Вернувшись обратно.

*** Перед Диппером парил желтый треугольник. Парень вскрикнул: — Ты же должен быть мертв! — Я? Мертв?! — Билл хохотнул. — Какое забавное заявление. Я не могу умереть, я же бессмертен! А ты нет. Одним щелчком пальцев я могу уничтожить тебя, дорогуша, а ты говоришь мне о моей смерти? — Стэнфорд сам же стер тебя! Ты не можешь здесь быть, тебя не должно существовать! — Стэнфорд… Стер меня? — переспросил демон и вновь рассмеялся. — Ты меня веселишь, Сосновое Деревце. И откуда столько смелости в таком щуплом тельце? — Завидуй молча, Сайфер, — огрызнулся Диппер. — Сайфер? Так вот кто он…- треугольник явно был доволен. — Это его вы уничтожили, да? — Что? Про себя говоришь? Ты и есть он. — Я? Смеешься, дорогуша? Это… воплощение я увидел на листе бумаги, довольно старом. А так же оно взывало ко мне в последние секунды жизни. — Что? Кареглазый непонимающе уставился на лжедемона, потеряв весь страх. Ныне его интересовало одно — этот сумасшедший идиот. Существо рассмеялось и в тот же миг стало каким-то человеком. Темно-коричневые кучерявые волосы спадали на плечи; «змеиная» жилетка блестела под светом луны; губы раздвинулись в ухмылке. Но что-то в этом образе было не то… Приглядевшись, кареглазый понял, что именно было не так. У человека была сморщенная кожа, немного похожая на чешую крокодила. Посмотрев прямо в глаза Дипперу, мужчина поклонился: — Неприятно видеть меня таким, дорогуша? А если я покажусь в другом воплощении? Миг — существо приняло форму мужчины. Темные волосы ложились на плечи, еще можно было заметить бородку; в красивых глазах стояла насмешка; красные одежды с буквами «Р» чуть шевелились на ветру. Диппер испугался и вновь сделал шаг назад. Мужчина сказал: — Забавно, сын мой. Ты можешь развеселить меня. Ну что ж, я приму свой истинный облик. Вы подумаете, будто здесь сейчас появится эта гусеница с Чернобыля, но нет. Перевертыша не было, а был милый парень с иссиня-черными волосами и такими же глазами. Когда парень улыбнулся во весь рот, Сосна отметил острые зубы. Зубастик был одет в парадный костюм: белая рубашка и галстук, черная жилетка, штаны и ботинки. — Позвольте представиться. Я Эаррион. И я обладаю высшей силой, той, что может тебя уничтожить в сию секунду, если я пожелаю, — парень поднялся в воздух и слабо улыбнулся. — Что тебе нужно от меня? — спросил Диппер, пытаясь выглядеть храбрым. — Я могу помочь… В последнее время я наблюдаю за твоей…- Эаррион махнул рукой. — Семьей. Один из них болен, не так ли? — Это ты его…?! — кареглазый сделал шаг вперед и громко заявил. — Живо излечи его! — Ладно. Я его вылечу прямо сейчас. Но есть две проблемы. Во-первых, Сосновое Деревце, я ничего с ним не сделал, и эта болезнь мне не знакома, хотя я знаю многое. Во-вторых, кто-то из Пайнсов должен будет умереть. — Что? Что ты имеешь ввиду? Про смерть, — парниша испуганно посмотрел на парящего в воздухе. — Ты знаешь, что равновесие нарушится, если душа, которая должна умереть, будет в теле! Если душа должна уйти из оболочки, значит так надо. Но в редких случаях можно это изменить. Поменять души и жизни. Одна за другую. И это должны быть родственные души, те, кто связаны кровью, — описывал Эаррион, усевшись в невидимое кресло в воздухе. Он смотрел на Диппера своим усталым взглядом, а тот только начинал понимать происходящее. — Кто-то…- кареглазый опустил взгляд и сглотнул. — Должен умереть за Стэна, чтобы тот жил? — Да. — Так он умрет? — он боялся это спрашивать, но слова сами вырвались. — Его добьет болезнь? Эаррион медленно кивнул. Диппер отшатнулся от него и закричал, возмущенно смотря: — Ты лжешь! Специально лжешь, чтобы мы делали то, что тебе нужно. Стэн будет жить. Будем жить мы все! Пайнс повернулся и быстро пошел прочь. Ему не хотелось находиться возле наглеца и лжеца. Диппер не мог представить смерть Стэна. Не мог представить его холодным, неподвижным, как и не мог представить его пустующее кресло и свою семью в черных одеждах. Это слишком страшно, чтобы быть правдой. Тем временем Диппер уже бежал к «Хижине». Он вышел на дорогу к ней и перестал беспокоиться о том, что заблудится. Однако встреча с Эаррионом никак не желала уходить из напуганного разума юноши, напротив же, засела там на длительное время. Кареглазый не хотел верить существу, но как можно закрыть глаза на правду? Разве это достойно порядочного человека?.. Диппер остановился прямо возле «Хижины» и невидящим взглядом смотрел на нее, освещенную лунным светом. Парню стало душно в серой кофте, и он снял ее, оставшись в синей майке и коротких черных штанах. Ветер остудил тело, но не душу. Душа все так же горела в пламени страха и отчаянья, и что можно было с этим сделать? Либо узнать, что все это ложь, и Стэн будет здоров как бык, либо согласиться отдать жизнь? И все? Только два варианта? Тяжелые времена… Выбор есть, а времени нет. Пайнс, все больше раздумывая, начинал верить в слова существа и через двадцать минут хождений по полянке уже полностью верил ему. Теперь кареглазый предстал перед трудным решением: сохранить жизнь себе или сохранить жизнь Стэнли. И тут уже юноша задумался. Он не настолько сильно любил дядюшку, но и не настолько сильно ненавидел его. — Диппер? Что ты здесь делаешь? — размышления парня прервал строгий мужской голос. — Я просто… Думаю. Думаю, дядя Форд, — парень поднял глаза на стоящего на крыльце седовласого, который внимательно смотрел на первого. — Ты не умеешь лгать, Диппер. Что случилось? — Ничего. Просто… Я переживаю за Стэна. Что если он не поправится и… умрет? — кареглазый подошел к крыльцу и поднял кофту, которая лежала на перилах. Форда устроил ответ тринадцатилетнего, поэтому он успокоился и понимающе закивал головой. — Я тоже боюсь за брата, но не теряю надежды на то, что он будет здоров. И тебе советую сделать то же самое. Не теряй надежды — верь. — Даже если это невозможно? Даже если это пустые мечты? — Да. Честно тебе скажу, раньше я не сильно полагался на судьбу, а делал все сам. Но сейчас я бессилен и могу верить только в чудо. У меня есть только надежда и вера… — Дядя Форд, а. Ну… — Что? — А если бы нашлось лекарство от болезни? Чтобы ты сделал? — Все. Я бы даже умер, если бы потребовалось. — А если бы было лекарство, но пришлось бы убить человека? — Диппер, — Стэнфорд повернул к себе парня и посмотрел ему в глаза. — Ты знаешь как вылечить Стэна? И причем тут убийство? — Я не знаю, где лекарство. Мне просто любопытно. Правда, — младший Пайнс старался скрыть чувства. — Если бы лекарство можно было бы добыть смертью другого человека, чтобы ты сделал? — Я бы убил его, принес в жертву, оставил умирать!.. Все что угодно — лишь бы спасти брата, — твердо сказал автор, и это немного напугало Диппера. — Ясно… — А теперь иди спать. Время позднее, а Мэйбл небось грустит по пропавшему брату. — Но… Я ведь был у Венди, и Мэйбл это знает, — кареглазый посмотрел на дядю, мол, ты же знаешь. — Я знаю, что ты не был у Венди. Ты был в другом месте. В лесу, — седовласый усмехнулся. — Не бойся, я узнал это по листьям в волосах. Бежал откуда-то? Или от кого-то? — Я не могу сказать, дядя Форд. Спокойной ночи, — Диппер пошел в свою комнату. Там он быстро разделся и лег в кровать, даже не укрывшись простыней. Сестра уже спала, прижавшись к Пухле, которая также была в царстве Морфея, поэтому будить ее не было смысла. Закрыв глаза, Диппер уснул. *** Диппер зажмурился и натянул простынь на голову в попытке защититься от солнечных лучей, которые так и норовились сжечь лицо дотла. Но поспать не дали парню: Мэйбл стянула с него простынь и начала будить его. Недовольно заворчав про правила приличия, близнец девушки все же поднялся. — Диппер, перестань быть таким занудным! Посмотри, как хорош этот день! — дева закружилась по комнате, чуть не споткнувшись о Пухлю. — Да понял я, понял. День хорош, ветер хорош, смерть хороша. Дай уже пройти, — недовольный кареглазый несильно пихнул сестру и пошел умываться. Мэйбл же пожала плечами и, взяв Пухлю на руки, начала кружиться вновь. Спустя двадцать минут Диппер уже говорил с Зусом, который пришел на работу первее всех. Напрочь забыв обо всем, даже о еде, парень начал расспрашивать друга о том, что было в городке во время учебного года; Зус охотно рассказывал, изредка задавая парочку вопросов, которые относились к рассказу. Диппер внимательно слушал друга, облокотившись о стол. Оказывается, в городке, за время отсутствия близнецов, творился тихий ужас. Гномы «обокрали» кафе Ленивой Сьюзен; оставшиеся в живых Глазуши летали по лесу и пугали зверюшек; мужикотавры устроили бой посреди леса, повалив половину деревьев; какой-то монстр в озере сломал пару десятков лодок и так далее. Короче, весело было. И вот, беседуя друг с другом, уже пришли Мелоди и Венди (она до сих пор работает в «Хижине»). Только тогда Зус отвлекся, извинился и пошел к ним. Ведь работа не волк, в лес не убежит. Да и деньги надо зарабатывать. Диппер посмотрел на друзей и подошел к Венди. Парень только открыл рот, как вдруг в лавку ворвался Стэнфорд. — Стэну плохо! Только что позвонили, нас срочно ждут там! — У меня есть машина. Скорее! — Зус бежит к машине. — Пока! — кричит ему Мелоди и говорит. — Я пойду тогда. Звоните. Кивнув подруге, Мэйбл побежала к транспорту, а девушка Зуса вышла из лавки. Диппер и Стэнфорд, подождав Венди, закрыли «Хижину Чудес» и быстро сели в машину, а после помчались к больному дядюшке. *** Больница. Сколько неприятного смысла в этом слове. Услышав его сразу же представляешь кристально чистые коридоры, в которых пахнет спиртом и чем-то еще, медсестер, которые снуют туда-сюда с капельницами и лекарствами, шприцы и уколы, противную еду и вечные фразы: «Пойдешь сюда вот во сколько-то там, потом сюда, чтобы взять это, потом туда во сколько-то, чтобы сделать это…». Больница действительно страшная вещь. Лучше уж не есть много холодного, чем потом ругаться с врачами. Уж поверьте мне, ругаться с теми, кто пытаются избавить тебя от боли — ужасно. Тем временем наши герои прибыли в больницу. Выйдя из машины, люди направились в здание. Там их встретила странная злая женщина, с вздернутым носом: — Куда? — Мы идем навестить…- начал Стэнфорд. — Наденьте халаты и проходите. Женщина протянула халаты, презрительно взглянув на людей. Форду стало неловко и тот быстро надел вещь. Подождав всех, автор первым пошел к Стэну. В коридорах людей было не много, не мало, но везде были врачи. Они ходили туда-сюда, изредка обмениваясь парочкой фраз. Один из них остановился перед автором сгоревших дневников и спросил: — Вы Стэнфорд Пайнс? — Да. Вы желали меня видеть? Доктор Андерсон (как прочел Диппер на бейджике) печально кивнул: — Ваш брат очень плох. Мы не знаем, что у него за болезнь. Даже таких симптомов мы не встречали. Сегодня он упал в обморок, только встав с кровати. И… Боюсь, ему осталось жить не больше двух дней. Примите мои искренние соболезнования. — Что?.. Я могу его видеть? — Да. Идите к нему, — Андерсон пошел дальше. Форд побежал по мокрым полам к брату со всех ног, даже не поскользнувшись, как и Мэйбл. Диппер и Зус переглянулись и тоже пошли за ними. Ситуация была очень плохая, не говоря уже о том, что здесь можно было убиться, только поскользнувшись на мокром. А как-то не хочется лежать в соседних палатах со Стэном. Улыбнувшись этой забавной мысли, кареглазый открыл дверь в палату дяди, где уже были Мэйбл и Форд. Они сидели рядом с больным, который только что проснулся: — Форд? Ты что ли? — Я. И Мэйбл, и Диппер тут… И Зус, — ответил близнец. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Только еда здесь гадкая, — тихо прошептал Ли, и Мэйбл хихикнула. — Говорят, ты упал в обморок? — спросил Диппер, встав рядом с кроватью. — Не упал! Это я поскользнулся и немного полежал, — недовольно сказал Стэнли. — Это в твоем духе так говорить. Ты никогда не признаешь то, что упал без чувств, — грустно улыбнулся автор. — Ты ведь не сильно ушибся? — спросила девушка. — Я? Ушибся? Нет, конечно! — фыркнул больной. — Дядя Стэн, выздоравливай скорее. Нам без тебя грустно… Ведь мы любим тебя, — Мэйбл приобняла дядю. Все начали говорить, как без него скучно, и начали говорить всякую слезливую чепуху, как тут же подумал Диппер. Стэн это вытерпел, а потом недовольно спросил: — Ну что вы тут сопли разводите? Ну умру я, — голос немного дрогнул. — И что с этого? Я прожил достаточно, а вы и без меня обойдетесь. Стэнфорда я вернул, так теперь и умереть спокойно можно. — Как ты узнал? — спросил Форд, сложив руки и уставившись на брата. — По вашим лицам это и видно. А теперь идите, я еще немного посплю. Стэн повернулся на бок и уснул. Смотреть на спящего родственника, который скоро умрет, не сильно весело. Диппер видел, как его родные говорили с больным, как смотрели на него. Помнил, как плакала сестра, как автор сокрушался, как сам не находил себе места. Что же будет, если Стэнли умрет, и все потом узнают, что он, Диппер, мог помочь? Хотя это и так уже понятно. Все будут винить его, разочаруются в нем… Эаррион же предлагает помощь; тогда зачем же отказываться? «Решено. Я иду к нему…» — подумал кареглазый, отбросив страх. — Я пойду в «Хижину». — Она закрыта, Диппер. Дать ключи? — Нет. Я тогда… Тогда пойду к Венди. Пока, — сказал парниша, смотря на Форда. Тот кивнул и вздохнул, закрыв голову руками. Мэйбл обняла его и кивнула близнецу. Тот вышел из палаты и пошел к выходу. Женщина на выходе забрала халат и, так же презрительно смотря, попрощалась. Наконец свежий воздух! Диппер был рад ему, был рад остаться один. Но мысль о том, что именно надо сделать, сразу же заставила кареглазого помрачнеть. На сердце стало тяжело, а в душе — страшно. Но куда еще деваться? Что еще делать? Только идти к Эарриону за помощью. Глубоко вздохнув, парень пошел в лес. *** Пайнс пришел в лес и огляделся. Пришло время. Страшно, конечно, но разве идти на добровольную смерть не страшно? Разве не страшно оставить своих родных без себя? Об этом и думал парень, но в конце концов решился. — Эаррион! Эаррион! — закричал Диппер, смотря вверх. — Да? — раздался ласковый голос, и откуда-то прилетел черноволосый. — Ты еще… Я… Еще не поздно поменять души? — Пайнс смотрел на знакомого. — Не поздно — твое счастье. Но уже немного затруднительно, — Эаррион наклонился к парню в позе Чеширского Кота, так же улыбнувшись. — Чьи же жизни? Чьи же души? — Я за Стэнли. Моя душа и жизнь заместо его души и жизни, — Диппер сглотнул. Было страшно. — Ну что ж, будь по твоему. Начнем же! Эаррион взлетел вверх и начал что-то громко кричать. Мир терял свои краски: становился серым и мрачным, стала видна даже пыль. Начался ураган. С деревьев слетали листья, ветки, разом взлетели все птицы в небо, огласив пространство разноголосым «воплем». Диппер придерживал кепку, чтобы ту не снесло ветром, и старался смотреть на существо. Его черты размылись, тело было окутано черным туманом, в котором были видны лишь два белых огонька — глаза. Ветер стал сильнее и начал кружить листья вокруг парня и существа. Крик резко замолк, стал слышен лишь шорох листьев. Диппер огляделся и отступил на шаг. Листья быстро съеживались, из них начинала течь кровь, которая лилась на землю, образовывая странную круглую фигуру. Листья, из которых перестала капать алая жидкость, быстро раскрошились. Так бы продолжалось вечно, если бы Диппер вновь не услышал крик. Подняв голову вверх, парниша, прищуриваясь, посмотрел на Эарриона. — Malunga Ubumnyama, uku Khanya zintanda, uMama of the World, ubomi nokufa, ukuba umkhonzi wakho! Intombi Ukufa yakho, kufuneka ubomi kum; makhe kutshintsha ubomi nomphefumlo yabantu ababini egazini efanayo, — кричал туман и начал спускаться; белые огоньки уставились на жертву. …Форд смотрел на Стэна. Вроде бы все спокойно, больной спит и спит… Но что-то было не так в этом. Автор вскочил. Испуг охватил его. Выбежав из палаты под изумленные взгляды, седовласый закричал: — Мистер Андерсон! Кто-нибудь! Сюда! — Что случилось? — прибежал тот доктор. — Стэн умирает! — громко отвечает Форд. — Сюда! — Андерсон начинает распоряжаться медиками, не забыв выгнать из палаты посетителей, кроме Стэнфорда. Мэйбл и Зус решили стоять возле окна и наблюдать за врачами. Больного подключили к каким-то приборам и начали пытаться вылечить его. Девушка сказала: — Я не могу смотреть на это! — и обняла друга. Тот обнял ее в ответ и сказал, нахмурившись: — Все будет хорошо. Мэйбл закивала и зажмурилась. Через десять минут большинство врачей почему-то вышли из палаты. С надеждой туда зашла девушка, но то, что там происходило, поразило ее. Андерсон печально сказал: — Дата и время смерти: 01.06.20**, 12:21. — Нет! — закричала Пайнс и упала на колени, не обращая внимания на боль. Ее взгляд устремлен на умершего, пустой взгляд. Дева никак не реагирует на то, что Зус пытается ее поднять… Время будто замедлило свое движение. Форд начинает орать и трясти брата за плечи, крича: — Не может быть! Не-ет! Не-е-ет! — Мы сожалеем о вашей потере, — Андерсон опустил голову. — Нет…- обняв брата, автор зарыдал. …Туман все спускался. И вот, совсем опустившись на землю, стали видны очертания тела Эарриона. Туман чуть «отступил», открыв переднюю часть зубастика. Его глаза действительно были белыми огоньками; лицо было хмурым; одежда развевалась на ветру, который, к слову, продолжал кружить то, что осталось от листвы. Диппер взирал на Эарриона. — Malunga Ubumnyama, mna Ukufa. Soul waqubuda kum. Ubomi ukundithobela. I — Ukulawula IliShwa. Malunga Ubumnyama, mna Ukufa, — почти шепотом сказал черноволосый и резко выставил руку вперед, коснувшись груди кареглазого. Душераздирающий крик разнесся по округе. Диппер откинул голову назад и, выпучив глаза, кричал. Его тело охватило черное пламя. На несколько мгновений душа вылетела из тела, встретившись с душой Стэнли. Тот покачал головой и обнял племянника: — Ты не должен был… Пламя охватило души. Они поменялись местами. Теперь душа парня болела неизведанной болезнью, а душа Стэнли была здорова. Смерть теперь должна будет придти к Дипперу. Душа же возвращается в тело. — Malunga Ubumnyama, mna Ukufa! — кричит Эаррион и убирает руку. Только что попав в свое тело, парень падает на землю, словно марионетка, которой перерезали нитки. Сожалея о том, что попрощаться с родными не удалось, Пайнс закрывает глаза. Дыхание остановилось. Тело начинает холодеть. Глаза закрыты, а рот приоткрыт. Мир приобретает краски. Листва появляется на деревьях, соединяя свои мелкие частицы вновь, включая кровь. Ветер успокаивается, по небу вновь плывут легкие белоснежные облака. …Форд продолжал обнимать брата. Как вдруг хриплый голос спросил: — Ты решил меня утопить? — Что?! — вскрикнул автор и отшатнулся от Стэнли. Мэйбл опомнилась. Поднявшись, девушка наблюдала за дядей, который начинал ворчать на все и вся. Все еще не веря, Форд обратился к доктору. Тот осматривал «умершего» и в конце сказал: — Все в порядке. Он жив и здоров. Ничего не понимаю… — А с чего бы мне умирать? — недовольно спросил больной. — Я что, дур… Договорить Ли не успел. Его кинулась обнимать Мэйбл, радостно смеясь. Ворчливый старик тут же развеселился. …Черноволосый зубастик подходит к Дипперу и, склонив голову набок, смотрит на безжизненное тело. Рассмеявшись, Эаррион положил руку на грудь умершему и тихо говорит: — Mna Ukufa, — и убирает руку. Тело начинает теплеть, грудь вновь вздымается и опадает. Неожиданно вскрикнув, Диппер открывает глаза и видит этот свет… И Эарриона, конечно. Парень встал: — Что?.. Я ведь умирал. Или ты нарушил договор?! — Нет. Но я дал тебе отсрочку. Два с половиной месяца. А потом, пятнадцатого августа в 12:21 ты умрешь. — Хорошо. Спасибо, — Диппер хмурился. — За что же? — Ты позволил мне спасти дядю. Спасибо. — Не стоит благодарить за свою будущую смерть. А теперь иди. Но учти — я буду наблюдать, — Эаррион исчез. Стоя все еще на месте, Пайнс смотрел туда, где был черноволосый. Ну что ж, под конец лета всех ждет грустное событие. Мэйбл наверняка не выдержит этого… Но разве смерть дяди Стэна так же не сломит ее? Какая разница, кто умрет? Все равно девушка будет плакать. Горько улыбнувшись, Диппер пошел в больницу, предварительно стряхнув с себя листья.