Описание мира "Олиор"

      Люди часто ищут тьму не там, где она свила себе гнездо. Кивая на ад, забывают они, что истинное прибежище сомнений заключено в человеческом сердце. Как трудно рассмотреть там запрятавшегося обитателя ночи, ещё сложнее – сказать ему нет. Всё равно, что оттолкнуться от воздуха, а это бывает так трудно сделать.       Ирсап Коладак “Непредвзятая замысль” ********************************************************************** И сказал он: “Пусть нас мало, А число врагов безмерно, Пусть ведёт их демон страшный, Духом мы должны стать крепче. Если суждено нам небом В этой круговерти сгинуть, То наш долг в веленьи чести– Мы умрём от раны в сердце, А не стоя на коленях, Не унизив память предков, Не предавши дело света. Мы погибнем не напрасно, И в веках пребудет слово, Как лутрийцы из Марага Дали бой исчадью ада.”       “Борзописная история”, глава 666 “О смерти благородной” . *********************************************************************** В этот день их принц жестокий Подарил нам милость Лутра. Даровал он жизнь прислуги Тем, кто прежде был свободен. Тех же, кто не мог смириться, Он травил, зверью подобно, Потому что ненавидел, Он народ душою вольный. И сегодня, умирая, Об одном богов прошу я, Чтоб пришел из Бездны мститель, И отмерил справедливо, И отвесил полной мерой, Тем, кто в нас людей не видел.       “Борзописная история”, глава 342 “Плач Потика Самирского”, перевод народной песни. **********************************************************************       Видя крушение всех надежд своих, решился Тамил обратиться к чёрному ритуалу, чудовищность которого была настолько велика, что даже самые жестокие, пропитанные грязью нечистот души удерживались прежде от его проведения.       Сорок тысяч невинных младенцев и столько же непорочных дев были принесены в кровавую жертву. Не было такой пытки и казни, которую обошли бы своим вниманием бессердечные жрецы Сэта. От восхода до заката слышались отчаянные вопли истязаемых. Жрецы же, презрев страх божий, открыто вкушали кровь и плоть живых ещё жертв. И сам Тамил злодействовал больше прочих.       Когда с прощальным лучом заходящего солнца оборвался последний крик, к жрецам подвели священных овец Митры, выкраденных с острова Кекоп специально для этого случая. Побуждаемые злыми духами нечестивцы принялись кощунственно сношаться с божественными животными, покрывая члены свои скверной. Закончив мерзостное дело свое, пускались они в бесовский пляс, оскорбительный для глаза любого верующего. Под конец танец паскудных жрецов естественным образом переходил в тяжкий грех содомии, во время свершения которого, захваченные безумием они резали друг друга и самих себя жертвенными ножами и умирали, исходя кровью. Единственным выжившим в этой вакханалии остался сам Тамил. Окровавленный и смердящий ввалился он в спальню развратной жены своей и там же с животною грубостью взял её ровно в полночь.       А через девять месяцев разродилась та блудница невиданным чудищем. Не человек и не зверь, но зверь в человеческом обличии. И был он так непотребен для лона родительского, что разодрал его, выходя на свет божий, послужив причиной гибели матери. И страшная сия кончина положила начало тысячам смертей, ибо свершилось предсказанное, и бог смерти получил своего аватару. И бысть дано имя младенцу – Танниэл.       Эдар Моритгетр “О Великой войне сказанье”, из раздела “Рождение демона”, г. Гант, 1564г. от ДГ. **********************************************************************       Армия его состояла из настоящих отбросов– воров, убийц, прелюбодеев, извращенцев и варваров. Все, кому отказано было в воде и земле согласно законам божьим и разумению людскому, находили у него приют и всяческую поддержку. К ним взывал он, распаляя их алчность и похоть богатством и безнаказанностью. И шли они за ним, жаждущие крови и разрушений. И никто не смел воспротивиться нечестивому монстру. Целые страны ложились у ног его, тщетно вымаливая о снисхождении. Но жестокое сердце было глухо к милосердию, и там, куда ступала нога его, образовывалась пустыня.       Лишь единый Лутр посмел бросить вызов проклятию рода людского. Хоть и знали все в пресветлом граде, что обрекают себя этим на смерть лютую, но не заколебались ни на секунду, предпочтя пойти на жертву великую, но избавить мир от поганой нечисти. И прослышав о такой твёрдости и вере божьему промыслу народа лутрийского, возгорелся подлый демон необузданной ненавистью.       Эдар Моритгетр “О Великой войне сказанье”, из раздела “О причинах войны”, г. Гант, 1564г. от ДГ. **********************************************************************       Но и эта победа не принесла истерзанному Марагу спокойствия. В который раз восстала из пепла демоническая армия, ибо знал Танниэл секрет поднятия мертвых. И каждый раз павшая нелюдь его восставала из недр земли и приходила в лагерь его. В этом и заключалась вся непобедимость его, ибо пока был он неподвластен суду земному и неуязвим для стали.       И понял тогда Цитрог, что не выстоять ему в новой битве, и обратился к войску с последним словом: –Воины, мы славно бились, и никто не упрекнет нас. Можем мы сейчас покинуть берег наш родной прекрасный. Мы спасемся от погони и уйдем до края света, где нас демон не настигнет, не достанет, не догонит. Сможем мы прожить безбедно в той затерянной сторонке, никогда не вспомнив боле о кровавой страшной бойне. Но ответьте мне, прошу я, неужели мы забудем кровь пролитую за знамя, жизнь погибшую во имя. Что есть мы– всего крупинки на ладони Олиора, но чужбина не заменит нам разрушенного дома.       Никогда прежде никого из людей не вдохновляло слово так, как та речь молодого героя, произнесенная им при Болнете. Ни один солдат не покинул его, хотя предложено было уйти любому желающему. Таков был подъём патриотизма среди обречённых лутрийцев. Как один пошли они в яростную атаку, с лёгкостью разметали несметное вражеское воинство. Казалось, вот-вот, и взойдёт заря победы.       Но они ошибались. Кровь, пропитавшая несчастный Мараг, дала демону чудовищную силу, и он открыл врата Бездны, выпустив в мир орду жутких монстров. Огнедышащие, плюющиеся ядовитой желчью твари накинулись на отважных воинов. Те же хотя и бились ещё долго, не испытывая страха, но превозмочь силу жутких бестий не смогли. Все лутрийцы полегли на поле брани с почётными ранами от меча в грудь.       Только Цитрог попал в плен и был представлен пред очи Танниэля. Отказавшись служить демону, смелый воитель был подвергнут жесточайшим пыткам, но не проронил ни стона, доказав, что и пленённый человек может сохранять достоинство до самой смерти. Так погиб последний из великих лутрийцев, и бысть плач всемирный о нём по всем весям.       Но и злокозненный демон недолго радовался своему триумфу. Он забыл в гордыни своей, что создан лишь для убийства. И когда погиб последний враг его, кончилось и его время. Страшно завыл он, преисполненный тоски по свежей крови, но брать её было уже неоткуда. Долго бился он о землю, силясь продлить свою никчёмную жизнь, но, наконец, не выдержал и сдох мучительной смертью.       Эдар Моритгетр “О Великой войне сказанье”, из раздела “Последняя схватка”, г. Гант, 1564г. от ДГ. *********************************************************************       Говоря о компаниях Танниэля, проведённых им в период Великой Войны, необходимо отметить ряд ключевых моментов, важность которых явно недооценивается зарубежными историками, но требует пристального внимания от нас, его потомков. Для этого нам требуется задаться вопросом о целях и результатах его предприятия. Беспристрастно исследовав данные, относящиеся к тому периоду, мы вынуждены признать, что его походы нисколько себя не оправдывали. Прежде всего надо упомянуть о крайне низкой их рентабельности. За девятнадцать лет беспрерывной войны, не было ни одного года, о котором мы могли бы с полной уверенностью сказать, что он принес стране и её гражданам хоть сколько-нибудь значительную прибыль. Более того, боевые действия в Мараге сильно сказались на благосостоянии всего государства, интересы которого указанный Танниэл обязался защищать. Война на десятилетия отрезала нашу родину от богатейшего рынка сбыта, коим всегда являлся Мараг. И это не говоря о существенном снижении активности товарооборота в западном Олиоре. Итогом стали огромные убытки, претерпленные в торговом и банковском секторах экономики, а также в сельском хозяйстве. Разоренные компании, десятки тысяч безработных, обездоленные крестьяне и глубокий финансовый кризис.       Гискон “Всемирная история в детальном рассмотрении”, изд. “Свободная книга”, г. Тапсэ, 1556г. от ДГ. ********************************************************************       Начиная рассказ о войне, прозванной впоследствии Великой(1347-66 г.г.) и на века определившей пути развития Олиора, необходимо упомянуть о сложившейся к её началу международной обстановке, расстановке основных действующих сил и причинах, побудивших два наиболее богатых и влиятельных народа, лутрийцев и кифенийцев, затеять самый жестокий и кровопролитный конфликт мировой истории.       Корни этого судьбоносного столкновения лежат глубже, чем то кажется некоторым исследованиям. Нельзя же отрицать, что война была вызвана не только банальным желанием обоих сторон к укреплению своего влияния в западной части Олиора, но и таила большую экономическую и религиозную подоплеку. Развитие торговых рынков юга Марага, их всё более тесная связь с анкартскими предприятиями, прогрессирующая зависимость марагского потребителя от кифенийских товаров– всё это обуславливало жизненную необходимость Лутра в объединении с южным соседом для нейтрализации дисбаланса в экономике. Неудивительно, что в столь тяжёлых для Марага обстоятельствах открытое сэтопоклонничество анкартцев вызывало у набожных лутрийцев сильное раздражение.       К тому же Лутр уже не одно десятилетие переживал фазу динамического развития, характеризующуюся обилием свободных рабочих рук и отсутствием денежных масс, способных обеспечить эти руки работой. Как известно у нордических рас подобное положение вещей обычно знаменует скорый переход к эпохе быстрого накопления капитала. Обрести же капиталы можно было только изъяв их у более зажиточных южан.       Те же в свою очередь явно пребывали в состоянии стагнации и упадка. За внешним благополучием не сразу можно было заметить кризис перепроизводства, наметившиеся проблемы с рынками сбыта, ослабление централизованной власти и утрату общенациональной идеи. Но червоточина уже поразила самое сердце северосамалтарской республики. Засилье бюрократии, культ “золотого тельца”, развращенность правящей касты, бездуховность и вседозволенность свобод и, как следствие, инфантилизм общества. Страна, живущая без бед, сама тем самым навлекает на себя беду.       В сытой и благополучной стране, как правило, трудно найти людей, готовых за неё умереть. Сила же государства всегда определялась именно количеством граждан, способных отдать за неё жизнь. Неудивительно, что Анкарт того времени оказывался не способен постоять за себя и был постоянно унижаем набегами диких самалтарских кочевых племён. Когда же Совет Старейшин перестал справляться даже с невразумительными сепаратистскими тенденциями отдельных краёв и даже городов, и без того имевших права, сходные с конфедеративными, смута стала неизбежной. К 1330 году анкартское государство фактически перестало существовать, распавшись на десятки никак не связанных территорий.       Воспользовавшись крушением Анкарта Лутр стал прибирать к рукам его беспомощно дрейфующие обломки. В северном Ибросе высадилась одна лутрийская армия, другая высадилась к востоку от реки Сирт. Флот же занялся оприходованием лежащих между державами островов.       Довершением бед, обрушившихся на Анкарт, стало крупнейшее нашествие кочевников, грозящее смести жалкие остатки кифенийской народности (двадцатые годы 14-ого века).       Но небывалые обстоятельства выдвинули из рядов кифенийского общества и человека незаурядного.       Имя Тамила Браса (представителя древнего, но небогатого рода воинов-аристократов), ставшего в последствии основателем династии Брасидов, впервые стало известно в 1330 г., когда этот доселе никому неведомый молодой офицер, самочинно взяв на себя руководство по самообороне родного города Телекес, неожиданно выказал большой командный и организаторский талант. Действуя решительно и жестко, он смог не только отразить нападение кочевников, но ещё и нанёс им существенный урон.       Очень скоро сформированный Тамилом отряд самообороны приобрёл широкую известность. Действия новоявленного командира были столь удачны, что вскоре он стал признанным национальным героем. Окончательно утвердиться в этом ореоле ему помогла победа, одержанная им на реке Сирт в 1333 г. и положившая конец нашествию.       Тамила отличала уверенность и хладнокровие обстановке, кажущейся безнадёжной. Когда никто не желал нести ответственность за принятия решений, он без колебаний брал бразды управления в свои руки, и, что удивительно, находил выход. В военных кампаниях Тамилу постоянно сопутствовал успех, его влияние и сила росли, тогда как смута под влиянием его действий уже к середине тридцатых годов потихоньку сошла нет.       Видя укрепление южного соседа и опасаясь его предводителя, Лутр на время замирился с Анкартом. Лишь в 1345 году, когда лутрийцы сумели избавиться от Тамила Браса, подослав к нему наёмного убийцу, всякие договорённости с кифами были вновь разорваны.       В Лутре были уверены, что уж теперь им никто не помешает. Но старший сын Тамила Танниэл думал иначе. Воспитанный отцом при военном лагере, этот находчивый молодой человек не мог признать себя побеждённым заранее.       Движимый скорее отчаянием, чем чётко продуманным планом, он решился на самоубийственный шаг. На торговых(!) судах переправил немногочисленную, но боевитую армию, созданную его отцом (речь шла примерно о двадцати пяти тысячах человек) с территории Иброса на север Марага.       Высадке маленькой Танниэловой армии в Лутре поначалу значения не придали. Да и мудрено было озаботиться появлением на северных границах империи войска, что едва ли намного превосходило числом отдельные разбойничьи ватаги, что расплодились в этих недавно присоединённых к Лутру областях.       Даже первые поражения, понесённые от Кифенийца, не изменили общего пренебрежительного отношения. Вовсю пользуясь наплевательством лутрийцев, войско Танниэля росло, вбирая в себя отряды разбойников и мятежников, подпитываясь за счёт недовольных Лутром малых народностей.       Собирая после каждого удачного боя трофейное оружие, Танниэл не забывал перевооружать своих новобранцев. При этом Кифениец в перерывах между сражениями ещё и исхитрялся тренировать своё разношёрстное воинство, приучая его к нахождению в состоянии постоянных манёвров. Так на севере полуострова-континента, Танниэлем была создана первая его база на марагской земле.       Только на третий год войны в Лутре наконец сообразили, что на окраинах творится что-то неладное. Для наведения порядка в своих владениях была послана отборная восьмидесятитысячная армия, но и её постигла печальная участь предшественниц. Очередная неудача вызвала в Лутре немалый резонанс: подобных поражений лутрийцы не ведали уже пару столетий. Однако и тогда становившаяся всё более явной угроза никого не насторожила. Победы Танниэля всё ещё казались случайными, а причины их искались в некомпетентности действующих против него полководцев. По этому поводу было даже проведено крупное судебное разбирательство.       Не был забыт на сей раз и Танниэл, которому на следующий год пришлось противостоять уже не одной, а сразу целым двум армиям. Но, к удивлению лутрийского сената, к перелому в войне принятые меры не привели. Единственным их следствием было то, что поражения стали случаться в два раза чаще. Мало того, непривычному к холоду Кифенийцу наскучило караулить отроги заснеженных гор, и он решил переместиться в более тёплые области. Передвижения его сопровождались частыми сражениями, результат которых императорский двор тоже не порадовал.       Обычно, победоносные закованные в сталь полки утюгом проходились по любому сопернику, дерзнувшему противиться воле Лутра. Хорошо обученные и отлично оснащенные они не терялись при встречах даже с куда более многочисленным противником, и почти всегда брали верх. Однако на сей раз всё было с точностью до наоборот. Воинство, в подавляющем большинстве своём состоявшее из полуголых варваров, не имеющих не то что доспехов, но порой и добротных одежд, словно посмеиваясь громило армии лутрийцев, не взирая на их порой большое численное превосходство. Для лутрийцев это казалось чем-то совершенно невероятным. Они никак не могли понять, что происходит, и в их сердца начал закрадываться страх. Ранее рвавшиеся на войну в предвкушении славы и богатства генералы, теперь с радостью пользовались любым предлогом, лишь бы не получить назначение против страшного Кифенийца. Изменилось и общественное настроение. Уходящих на войну стали приравнивать к обречённым, и матери заранее принимались оплакивать своих сыновей. Кифениец же продолжал крушить армии одну за другой, и перепуганным лутрийцам начинало казаться, что против них восстал злой чародей-кудесник.       Между тем, оценивая беспристрастно, в действиях анкартцев не было ничего сверхъестественного и необъяснимого. Со всей очевидностью понимая, что совладать с лутрийцами строй на строй нечего и пытаться, Танниэл использовал те единственные козыри, которые у него были. Его армия была легче вооружена, что казалось бы являлось безусловным минусом. Зато, в силу того же обстоятельства, войско Танниэля было подвижнее и гибче в построении.       В последующие годы именно стремительные переходы и внезапные атаки стали знаковой стратигемой кифенийского полководца. Его нежданные нападения постоянно ставили лутрийских полководцев в тупик. Он имел неприятное для противника обыкновение внезапно исчезать из-под носа, и ещё более внезапно появляться в самых неожиданных местах. Часто удавалось ему заставать лутрийцев врасплох, когда те воображали, что армия кифов находится на расстоянии переходов от них. Не реже застигал он лутрийцев на марше, когда растянутые походной колонной они просто не успевали выстроить строй. Самого же Танниэля застигнуть врасплох было невероятно сложно, хотя вроде бы он и сражался на чужой, незнакомой ему земле. Бесспорно, ему очень помогали используемые им отряды лёгкой конницы, выполнявшие для него роль полевой разведки, подспудно занимаясь нарушением вражеских коммуникаций. Играли свою роль и шпионы, которыми по уверению лутрийцев Танниэл наводнил города марагской империи. Но всё же основной причиной видится его военный гений, поразительное чутьё на опасность, и удивительная присущая ему одному изобретательность.       Казалось бы несложно было распознать тактику Кифенийца и найти ей противоядие. Достаточно просто быть бдительным, не давать анкартцам свободы манёвра и постоянно навязывать “правильные” сражения. Но вся беда была в том, что Танниэл не пасовал и в таких случаях и был в них не менее опасен. Во время таких боёв он проявлял мастерское умение маневрировать своими войсками, создавая ударные группы, организуя прорывы и фланговые охваты.       Уступая врагу в численности, он стремился использовать его большую инерцию. Так он провоцировал атаки на заранее подготовленные позиции или же создавал в своих построениях пустоты, гасящие и распыляющие массированные атаки противника. Завлечение под удар, засады, внезапные нападения стали фирменным знаком Танниэля.       Еще более опасным было разнообразие его тактики. С равным искусством он принуждал врага к битве или же избегал его. При неблагоприятном развитии событии он, как никто другой, умел вывести армию из боя или оторваться от преследования. Неоднократно оставлял он поле сражения противнику, но ни разу тот не был уверен в своей победе. Более того, лутрийские генералы частенько останавливали атакующий порыв своих солдат потому только, что не верили отступлению анкартцев, подозревая притворство и обман. Невероятная изобретательность Танниэля, его непредсказуемость и коварство заставляли врагов Кифенийца переходить ко всё более осторожной тактике. Но и это не помогало. Избегая одной ловушки, они непременно попадали в другую.       Третьей, но не менее интересной особенностью кифенийского генерала было его фантастическое чувство рельефа и особенностей природы в любой местности, где ему доводилось вести кампании. Каждый раз он заставлял природу работать на себя, и недаром лутрийцам всегда казалось, что против них сражается сама земля. Солнце, направление ветра, песок, рисунок оврагов– не было ни одной не учтённой Танниэлем мелочи. Так стоит ли удивляться тому, что даже в самых вроде бы равных условиях, он ухитрялся сподобиться на что-то необычное и перевесить чашу весов в свою пользу.       Сколько раз бывало, что расставляя ловушки для Танниэля в различных местах, лутрийцы сами обманывались, становясь заложниками собственных идей.       Несчастным лутрийским генералам мерещилось, что по мановению руки проклятого полководца-чародея то смыкаются ущелья, то горные тропы растягиваются бесконечной лентой, подставляя лутрийских воинов под кифские мечи. Тогда как ничего особенного в "волшебстве" на самом деле не было. Кифы просто обходили противника по более коротким дорогам. В результате окружающие превращались в окружённых, а ловчие попадались в сети.       Нечто подобное произошло в особенно неудачный 1350-ый год, когда в течении одного из летних месяцев были разгромлены сразу три стотысячные лутрийские армии. Обладая подавляющим численным преимуществом, они попытались зажать Кифенийца в гигантское кольцо на горном кряже Эзпенда, чтобы наверняка уничтожить ненавистного врага.       Принятое решение однако лишь помогло Танниэлю, который воспользовался случаем и разбил своих заплутавших в горах противников по частям. И это притом, что численность его собственных войск не превышала девяноста тысяч человек. Этюд анкартского полководца навсегда вошел в историю под названием зигзага Сэта за сходство проведенных маневров с изгибами колец змеебога, а в Лутре впервые ощутили на своём лице дыхание бездны.       Поражения со всей безысходной ясностью показали, что встреченный усмешкой южный ветерок обратился во всеразрушающий вихрь, готовый смести всё лутрийское государство. И что в войне этой решается не вопрос нескольких провинций, но жизнь и смерть нации. Тут же были отставлены в сторону бесполезные и бессмысленные споры, а народ сплотился в едином порыве и стал готовиться к решающему сражению. Срочно стягивались войска со всех границ империи, проводились экстренные наборы, и призывались в строй заслуженные ветераны. И не было отлынивавших или дезертиров, люди сами шли записываться. Патриотический подъём был так велик, что вся нация сплотилась в нём, и война обрела характер священной. Люди шли сражаться за свои семьи, свои дома, свою землю.       Весь Олиор тогда застыл в ожидании, потому как все чувствовали, что там, в Мараге решается нечто большее, чем участь двух стран или двух наций. Там определялись пути, по которым впредь будет следовать весь мир.       Напряжение всех сил лутрийской нации не пропали даром и результаты его впечатляли. За несколько месяцев была собранна и подготовлена доселе невиданная Марагом двухсот пятидесятитысячная армия. Считая разобщенность действий причиной прежних неудач, разделить её на части не стали, надеясь закончить всё одним большим сражением. Однако такое решение привело к большим сложностям со снабжением, сделав армию зависимой от поставок, что сильно ограничило её подвижность. Танниэл с максимальным эффектом использовал тактический промах соперника. Он безнаказанно грабил и опустошал оказавшиеся обескровленными провинции, ещё больше осложняя снабжение лутрийского войска, которому только и оставалось беспомощно глотать пыль из-под сапог отступающего по пылающей Марагской земле врага. Моральный дух лутрийцев претерпел большие испытания. Нехватка провизии, нескончаемая череда мелких засад, неуязвимость противника подрывали дух лутрийцев. Дисциплина в армии упала, не помогали уже ни призывы, ни наглядная агитация. В итоге момент, когда Танниэл повернулся к лутрийцам лицом, те благополучно прозевали. Учинившаяся при этом резня заставила Олиор содрогнуться. Двести тысяч лутрийцев осталось на дотоле безвестном поле близ Аканура. А кровожадный анкартец тут же, не теряя ни секунды, бросился к оставшейся без защиты столице империи.       Шокирующее известие о гибели великой, с таким трудом собранной армии, парализовало город. Все были настолько поражены доходящим до суеверия ужасом, что некоторое время никто и думать не мог о том, чтобы оказывать кифам сопротивление. Как ни пытались чиновники восстановить хоть какой-нибудь порядок– всё было напрасно, и когда всадники Танниэля объявились в пригородах столицы, они нашли центральные ворота незапертыми. Толпа варваров, ведомых своим жестоким полководцем ворвалась на улицы города, и мостовые потонули в реках пролитой крови.       Падение Лутра потрясло Мараг. У лутрийцев на время словно исчезла воля к борьбе. Один за другим открывались перед кифами врата городов, на их милость сдавались слывшие неприступными крепости. В Мараг потянулись послы и негоцианты из всех частей света. Можно только удивляться их настойчивости и умению, ибо они уверенно добивались того, что призраком ускользало от лутрийских генералов– находили лагерь неуловимого Танниэля.       Каждый из приезжих мечтал припасть к могучей деснице Кифенийца и заручиться его покровительством. Послы наперебой поздравляли Танниэля с успехами, предлагая союз и деньги. Торговцы ссорились меж собой за право скупки у кифенийской армии разнообразных трофеев. Деньги полководец охотно брал у всех охотно, подписи подмахивал, не стесняясь, сеял обещаниями направо и налево, вовсе не считая себя связанным ими в дальнейшем. Это уже годами позже разойдутся по Олиору его слова о том, что де “детей обманывают сластями, а взрослых– клятвами”.       Вырвавшиеся в приступе откровения обидные слова глубоко запали в купеческие души. Так Танниэл обрёл в торговой среде славу человека бесчестного и алчного.       Все ожидали скорого окончания войны. Впечатляющий шлейф побед, казалось, не оставлял сомнений в успехе Танниэля. Но тот, кто думал так, недооценивал твёрдости лутрийцев. Их души не смирились с господством иноземца и, придя в себя от разразившейся катастрофы, лутрийцы как один вновь поднялись на защиту попранного отечества.       Многократно битые и поверженные, без видимых шансов на общий успех, восстали они с новой силой против полководца, которого все уже признали непобедимым. Затихший вроде пожар войны вскоре занялся с новой силой. Простые люди сделали свой выбор и предпочитали умирать с оружием в руках, чем видеть свою родину порабощенной. Они сжигали сады, дома, посевы, прятали припасы, уходили с обжитых мест, сбивались в партизанские отряды и терзали ненавистного супостата.       Богатые люди добровольно вносили свои средства в военные фонды, некоторые на свои деньги снаряжали целые корпуса.       Одного Танниэля не смущал всплеск национального самолюбия лутрийцев. С непреклонной безжалостностью и поразительной неутомимостью продолжал он преследовать лутрийцев, нанося им всё новые и новые удары. Он казался карающей дланью Немезиды, и трудно было поверить, что его руку не направляли боги. С пугающей последовательностью и методичностью проходил он по провинциям, сокрушая армии, захватывая города, разрушая крепости и замки. Мерная поступь его внушала почти мистический ужас.       Трудно передать всю жестокость и упорность той войны, затянувшейся на девятнадцать лет. Героизм лутрийцев навсегда вошёл в эпосы и сказания народов Олиора, став образцом высшей степени мужества, преданности и любви к родине. Лутрийские города сгорали в пламени пожарищ, доставаясь захватчикам только в виде дымящихся развалин, среди которых уже, как правило, не встречалось ничего живого.       Женщины становились бок о бок со своими сыновьями, братьями и мужьями, деля с ними боль и смерть, как раньше делили кров и постель.       Но наступление Танниэля было подобно року. В 1352 году он занял Тулию, в 1353 году– Санимуб. Затем последовали Кания (1354 г.), Банри (1354 г.), Улаки (1354-55 гг.), Аплия (1355 г.), Мбирна (1355-58 гг.), Эртитата (1353-62 гг.) и другие провинции Марага.       Нельзя сказать, что на долю Танниэля приходились одни победы. Не раз ему доводилось отступать перед мужеством лутрийцев, случались и поражения. Правда, приходились они по большей части на счёт его командиров-соратников.       Тем не менее, и из числа лутрийских генералов за время войны смогло выделиться несколько весьма способных, слава о подвигах которых останется в веках. Некоторым удавалось продержаться против Танниэля достаточно долго. К наиболее упорным стоит отнести Фароба, сумевшего продержаться без поражений целый год (1360 г.), Мадерла, хоть и потерпевшего несколько поражений, но все же боровшегося с Кифенийцем аж три года (1357-59 гг.), неоднократно сходясь с ним в открытых сражениях, пока не потерял в одном из них и армию и жизнь.       И, конечно же, нельзя не упомянуть об отважном и мужественном Цитроге, которому довелось стать свидетелем гибели отечества и его последним защитником. Этому славному воину даже удалось озарить заключительные годы войны(1361-66 гг.) вечерним заревом побед, подобно закатному солнцу, дарящему последние лучи надежды перед тем как наступит тьма.       Несколько лет Цитрог пытался восстановить целостность лутрийской державы, подавляя мятежи и отбивая вторжения лезущих от всех границ варваров. Говорят, впервые для Танниэля нашёлся достойный противник, равный по мастерству и решительности. Можно только гадать, как сложился бы ход войны, если бы судьба подарила Лутру Цитрога хотя бы пятью годами ранее, когда ресурсы сопротивления ещё не были настолько истощены.       В действительности же Цитрог появился на мировой арене слишком поздно, когда участь Лутра была уже предрешена. Великие полководцы встретились на поле битвы лишь однажды. Это произошло в 1366 году неподалеку от городка Болнет в сражении ставшем последним из бывших в ту войну. Сражение было на редкость упорным, и воины, словно поняв, что эта битва решающая, предпочитали умереть на поле, но не уступить неприятелю. Одинаковые по численности армии, равные по своему мужеству солдаты, прошедшие одинаково трудный и долгий путь войны. Многие из бойцов сражались уже по многу лет в обеих армиях, другие пришли совсем недавно, восполняя собой убыль в рядах ветеранов. А над всем этим стояли тени двух равных, не уступающих друг другу вождей.       Чаша весов долгое время склонялась то на одну, то на другую сторону. И на всякий маневр у оппонента находился достойный ответ. Один за другим вступали в бой резервы. И когда последний из них исчерпал себя, и чаша весов склонилась вроде бы на сторону Лутра, нежданное стороннее вмешательство решило исход битвы. Полуторатысячный отряд пакодской панцирной конницы, за пару недель до этого высадившийся на восточном побережье Марага по приглашению Цитрога и ожидаемый им к решительному сражению, явился на поле в самый подходящий момент, когда одно усилие могло окончательно переломить ход сражения. Так и случилось.       Пакодцы зашли во фланг сражающихся и … обрушились на ряды лутрийцев. Те дрогнули от столь неожиданного и подлого удара мнимых союзников. Напрасно насмерть стояли смелые воины, напрасно Цитрог носился по полю, вдыхая мужество в их сердца. Предательство погубило отважного героя и его славное воинство. Все они легли с почётными ранами в грудь, пал и Цитрог, пораженный множеством ударов, погибнув, как подобает великому полководцу.       Сражение при Болнете ознаменовало окончание борьбы за Мараг, быстро затихшей после данного знаменательного события. Люди смертельно устали от кровопролития. Пожар войны пожрал всё, что только смог и теперь уже нечем было поддерживать его жестокое пламя.       До 1369 года Танниэл находился в Мараге, являясь его фактическим наместником. Всё это время он, как мог, наводил порядок на разоренной земле. Надо отдать ему должное – банды дезертиров и мародеров, расплодившиеся за годы войны были приструнены и стали встречаться не в пример реже. Но для сносного устройства дел на полуострове потребовалось ещё добрых два десятилетия, а о возрождении былого величия марагских городов не приходится говорить и сегодня.       Дальнейшая судьба самого Танниэла неизвестна. Одни утверждают, что он был тайно отравлен по приказу своего брата, другие– что он умер от болезни, а анкартское правительство предпочло не афишировать факт его смерти, опасаясь своего нестабильного положения.       Есть и такие псевдоисторики, которые всерьёз утверждают, что он вознёсся на небо и был принят богами (версия особенно распространенная на Мараге).       И совсем уж неправдоподобно предположение о том, что этот властный и свирепый человек добровольно отрёкся от власти и остаток жизни провел на своей вилле в Ибросе, посвятив себя садоводству.       Реган Постодородный “История Олиора”, том 3, стр. 131-134, г. Эрат, Раск, 1440г. от ДГ. *********************************************************************       Если мы обратимся к истории так называемой Великой войны, которую правильнее именовать просто Марагской, то рассматривая те или иные решения, принимаемые Танниэлем, можно констатировать, что его поступки являлись исключительно действиями неумелого дилетанта, чуждого понятиям высокого воинского искусства.       Только с недоумением можно отмечать его вызывающую безграмотность в вопросах проведения военных акций. Одно то, что он почти всегда вёл себя исключительно пассивно, предоставляя врагу всю полноту инициативы, выявляет в нём генерала крайне заурядного и неспособного.       Несмотря на то, что необходимость агрессивного ведения боя общеизвестна, “великий” Танниэл похоже не ведал о том ни сном, ни духом. Принцип концентрации сил в месте решительного удара также им совершенно игнорировался. Ни в одном из проведенных им сражений нельзя усмотреть и намёка на предварительное планирование. Все действия его войск были удивительно хаотичными, неподготовленными и случайными.       И если отдельными моментами они и демонстрировали нечто приближённое к требованиям строгих канонов военного дела, то это никак не проистекало из предыдущих действий и становилось результатом счастливого стечения обстоятельств. Возмущает также непонятная нерешительность Танниэля в случаях побед, которая так часто лишала его их плодов, что впору говорить о совершенной некомпетентности. Неудивительно, что война тянулась девятнадцать лет.       К положительным чертам кифенийского полководца как военного лидера можно признать разве что невероятное, сугубо ослиное упорство в достижении цели и, пожалуй, труднооспоримое личное мужество. Лихой кавалерийский генерал, лишенный задатков большого командира. Если чему и обязан был своими успехами Танниэл, так своему исключительному везению и невероятно низкой квалификации лутрийского генералитета.       Ордо форм Каузельвик “Военное искусство”, том 2, стр. 17, г. Кирд, Бонтол, 1544г. от ДГ. **********************************************************************       То было столкновение разных культур, разных рас, разных религий. Теперь к этому относятся с сомнением, но в те дни люди верили, что это боги сошли небес, и демоны выползли из преисподней, чтобы навсегда решить свою вечную тяжбу. Что не анкартцы тащатся гигантской змеёй по дорогам Марага, а сам змеебог ползёт по обескровленной им земле, не пламя сжигает деревни, а подземное дыхание Мекарта пожирает их, не заунывный сухой ветер несёт полям бесплодие, а владычица Лилит шепчет о любви, что гнуснее ненависти. Многое, если не всё оказалось тогда на чаше весов. С одной стороны древняя доблесть патриархальной общины арийского народа, идущая от его духовного просветления, на другой– сотканная всеми пороками земли распутность самалтарцев, произрастающая из ложного впечатления абсолютной свободы каждой отдельной личности. Слова эти красиво звучат, но ни один человек не может быть полностью ото всего независимым. Наша жизнь сама по себе привязка к этому миру и зависимость от него. Человек свободный от обязательств перед собой, семьёй, миром, это мёртвый человек.       Да, выпущенный на волю Змей ныне торжествует, а ниспосланное человечеству испытание тягостно и горько. Но мы, будучи твёрдыми в вере своей, должны крепиться, быть сильными и не отступать от богов своих предков. Не нам преклонять колени перед быкомордыми и змееликими, не нам продаваться за сребреники демонам, обещающим обманчивый мимолётный успех в этой жизни взамен вечного блаженства души в лучшем и более справедливом мире.       Мы должны терпеть, ибо наступают времена гонений, и близится час Апокалипсиса. Ибо сказано в Книге Света, что перед рассветом наступит тьма и перед явлением божественного будет мрак ночной и скрежет зубовный.       Пусть многие откажутся от Света и перейдут во Тьму, ища лёгкой награды, не им достанется обетование. Лишь те, кто пройдут испытания, сохранив веру в сердце, и делом докажут, что достойны царствия небесного, будут воскрешены в судный день. Эдар Моритгетр “О Великой войне сказанье”, из раздела “О дороге в сумерках”, г. Гант, 1564г. от ДГ. ********************************************************************* Сборник составлен Аридом Паситратом, действительным членом Рассикуазской академии.