Привязанности убивают

Они сидели в церкви в темноте, только едва заметные в лунном свете очертания выдавали их местоположение. На скамье стояла недопитая бутылка дрянного виски, но другого в этих краях не водилось. Темы для разговоров иссякли, поэтому Кэссиди и Кастер неспешно докуривали сигареты. Бессмертный исподтишка разглядывал умиротворенное лицо священника. – Тут всегда так тухло? – лениво поинтересовался вампир, выдувая колечки дыма. – А чего ты хотел? Это Техас, – Кастер сделал глоток из бутылки и поморщился. – Здесь тебе ни ночных клубов, ни элитных шлюх, даже травки нормальной нет. – Ну и какого хуя я тут застрял? Точнее, какого хуя я застрял именно здесь? Проповедник ничего не ответил, даже не посмотрел в сторону Кэсси. Он надеялся, что бессмертный хоть немного скрасит его серые будни какими-нибудь классными историями, но пока что вампир только засвинячил пол церкви кровью каких-то мудаков, сунувшихся к ним прошлой ночью. – Давай так: сыграем в «Отвечай или пей». Я задаю вопрос, ты либо рассказываешь правду, либо пьешь стопку вот этого, – кровопийца поставил на скамью небольшую бутылочку какой-то мутной жидкости. «Ну хоть когда-то мы откровенно поговорим». – Ну погнали, – Джесси жестом остановил уже собиравшегося задать вопрос вампира. – Я первый. Кэссиди нехотя закрыл рот. За сто с лишним лет у него накопилось немало историй и ответов, которые повеселят пастора. По крайней мере, он так надеялся. Однако первый же вопрос его ошеломил: – Сколько человек ты убил? «Твою мать, злоебучий проповедник, ну почему ты спросил именно об этом?» - пронеслось у него в голове. Похоже, в этот раз игра будет не такой веселой, как он надеялся. – Простите, Отче, я согрешил, – с ухмылкой начал он. – Я не исповедовался уже 119 лет и хочу сказать одну вещь: я в душе не ебу. Я никогда не считал. – Да ну? – Джесси пристально на него взглянул. – Мы же договорились: правду или пей. Вампир молча посмотрел на него и залпом залил в себя всю стопку. Он, конечно же, знал, сколько человек теперь горят в аду из-за него, но это число, растущее с каждым днем, удручало его. Вчера было 792 человека. Завтра будет 793. Самое поразительное, что он помнил вкус крови каждой из своих жертв. «Как он понял?» – Океюшки, моя очередь, – глумливо произнес Кэссиди. – Ты когда-нибудь был с мужчиной? Ну, ты понимаешь, о чем я, – неожиданно смутился он. Все-таки он за почти 120 лет жизни (или смерти?) никак не мог привыкнуть вот так запросто говорить о личных вещах. Он всегда выставлял все напоказ, оставляя подобному маленький уголок в сердце, куда никто не мог заглянуть. Самогон обжег горло пастора, пробормотавшего: – Видимо, сегодня мы будем только пить. «Интригующе, – подумал бессмертный. – Хочу услышать эту историю.» Между тем Кастер уже придумал следующий вопрос: – Как стать вампиром и как убить вампира? Похоже, его интересовали чисто практические детали бесконечной жизни. – Ты это блять серьезно сейчас? Два вопроса вместо одного? Да ты вообще правила слушал? Да похуй, отвечу на оба. У тебя все равно ничего не выйдет. Все способные обращать вампиры давно истреблены. А убить можно только колом в сердце, сделанном из сердцевины сосны, росшей на перекрестке трех дорог, одна из которых ведет на кладбище. Мой вопрос: нахуя тебе становиться вампиром? – Из эгоистических побуждений. Хочу жить вечно, - Кастер прикурил очередную сигарету. «Да он загнется лет через 5, если продолжит выкуривать по две пачки в день», – обеспокоенно подумал вампир. – Ты даже не представляешь, на что ты себя обречешь, если станешь как я, – тихо сказал Кэсси. – Ну и на что же? – Все твои друзья и родные, хотя у тебя их нет, умрут у тебя на руках. Человек, которого ты любишь, утратит прежнюю красоту и будет ненавидеть тебя, потому что ты остался прежним. Куда бы ты ни поехал, тебя везде будут ждать эти болваны, считающие, что смогут уничтожить тебя святой водицей. Лучше б виски поливали, все бы полезнее было. А, это я еще не сказал про ебучий фонарь на небе, который будет поджаривать тебя каждый чертов день на этой чертовой земле! – голос сорвался на крик, а затем упал почти до шепота. – Я прошел через все это и такого тебе не желаю. Все еще хочешь бессмертия, идиот? Наступила неловкая пауза. Оба мужчины потянулись к бутылке с самогоном. – Может, хочу составить компанию тебе в твоем бессмертии, придурок, – протянул пастор. – И да, я был с мужчиной («откровенность за откровенность?»). К слову, мне понравилось. Я бы даже повторил. Если бы в темноте можно было нормально различать цвета, священник бы заметил, как покраснел от смущения ирландский алкоголик. Кастер сделал еще один глоток мутной жидкости и отрубился. Все-таки самогончик был даже для него слишком крепким. Кэссиди еще немного посидел, а потом затушил сигарету и подложил под голову Джесси свою куртку. «Так-то поудобнее будет. Тоже мне, герой нашелся. «Я хасю састафить фефе камфанию», бебебе. Не надо тебе такого.» Кэссиди вытащил из кармана Кастера связку ключей от пикапа, а час спустя покинул город, чтобы никогда не возвращаться. Утром пастор нашел записку: «Привязанности убивают».