За стеной

Ажиотаж, поднятый вокруг объявления об их со Скоттом помолвке, давил на уши и на натянутые нервы. Ее обнимали чьи-то руки, все время передавая следующим, по живой цепочке. Веселые, чуть завистливые, смешки подружек: «Повезло тебе, Джин. Какого парня отхватила». Предложение отметить в кафе проскальзывает мимо ушей. Все ее внимание сосредоточено на одном человеке, сидящем чуть в стороне, с привычной доброжелательной улыбкой и всепонимающим взглядом. Именно его тихое: «Желаю вам счастья», — стало последней каплей, и она, извиняясь, направляется к выходу из комнаты под непонимающие взгляды всех остальных. Она бродит по лабиринтам его особняка. Ищет его по комнатам, натыкаясь на закрытые двери, но вот одна из дверей поддаётся. За ней комната, точь-в-точь повторяющая ее. Он стоит у окна, смотрит вдаль, и, кажется, даже не замечает ее прихода. Здесь он именно такой, каким хочет себя видеть. Или каким хочет видеть его она? На своих ногах и лет на десять моложе. Обхватывая его со спины, девушка прижимается так, чтобы между ними не осталось и сантиметра. Его ладонь накрывает ее, согревая похолодевшие пальцы. Секундная стрелка замерла, ее бег не властен в этом мире. Джин нравится здесь, потому что время умерло или никогда не рождалось. Здесь нет вчера или завтра, а вечность можно сравнить с мигом между ударами сердца. Девушка глубоко вдыхает, ощущая его тепло, которое постепенно поднимается от руки к груди и дальше. Джин закрывает глаза, наслаждаясь этим чувством. Дыхание становится глубже, пульс дрожью отзывается во всем теле. Два шага назад — и мужчина оборачивается, вглядываясь в глаза девушки. Чарльз в который раз говорит себе, что это непозволительно, что давно нужно было это прекратить. Но прежде, чем последняя мысль успевает отрезвить, ее губы уже завладели его. Он поддерживает ее за талию. Поцелуй становится более страстным, требовательным, разжигающим желание. Чарльз проводит ладонью по ее телу, задевая самые чувствительные точки, стирая одежду, словно ненужные штрихи на картине. Он знает это тело, белоснежное, с россыпью веснушек. Он знает его, хотя никогда и пальцем не касался в реальности. Обводит ладонью небольшую упругую грудь, задевая сосок, отчего Джин вздрагивает, выгибаясь вперед. Все ее существо замирает, ожидая и требуя большего. Его поцелуй, нежные прикосновения, исследующие ее тело, ласкающие и убаюкивающие. Она и не вспомнит, когда его голоса, его присутствия стало не хватать, чтобы вытащить ее из омута кошмара, который по кусочкам разрушал изнутри. Когда на место слов пришли объятья, поцелуи, а потом и желание принадлежать ему без остатка, слиться с ним, стать его частью. Спастись там, в его мире. Чарльз уступил тогда, продолжая уступать и сейчас. Заглушая голос совести, голос разума и еще черт знает сколько голосов в своей голове. Здесь и сейчас она принадлежит лишь ему, ища у него спасения от своих кошмаров. Любовь ли это? Чарльз боится в равной степени и «да», и «нет». Да это и не важно, пока она здесь, ищущая, желающая его. Джин прижимается сильнее. Дыхание срывается на стон. Ощущение обнаженной кожи под ладонями и зашкаливающего пульса под пальцами. Она сгорает в пламени, но ее это больше не пугает. Он умеет укрощать этот огонь. Джин выгибается под ним, обхватывая ногами его поясницу, прижимаясь еще теснее. Мир вокруг них не более чем эфемерность, единственное, что здесь реальность, — это они и те невидимые нити, что связали их прочнее любых уз. Наслаждение накрывает волной, отзываясь болезненным напряжением во всем теле и оглушающей разрядкой. Она теряется в ощущениях, в прикосновениях, и не сразу чувствует подступивший холод. Чарльз отстраняет девушку от себя, проводя ладонью по ее лицу, словно пытаясь запомнить ее черты. Легкий поцелуй — и туман обволакивает все вокруг. Это было его прощание. Он отпускал ее, считая это правильным, хоть сердце против. Безумие. Любовь к ней губительна для них обоих и поэтому он обрывает нити, не договаривает главных фраз. Ощущения на коже остаются мурашками, глубокий вдох — и возвращение в реальность. Джин вздрагивает от прикосновения Скотта к плечу и растеряно смотрит на жениха. На губах ощущения других поцелуев и на коже следы других рук, но она не может вспомнить чьих, натыкаясь на стену где-то в глубине сознания. — Джин, все хорошо? — склоняется парень, ловя ее взгляд. — Да, дорогой, — улыбается она немного вымученно. — Ну, что, согласны на кафе? — чей-то веселый голос и короткий кивок в ответ. Шуршание колес и жужжание моторчика инвалидного кресла за дверью отдаляется, становясь практически не слышным, но Джин невольно поворачивает голову в сторону выхода. Чарльз выдыхает, судорожно сжимая подлокотники кресла. Он в сотый раз твердит, что поступил правильно и чувствует, как с этим «правильно» часть его умирает в конвульсиях и боли. Это боль не нова, он ощущал ее, когда потерял Рейвен, Эрика, Мойру, но сейчас она сильнее. Приходится стискивать зубы и вдыхать глубже, чтобы хоть чем-то наполнить пустоту внутри. Звук открывающейся двери и шаги позади. — Чарльз, — ее голос не громче шепота, но, отражаясь от стен, усиливается в десятки раз, проникая прямо в голову. Он оборачивается на этот зов, чтобы встретится со взглядом зеленых глаз, в которых застыло непонимание. — Извините, Профессор, — девушка виновато улыбается. — Я хотела отдать Вам книгу, — она крутит в руках небольшой том стихов Байрона, сама не зная, почему это так важно именно сейчас. Он протягивает руку: — Спасибо, Джин, — его пальцы задевают ее, слегка задерживаясь. — Джин! — оклики друзей зовут, тянут, словно на привязи, к выходу. Она отступает на несколько шагов, резко поворачиваясь. Водопад рыжих волос искрится под солнечными лучами, кружа вокруг. Джин чуть медлит, почти останавливается и трет кончики пальцев, которых коснулась рука мужчины, странное тепло и дрожь разливаются по телу. — Джин, ты что, уснула? — голос Джубили спугивает ощущение и воспоминание, притаившееся, казалось, за углом. — Да, иду, — спешит девушка навстречу друзьям, не оглядываясь, но чувствуя взгляд его голубых глаз ей вслед. По стене, спрятанной в глубине молочно-белого тумана, ползет паутина трещин.