Воплощенное желание

Оби-Ван вышел из флаера и безошибочно направился к юго-западной башне Храма джедаев. Этот путь он проделывал столько раз, что наизусть запомнил количество шагов и ступеней. Рыцарь двигался, не спеша, с опущенной головой и низко надвинутым капюшоном. Те, кто шел ему навстречу, ограничивались вежливыми кивками, Кеноби отвечал им тем же. Совет еще не начался – прибыли не все члены. Он сразу отметил отсутствие магистра Йоды, чье присутствие обычно ощущалось еще на подходе к залу. Проскользнув внутрь, он застыл у двери. Что странно, не было слышно монотонного гудения голопроекторов, значит, питание на них не подавалось. Кеноби предпочел бы, чтобы собралось побольше народу, чтобы на него было обращено как можно меньше внимания. Он по привычке слегка повернул голову из стороны в сторону, проверяя, не изменилось ли что в зале. Магистры вели беседы друг с другом, разбившись по двое – по трое (и присутствие каждого ясно, но не навязчиво ощущалось в Силе, как будто Кеноби смотрел на них против света), один только Мейс Винду отошел к окну. Не нужно было и смотреть, чтобы догадаться: как обычно заложил руки за спину и вздернул подбородок, щурясь на отражение светила в стеклах. Его аура разительно отличалась от остальных присутствующих. Относительно блеклая, красноватая, с очагом насыщенного алого цвета в области бедер. Оби-Вану вовсе не обязательно было знать, что гармонию его Силы временно нарушили плотские утехи. Он прислонился плечом к стене и от нечего делать стал прислушиваться к разговорам, различая сидящих только по голосам – джедаи старались не создавать в Силе какофонию, пользуясь техникой частичного сокрытия Силы. Речь шла о Верховном Канцлере и, как ни странно, о Скайуокере – юном падаване, которого Оби-Ван оставил на Корусанте, прежде чем отправиться в долгую одиночную миссию. Молодой человек до того обворожил Палпатина, что тот даже заявил, что хотел бы в свое время увидеть его в Совете. Кеноби призадумался, пощипывая отросшую бороду. Стоило поговорить с Энакином о его новом знакомом. Что могло стать связующим звеном между двумя такими разными личностями? Или какую выгоду преследовал Канцлер? – Выглядишь плохо ты, магистр Кеноби, – раздался скрипучий голос Йоды совсем рядом. – В Силе присутствие твое улавливаю едва. – Я просто устал, – джедай помассировал брови, не спеша отнимать руку от лица. Этот жест не был наигранным, у него действительно здорово разболелась голова от того, как приходилось пользоваться Силой. Только поэтому Йода не почуял неладное. Стукнула по полу клюка. Магистр оперся на нее обеими руками и смерил рыцаря долгим проницательным взглядом. Повесил уши, цокая языком и хмурясь. – На Совете присутствие твое не обязательно. Ступай, – разрешил он, шкрябнув деревяшкой по полу и, кажется, указывая на дверь. – От миссий тебя освобождаю. На время, отдыху подобающее. Сообщи, готов будешь когда. – Благодарю вас, – мужчина поклонился, отчего капюшон совсем сполз ему на лицо. – Да пребудет с тобой Сила, Оби-Ван Кеноби, – Йода тоже чуть склонил голову. – Да пребудет Сила со всеми нами, – эхом отозвался тот и покинул зал, слегка касаясь рукой двери, но этого никто из присутствующих не заметил. Свернув за угол, Кеноби немного расслабил плечи. Хотелось остановиться ненадолго, перевести дух, но он позволил себе замедлить шаг, только когда спускался по ступеням. Заметив, как судорожно мужчина впился пальцами в перила, один из юнглингов предложил ему свою помощь. Кеноби не узнал мальчишку, но вовремя почувствовал – он из той группы, с которой занимается Йода. Лучше было отослать его, но с другой стороны мальчишка шел вниз по той же лестнице. – Минутная слабость, – отмахнулся джедай, кладя руку на детское плечо, а другую не отрывая от перил. – Идем, дитя. Сам того не замечая, мальчишка отвел его к жилым помещениям. По пути он так завороженно разглядывал световой меч у пояса рыцаря, что пришлось прочесть краткую лекцию о допустимых модификациях. Ладонь Кеноби невесомо соскользнула с его плеча и провела по спине после вопроса о пользе тренировок в глухих шлемах: – Пусть тебе никогда не придется ее оценить, дитя, – искренне пожелал рыцарь, сворачивая в нужный коридор. Прежде чем открыть дверь, Кеноби прислушался к Силе и убедился, что Энакин спит. Апартаменты для мастеров и их падаванов мало чем отличались от гостиничных номеров. Отдельная ванная, общая комната и две спальни. Ничего особенного. Проскользнув к себе, Оби-Ван запер дверь и зачем-то опустил жалюзи, точно мог отгородиться ими от действительности. Силы окончательно покинули его, и тогда мужчина позволил себе окунуться во мрак. Побоявшись упасть, он опустился на колени прямо там, где стоял. Ощущение жесткого, неподвижного пола было единственным, что еще позволяло его здравому смыслу вести борьбу с воображением, которое кружило его на месте, погружая все глубже во тьму. Джедай согнулся, запустив руки под капюшон и обхватив голову, но уже в следующий миг встрепенулся, когда сзади щелкнуло. Он и раньше подозревал, что Энакин может вскрыть любой электронный замок в Ордене при помощи Силы, и теперь убедился в этом. С его-то пристрастием все развинчивать разве могло быть иначе? – Прости, мой юный падаван, я разбудил тебя? – едва совладав с голосом, спросил Оби-Ван. – Вы пришли сам не свой, мастер, – Энакин присел рядом, подогнув под себя одну ногу. – Может, я сумею помочь? Кеноби скривил губы. Если бы кто-то мог помочь или хотя бы понять, в чем причина его состояния… Однако объяснять что-то было поздно – юноша уже заглянул под капюшон, дотронулся до руки, побуждая убрать ее в сторону, и встретился с его остановленным взглядом. Кеноби опасался уловить отголоски его жалости, но за пониманием последовало еще одно теплое ласковое прикосновение, на сей раз к виску. Энакин использовал тесную связь, установившуюся между ними за последние годы, позволяя учителю черпать его Силу. – Я не учил тебя этому, – со смешанным чувством проговорил Оби-Ван, опуская веки. Свинцовая усталость понемногу отступала, боль – уходила, пусть и неохотно. – Верховный Канцлер Палпатин очень мудрый человек, – заметил юноша, не видевший в происходящем ничего дурного. – Он очень много знает о техниках взаимодействия с Силой. Мне нравится его взгляд на многие вещи. Кеноби нахмурился, но больше не от слов ученика, а от собственных ощущений. Это было далеко не то же самое, что направить Силу на заживление собственной раны. Нечто жаркое, лучащееся зарождалось между ними. Воплощенное желание, с замиранием сердца понял он. – А еще он говорит, что не всякая привязанность ведет на темную сторону, – продолжал пересказывать слова Палпатина Энакин. – И не все страсти затмевают взор восприимчивого к Силе, иначе баланс был бы давно и безвозвратно нарушен. По коже пробежали мурашки. Мужчина с удивительной ясностью увидел собственную ауру: тусклую, с явственными пробоями, отзывающуюся Энакину слабой вибрацией. Кеноби перехватил запястье ученика, попытался остановить. Навряд ли в Ордене нашелся бы хоть один джедай, прибегающий к манипуляциям с мидихлорианами, да еще так непринужденно. – Он рассуждает о вещах, которые выходят за рамки кодекса, – возразил Кеноби, пригвоздив ученика суровым взглядом. – А рыцарям положено соблюдать его, чтобы оставаться в Ордене. – Тогда его надо переделать, – пожал плечами юноша. Оби-Ван не нашел, что на это ответить. Он сморгнул раз-другой, не вполне доверяя собственным глазам, которые снова могли видеть. Просто в спальне было до того темно, что он едва различал графитные очертания предметов в черноте и лицо своего ученика близко-близко…