Месть

— Смоукскрин! Смоукскрин! — Оптимус, стоя на одном колене, пытался привести бота в чувства. С вехиконами он справился с трудом, те взяли его не силой, а хитростью, — что удивительно — так что пару царапин Прайм всё же получил. Увидев, что Смоука и Нокаута нет, попытался связаться с непослушным юнлингом. Но, увы, порода пещеры не позволила осуществить задуманное. Мысленно ругнувшись, Лидер автоботов пошёл искать мальца. Он бы ещё долго искал его, если бы красный спорткар чуть ли не врезался на большой скорости в Лидера автоботов, будто убегая от стаи скраплетов. Быстро поразмыслив, Оптимус ринулся туда, откуда выехал медкон… Мех еле разлепил веки, и первое, что увидел, — это взволнованный взгляд Лидера. — Ты как? — спросил Прайм, помогая меньшему встать, так как бота немного качало от звукового удара. — Только сообщения о мелких повреждениях, — в оптике темнело и плыло, а в аудиосенсорах немного гудело. Через несколько минут он всё-таки смог встать ровно, но вдруг почувствовал боль у основания дверки. — Ой-ой. Похоже, встреча со стеной не прошла без последствий. — Дай посмотреть, — сказал носитель Матрицы приседая, чтобы лучше рассмотреть. Между спиной и дверкой проходила маленькая, но глубокая трещина. Оптимус так решил, потому что были видны искры от проводов. — Не смертельно, но нужно, чтобы Рэтчет тебя осмотрел, — осторожно коснулся Лидер, но тут же отдернул манипулятор, услышав шипение со стороны парня. — Так или иначе, нам пора возвращаться. — А энергон? — Энергон соберём завтра утром. По земному времени уже вечер, — ответил Оптимус на вопрос Смоукскрина, направляясь к выходу. И правда, уже был вечер. Солнце давно уже село, а вместо него взошла красавица луна, освещая своим светом весь лес. Как только формеры вышли, то тут же на них подул прохладный ветерок, заставив поежиться с непривычки. Ночью лес выглядел жутким, но даже так оставался красивым, как и днём. Казалось, в нём обитают некие создания, которые прячутся днём, а ночью выходят наружу. Злые или добрые они — понять трудно. Ведь каждый человек реагирует по-разному: кто-то бежит подальше, а кто-то, наоборот, с любопытством идёт дальше. Оптимус прошёлся оптикой по местности, связываясь с базой. — Рэтчет, нам нужен мост. — Оптимус… Прости, не получится. Тут некая поломка с мостом, — на заднем плане слышалось тихое «Прости». — Придётся вам проехаться, а потом я вас заберу. — Ничего. Главное, что никто не пострадал, — с некой заботой проговорил носитель Матрицы, отключая связь. — Придётся нам пройтись. Балкхед снова повредил мост, — проговорил Оптимус, направляясь в лес. Логичней было бы выйти на дорогу и поехать, но ранение Смоука могло усугубиться, что принесло бы ему сильную боль. Эта мысль заставляла Искру Лидера сжиматься. Он волновался о каждом члене команды и не хотел, чтобы кому-то было больно. — Опять пропустил, — идя следом, досадно пробубнил мех. Уже которую неделю Смоук пас здоровяка, чтобы посмотреть на этот «ритуал». И как этот бывает по закону подлости, бывший рэкер почти что не попадал в мед.отсек и не спотыкался об провода. А даже если и было выше сказанное, то бот был или на задании, или на гонках. Пройдя чуть меньше половины пути, Прайм заметил, что Смоукскрин отстал от него и выглядел довольно странно. — «Может он ещё что-то себе повредил?» — подумал механоид, смотря на еле идущего бота. — С тобой всё хорошо? — Д-да. Всё нормально… — голос немного хрипел, покрытый статикой. Смоук чувствовал себя далеко ненормально. Корпус как-будто горел изнутри; ходить и, вообще, двигаться с каждой секундой было труднее, а снизу живота собиралась странная влага; вентиляция сбоила, пытаясь охладить перегревшиеся системы и механизмы. Мех никогда так себя не чувствовал. Но тут подсознание кинуло боту тот момент перед потерей сознания.  — «Нокаут! Ну, погоди, ты ещё у меня попляшешь», — закончив мысленную гневную триаду, юнлинг упал на землю. — Смоукскрин! — Прайм быстро подбежал к меху. — Нет, не подходите, — мех сильно и заметно дрожал, сжимая серва в месте. На фэйсе был яркий румянец, а в оптике читался некий испуг. Оптимус остановился не потому, что его попросили, а из-за того, что почувствовал сильный фон, исходящий от юнца. — Это Нокаут… Он мне что-то вколол… — еле сдерживая рвущиеся наружу стоны, оправдывался парень, видя, как расширяется оптика Лидера. Последний не знал как поступить и что делать. Но он точно знал — Смоуку нужна помощь, пускай даже и такая. Решившись, носитель Матрицы возобновил шаг к нему. — Оптимус Прайм… — дрожащим голосом проговорил формер, стараясь уползти, но, поскользнувшись, упал на спину, при этом громко шикнув. Упал прямо на дверки, именно на больную. Прайм воспользовался этим, нависая над ботом. — Нет, не надо. Я уверен, что это само пройдёт, — мальчишка явно догадался о намерениях командира и категорически был против этого. — Такие вещи сами не проходят. Я хочу помочь тебе. Не бойся, — успокаивающее проговорил мех, манипулятором оглаживая гладкий корпус. Смоук лишь вздрогнул, выдыхая пар, но и не упуская возможности уползти. Но вес Лидера во много раз превышал его собственный, так что все попытки заканчивались полным фиаско. А пока Смоук искал способ вылезти, Оптимус уже вовсю шарил по его корпусу, проникая в стыки брони, лаская проводку, изредка пуская ток на чувствительные датчики, при этом слыша в ответ тихие стоны. Убрав маску Лидер припал к шейным проводкам юнца, глоссой зарываясь в них. — Пожалуйста, остановитесь… — Смоукскрин уже почти что умолял, но Прайм был непреклонен и не слышал его. Сам бот пытался обуздать совершенно новые для него ощущения, охватившие весь корпус. Почему-то одна часть хотела этого (может это из-за возбудителя или ещё из-за чего-то). Другая же твердила, что это не правильно, так не должно быть, как угодно, но не так. Пока Смоук разбирался со своими ощущениями, Оптимус уже раздвинул его сервоприводы, гладя броню, закрывающую порт. Броня уже просто горела, а через щели вытекала каплями смазка. — Откройся, — над самый аудиосенсером проговорил последний из Праймов, выдыхая пар. — «Праймус, что я делаю?!» — мех мысленно корил себя, но пути назад уже не было. По правде говоря, то ему самому это начинало нравиться. Оптимус давно уже заметил, что залипает на бота, а если он отвечает ему улыбкой, то тут же отворачивается и продолжает работу. «Это просто интерес к новичку» — утверждал сам себя Прайм. Только верил своим словам мех с каждым днём всё меньше и меньше. Раздался щелчок, и броня ушла в пазы, обнажая истекающий смазкой приёмный порт. Проводя дорожку поцелуев по шейным проводкам, потом по грудной пластине, касаясь губами царапины, полученной в бою, Лидер заставлял выгибаться навстречу партнёра. Талия и бедра тоже не скрылись от губ Оптимуса. В обонятельные сенсоры ударил терпкий, сладковатый аромат смазки, он дурманил и заводил. Чем ближе к порту, тем великолепней аромат. Хотелось, чтобы это длилось вечно. Мех склонился к аккуратненькому, маленькому портику. Он прекрасен. Кольцо порта так и манило к себе, можно было смотреть на это часами, но не сейчас… Сейчас Смоук тихо постанывал, сильно краснея, чувствуя жадный взгляд на самом сокровенном и нетронутом. Следующие действия привели в шок и ужас гонщика. — Ахах… Нет… Не лижите там, — рекрут выгнулся от приятных ощущений. Чёрные ладони гладили бедра, стараясь успокоить и расслабить их обладателя. Глосса активно гладила стенки порта, пуская то слабый, то сильный ток по нейронным узлам. — « Может получится ограничиться только этим?» — мысленно задал сам себе вопрос последний из Праймов, уже вовсю вылизывая портик и слушая откровенные стоны рекрута. Лидер и сам начал нагреваться, что было не удивительно. Эти сладкие стоны словно музыка для его аудиосенсоров, а эти выгибания и еле заметное сопротивление… Любой мех на его месте уже давно бы жёстко его отконнектил, не спрашивая, хочет ли юнлинг этого или нет. В энергоприёмник брызнула нежно-сладкая жидкость, а бот издал полустон-полукрик. Проглотив это, Прайм отстранился, смотря на тяжело вентилирующего, дрожащего элит гвардейца. По корпусу уже стекали капли хладагента, а оптика смотрела куда угодно, но не на командира. Мало того, что Смоук возбудился ещё сильнее, так и Оптимус разогрелся не на шутку. — Прости, — Лидер взял его так, чтобы колени были прижаты к груди, нагнулся и раскрыл свою броню, освобождая напряженный коннектор. — Нет! Нет! Что угодно, но не это! — попробовал вырваться юнлинг, но в такой позе это было невозможно. Процессор был как будто в тумане, но страх помогал оставаться в сознании. — Я постараюсь быть аккуратным, — приставил Оптимус набухшую головку к кольцу порта, приступая к проникновению. Гонщик зажмурился мечтая, чтобы всё это оказалось просто кошмаром; что он сейчас проснётся в своём отсеке, на своей платформе, но иллюзии были прерваны сильной болью и собственным криком. — Бо-льно!.. — сдался юнец, всхлипывая, а из оптики потек омыватель. Оптимус замер, чувствуя, что если двинется, то тут же перезагрузиться. Его коннектор будто таял в этих горячих тисках. Меньший механоид часто вентилировал, пытаясь хоть немного расслабиться и унять эту ужасную боль. Кое-как привыкнув к ощущениям, Прайм тут же принялся обласкивать корпус парня. — Потерпи ещё немного. Скоро тебе будет очень хорошо, — слизал Лидер струйки омывателя с милого фейса юнлинга. Последний посмотрел на него затуманенной оптикой и, сам того не понимая, поцеловал своего партнёра. Носитель Матрицы никак не ожидал этого, но решил, что это всё возбудитель и не стал отталкивать, а, наоборот, прижал к себе, углубляя поцелуй. Глоссы сплелись в страстный, безумный танец, будто ждали этого момента, зная, что надо делать. Подождав немного, пока бот перестанет дрожать, как спарк, который потерялся в холодную погоду, толкнулся внутрь, чтобы узнать — привык или нет. — Тебе больно? — спросил Оптимус, неохотно разорвав поцелуй. — Немного… — тихо ответил рекрут. На это Прайм незаметно улыбнулся, начав осторожно двигаться. Мех откинул шлем назад, застонав. Сопротивляться уже не было смысла. Постепенно толчки усиливались, проникая глубже, а стоны становились всё громче и слаще. В маленьком корпусе бушевал коктейль из различных чувств — от лёгкой боли до чистого удовольствия. Оптимус тихо и томно постанывал, а Смоук уже чуть ли не кричал на весь лес. Как хорошо, что они на окраине, куда редко кто ходит. Было отчётливо слышно, как металлические поверхности трутся друг о друга, как непристойно хлюпает смазка, стекая по бедрам тягучими струйками вместе с энергоном. Для них время остановилось — были только они оба и больше ничего. И вот настал тот момент — пик удовольствия, когда с горячих корпусов стекает хладагент, а стоны звучат в унисон. Когда корпус пробивает волна чистейшего экстаза, а затем блаженная темнота. С рыком Оптимус излился в бота горячей струей флюида, а сам бот выгнулся до хруста, громко вскрикивая. После, обоих накрыла перезагрузка. Оптимус пришёл в себя через несколько минут. Впервые за столько лет войны он по-настоящему чувствовал себя расслабленным и бодрым. Прайм аккуратно вышел из юнца, опуская серва на землю. Из порта тут же начал вытекать флюид вперемешку со смазкой и энергоном. Смотря на это, Прайм почему-то не чувствовал себя виноватым. Он помог своему солдату и решился на то, на что никогда не решился бы. Далее Лидер спрятал своё достоинство под броню и просканировал местность. К счастью, неподалёку находилась неглубокая река — то, что им сейчас нужно. Взяв своего партнёра на манипуляторы, Прайм встал и пошёл к реке. Река находилась, наверное, в самой глуши, и мало кто о ней знал. У берега Последний из Праймов принялся смывать с себя и Смоука следы коннекта, представляя, как последний будет себя чувствовать, когда проснется. Изменит ли он отношение к Лидеру? Будет ли Смоук его ненавидеть? Или сделает вид, что ничего не было? Думая над этими вопросами, он не заметил, как вымыл бота и себя. — Будь, что будет, — проговорил Прайм, связываясь с базой. На базе все автоботы, в особенности Рэтчет, были удивлены, увидев Оптимуса, держащего на манипуляторах Смоука. На все вопросы Оптимус только отнекивался, говоря, что гонщика вырубили и повредили. После всех «допросов» он унёс бота в жилую часть базы. Нокаут даже не подозревал, что благодаря ему Лидер автоботов наконец нашёл своё счастье…