Сумеречный гопник

После романтичного предложения Мирона прошло три дня. Жизнь с кольцом на пальце конкретно изменилась: ко мне стало приставать намного меньше мужиков, девушки и вовсе обходили за километр, да и клеймо Порчана совсем уже выветрилось и теперь я был полноценным имуществом династии вампиров. Из Афин мы не уехали, напротив, закатили здесь нереальную тусу-курорт, где отрывались почти все рэперы и блогеры, за исключением некоторых. Под некоторыми понимается Дмитрий Федорович Хинтер, если кто еще не понял. Но суть этой записи, мой дорогой Дневник, совсем-совсем не в этом. Я знаю, что залезать в чужие вещи очень невежливо, нагло и низко, но Мирон мне все-таки родной человек, скоро наше имущество вообще станет общим, да и мы друг другу доверяем... Я залез в его телефон, пока он ходил купаться в море. То, что я увидел, пришлось заскринить, отправить себе на почту, чтобы прочитать потом, и удалить отовсюду. Это был личный Дневник Мирона в его заметках на айфоне. Дочитал я уже в номере, когда Фёдоров благополучно уснул на моем плече. Хотя, чуть позже я его даже откинул, потому что мне стало находиться с ним... неловко? Или всё же противно? Да, вы уже заинтригованы. Вставляю сюда кусок из его Дневника - одна из записей, вернее, некоторые отрывки и заметки одного дня. Только держитесь покрепче, пожалуйста. " 11.04. Сегодня тот самый день, когда мне придётся уйти. Дневник, я так больше не могу. Дима пока не знает об этом, но мне нужно придумать план о том, как уйти как можно менее заметно и безболезненно... ...Сегодня я шёл в магазин за пивом и сигаретами, как обычно, и ощутил боль в районе задницы. Это совершенно точно была фантомная боль, потому что Дима не бил меня уже неделю. Я сильно испугался и даже загнался, хотя, возможно, это случилось, потому что Хинтер опять запихнул в меня свою барбитуру. Вещества он, кстати, крайне хуево готовит, я не представляю, как нужно изъебнуться, чтобы получить от этого кайф, я только "бледного" ловлю. Я не психонавт, но от частого употребления оргазм вдвойне ярче, так говорит Хозяин. Дима же любит побыть доминантом, поэтому попросил меня так его называть, что крайне глупо. Называл его так пару раз, он чуть в штаны не кончил. Хотя, я не проверял. Конченый извращенец... ...Боюсь заходить домой, стою курю у парадной и допиваю банку пиваса. Привычка такая выработалась, хотя бы немного оттянуть тот момент, когда я снова упаду на четвереньки. Хорошо, зависимость от секса лечится банальной дрочкой (не буду скакать на других хуях), а вещества всегда можно заменить полутора литрами пива и чашечкой растворимого кофе залпом. Но что тогда делать с зависимостью от человека? Каким бы уебком не был Хинтер, он всегда останется моим другом и я понятия не имею как отвыкать. Стокгольмский синдром? Скорее всего. Удовлетворяю его потребности из вежливости, потому что мы друзья, потому что так положено, потому что он тоже мне когда-нибудь поможет. Когда-нибудь... Если я уйду, то, клянусь, еще ближайший год во время мастурбации буду представлять, как он привычно душит меня ремнём. После того, как он сделал меня чёртовым вампиром, он больше не боится меня убить - задушить или дать умереть от болевого шока. Сегодня Дима сказал не кушать много, так как приготовил мне что-то особенное. Дневник, намечается яркий вечер, поэтому, барабанная дробь... Я решил записать это на диктофон! Все реплики Димы всё равно чёрт запомнишь, а тут хоть для компромата и "тёплых воспоминаний" что-то будет, того и гляди, потом вставлю всё сюда... ...Зашёл в квартиру, Хинтер уже на кухне чего-то вертится. Я мысленно прокручиваю в голове, какой степени анальная кара меня будет ждать, если я заранее предупрежу его, что ухожу. Он что-то говорит мне, но в ушах звенит, сложно услышать информацию извне, когда ты под колёсами задумался. Все движения на минималках, делаю на автомате, разуваюсь, прохожу в комнату, снимаю джинсы, футболку и беру в зубы ремень. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Кафель в коридоре и на кухне неприятно режет коленки, но я слишком часто это делаю, поэтому подползаю к Диме плавно, как какой-нибудь домашний кот. Осталось только мяукнуть, блядь. Я нехотя тыкаюсь носом в его штанину, привлекая внимание. Он переливает то ли молоко, то ли кефир из стакана в стакан, слегка улыбаясь. Лицо у него расслаблено, как и всегда, почти ни одной морщинки. Он кайфует, мать вашу. У него предвкушение, нахуй. - Нетерпеливый Мирончик уже здесь, - он удостаивает меня только быстрым взглядом и вскидыванием одной брови (спиздил у него эту фишару). Только в отличии от кошки у меня не девять жизней, а одна... - Киса, у меня для тебя есть очень вкусное лакомство. Открывай ротик, - не дожидаясь, пока я обработаю то, что он сказал, и выполню просьбу, Дима сам берет мой подбородок, жмёт на челюсти большим и указательным пальцем, от чего я разжимаю зубы сам, широко открывая рот и принимая напиток из стакана. На удивление, мой рот заполняет совсем не молоко. У этой субстанции слишком знакомый солоноватый вкус... Я машинально сглатываю несколько раз, потому что с поднятой головой не удается экспортировать жидкость обратно наружу, некоторое правда все же вытекает с уголка губ, и с расширенными, наверняка, глазищами смотрю снизу вверх на Хозяина, а он только усмехается: - Ну, как тебе, жида? Фирменный отвар из малафьи самого Димы Шокка, между прочим. - Твоя сперма? - уточняю, сдвинув брови и тоже ухмыляясь, попутно вытирая тыльной стороной ладони рот от излишек его выделений. Не впервой мне глотать его сперму, но как он додумался ее подогреть и смешать с какой-то травкой, я не имею понятия. Человек сходит с ума со скуки, наглядный пример! На самом деле, мысленно я выдохнул - это не самое жесткое, что могло бы быть из прелюдий. Честно говоря, я даже завелся. Будет слишком тяжело отвыкать от этого всего, я и сам уже втянулся... ...Его член входит в мою глотку уже совсем легко, беспрепятственно, я мастерски скрываю рвотные позывы, расслабляю глотку, тыкаясь носом в Димину мошонку. Блядь, ну брил бы хоть, дебри же. Я, конечно, понимаю, что мы очень близки и на волосатость друг друга давно поебать, но перспектива задохнуться в лобковых волосах Шокка меня не радует. Я слегка отдаляюсь, но он резко толкает меня ладонью за затылок обратно и головка очень неприятно тычет в заднюю стенку глотки, от чего горло саднит и кажется, что трахея постепенно сужается. К счастью, ему этого достаточно, он отпускает меня, давая слегка передохнуть, вытереть слюни, что обильно выходили изо рта и сглотнуть все, что подходило к горлу. Спасибо, ты очень добр ко мне, - говорю ему мысленно. - Выпори меня посильнее, пожалуйста, - говорю ему вслух. Ремень у меня в руке, мы идем (вернее, Дима идет, а я ползу) в комнату, я падаю на кровать, но мужчина резко скидывает меня с нее, легонько стукнув ладонью по морде, как нашкодившему коту. Больновато, но я понимаю его мысль, поэтому, когда он садится, ложусь животом на его колени и передаю ремень. Движения, опять же, как у робота, привычные, не кажутся уже чем-то очень сверхъестественным. Этот "автомат" в действиях слегка спасает от ужаса и кошмара, который охватывал меня первые разы. Я прекрасно понимаю, ЧТО сейчас происходит и в каком я пиздеце, но самовнушение, что мне это нравится, еще никто не отменял. Иногда даже сам верил в то, что получаю удовольствие от боли. (Да пизжу, пару-тройку раз конкретно ловил себя на этом. Но не больше)... ...Рука у Хинтера уже натренированная, ходит плавно и удары приходятся на всю площадь моей не очень маленькой задницы. Я сначала вскрикиваю, потом до крови закусываю свой указательный палец. С его уст сыпятся различные прозвища, ругательства, типа "грязная шлюха", "давалка" и т.д., всё как он любит. Дима переходит с ремня на руки, это уже менее больно, и даже в какой-то степени нежно, когда он после удара оставляет ладонь на месте, а потом поглаживает, притупляя боль от шлепка. Позже все тоже самое, ебля в задницу с ремнем на шее, который всё сильнее тянет на себя Дима, я даже в подробности вдаваться не хочу. Просто очень больно, противно и кажется, что лёгкие буквально горят внутри от недостатка воздуха в них. Еще и кадык ноет от того, что на него давит массивный кожаный ремень. Хинтеру нравится, Хинтер утробно рычит как собака, кусает меня за плечи и спину, от чего каждый укус отдается в моем сознании взрывом, фейерверком. Через некоторое время в глазах темнеет и я уже совершенно ничего не соображаю, только чувствую, как спасительная рука мужчины ложится на мой хер и надрачивает до того момента, когда я от возбуждения сам толкаюсь в кольцо из его пальцев. Дима засранец, всегда ждет меня. Такой расслабленный секс сегодня, по сравнению с тем, что иногда бывает. Даже вспоминать не хочется. Дима трахает меня лайтово, до конца не вбиваясь, ремень зажимает не сильно, по крайней мере, я нахожусь в сознании. А для меня этот секс, нет, даже ебля - последняя. В голове прокрадывается мысль, что мне бы очень хотелось потрахаться с ним нормально, как с любимым человеком, нежно и страстно... Но любовь ушла и помидоры завяли, теперь только жесткач. Жесткач, которого я терпеть больше не хочу. Он кончает всегда в меня, я чувствую, как в заднем проходе становится очень горячо и влажно, сперма вытекает прямо на одеяло, когда он вытаскивает хрен и вытирает его о мою ягодицу. Чувствую себя действительно грязной давалкой, которая, к тому же, не может сопротивляться и дать отпор насильнику. Да и какой из Димы насильник... Я еще немного вожусь со своим стволом, но и сам вскоре получаю с горем пополам свой оргазм, который заставляет дрожать сначала ноги и колени, оттуда же идет чувство жара, которое в конце достигает члена, а, когда отпускает, приходит сильная слабость и очень крутит внизу живота. Я падаю на кровать, Дима что-то еще делает со мной, но я этого уже не чувствую, потому что три бессонные ночи и некоторая асфиксия делают свое дело... ...Когда я уходил, я забрал не все свои вещи. Не знаю, почему не забрал свою рубашку, но пусть останется у него на память. Было трудно, ком в горле и невидимые оковы не давали сделать лишнего движения. Я нагнулся к храпящему Хинтеру и мягко поцеловал его в небритую колкую щёку. Надеюсь, ты найдешь себе другую шлюху, Димк. Главное, не пропадай, делай то, что делал раньше, не уходи из рэпа. Я надеюсь, мы еще увидимся, только больше я не буду смотреть на тебя снизу вверх, - проговаривал я в голове, а на глаза медленно наворачивались слезы. Пять утра и мне нужно скорее уходить. Я не включаю свет, дверью стараюсь не скрипеть, будто тайно ухожу от родителей на дискотеку. По сути так и есть, сбегаю от своего папочки... Оковы становятся крепче. Либо сейчас, либо никогда, Мирон. Я знаю, что еще немного и я привяжусь так, что до конца своей жизни буду терпеть все эти издевательства. Прощай, Вагабунд... ...Вспомните все случаи в своей жизни, когда вы испытывали страх, сильный страх. Кто-то крадётся сзади, когда вы думаете, что одни, и кричит, чтобы напугать вас. Шпана гопников смыкает вокруг вас кольцо. Вы падаете во сне с большой высоты или стоите на самом краю скалы. Кто-то держит вас под водой, вы чувствуете, что дыхание прерывается, и рвётесь, пробиваетесь, хватаетесь руками, чтобы выбраться на поверхность. Вы теряете контроль над автомобилем и видите, как стена приближается всё быстрее. Соберите в одну кучу все эти сдавливающие грудь ужасы и ощутите их сразу, одновременно, час за часом и день за днём. Вообразите вдобавок всю боль, когда-то испытанную вами: ожог горячим маслом, острый осколок стекла, сломанную кость, головную боль, боль в ухе и зубную боль, защемление паха, пронзительные вопли от острой боли в желудке. Сложите их вместе и почувствуйте их все сразу, час за часом и день за днём. Затем подумайте обо всех перенесённых вами душевных муках — смерть близкого человека, отказ, неудачи и стыд, невыразимо горькие угрызения совести. Добавьте к ним пронзающие сердце несчастья и горести и ощутите их все сразу, час за часом и день за днём. Всё это и есть то, что я чувствую, уходя всё дальше и дальше от дома Дмитрия Хинтера. Жизнь с содранной кожей, со вскрытым панцирем, сорванным покровом. Заживать будет долго. 12.04." Мирона я об этой записи спрашивать не стал, просто подрочил в слезах и пытался справиться с тем, чтобы не порезать вены. Я не знаю как, но, думая о том, что Фёдоров испытывал ранее, мне самому было безумно больно и я не хотел об этом думать, но не получалось. Самые ужасные картинки всплывали в моей голове и злость на Шокка всё быстрее подступала к горлу. Но потом я успокаивал себя тем, что это было очень много лет назад и мы тогда с Миро знакомы не были. Это, честно говоря, мало помогало, и я стал жалеть о том, что вообще полез в его телефон, в его Дневник, это было неправильно. Вампир, тем временем, мирно посапывал на моем плече и я жалостливо погладил его по голове, целуя в лоб. Теперь с ним ничего не случится. Теперь я буду беречь его вдвое сильнее, чем раньше. Я сам теперь сомневаюсь, что притронусь к этому великомученику, пусть лучше он меня ебёт.