Вожделение

Мыслями заключён, И обречён, как в клетке птица. Солнце медленно всходило над маленьким курортом, распростёршимся вдоль великолепного озера, лучи его отражались в волнах и оставляли красивые блики на снегу. Это была невероятно холодная зима, даже холоднее, чем предыдущая: ветер постоянно завывал в трубах и стучался в окна. Стужа ревела за деревянными стенами и под хрупкими полами, а между-тем, на холодном матрасе, закутавшись в шерстяной плед, лежала Элли, свернувшись калачиком. Казалось, она вторила рыданиям стужи за окном. То был очередной бессмысленный день, когда зелёные глаза девочки зачем-то раскрывались чтобы вновь уткнуться взглядом в серый потолок, покрытый толстым слоем грязи. В воздухе витал запах жареного мяса, тот самый, который Элли так ненавидела на протяжении этих долгих двух лет. - Доброе утро, милая – Послышался приветливый голос из соседней комнаты, вслед за которым последовал звук приближающихся шагов. В помещение вошёл мужчина с подносом в руках. С доброй улыбкой на лице, он подошёл вплотную к матрасу, сел на корточки и, поставив блюдо на пол, дотронулся рукой до пледа: - Просыпайся, солнышко – Пропел он, расплываясь в ещё более широкой улыбке. Элли высунулась из-под покрывала, и, на секунду подняв взгляд на лицо Девида, испуганно опустила глаза на жестяную кружку с водой и тарелку, наполненную мелкорублеными кусочками жареного мяса. Образ этого человека девушка ненавидела больше всего на свете: тёмные волосы, слегка отдающие сединой, уже успевшие отрасти по плечи, слипшиеся от крови. Чужой крови. Грубая щетина покрывала его острый подбородок, а длинный нос скорее подходил разлагающемуся трупу, чем мужчине в расцвете сил. Но больше всего её бесили глаза мужчины: они отдавали светом, но этот свет был губителен для живого существа. За два протяжных года Элли поняла: - этим глазам не стоит доверять. - Открывай ротик, милая – произнёс Девид, протягивая ложку ко рту девушки. Элли зажмурилась. Ей не было ни больно, ни обидно. Она не чувствовала себя униженной или оскорблённой. Просто-напросто, она впервые ненавидела кого-то всем своим всё ещё детским сердцем, бьющимся в подростковом теле. Этот человек лишил её свободы: обрезал крылья птице, чтобы она не смогла улететь, не бросила его одного. И Элли его даже в чём-то понимала. Тяжело вздохнув, она, вытянув вперёд ноги, ограничивающиеся коленями, села на матрасе и, послушно открыв рот, проглотила кусок тошнотворной человеческой плоти. Маньяк обрезал крылья своей жертве в прямом смысле этого выражения: он лишил её и нижних, и верхних конечностей, тем самым обязав остаться с ним навечно. И никакой Джоэл не смог её уберечь – он полёг от руки одержимого ещё позапрошлой зимой. Та сцена постоянно стояла у девушки перед глазами. В тот день Элли умерла изнутри. *** Тогда стужа и мороз стучали в окна маленького здания кафе, а пламя, постепенно пожирающее его, пыталось вырваться наружу. То была схватка за жизнь: каннибал хватал девочку за волосы и прижимал к холодному полу, призывая её умолять. Где-то там, в языках пламени отблескивал её последний шанс – мачете, завалившееся в угол, но когда Элли наконец смогла до него дотянуться и попыталась замахнуться на своего мучителя, Девид с лёгкостью сломал её хрупкую руку. Эта попытка сопротивления стала последней каплей его терпения. Резкими движениями сильной руки мужчина с лёгкостью отсёк передние конечности маленькой девочки, заставляя её просто завизжать от дикой боли. Хрупкие кисти безвольно упали на пол, хлынула фиолетово-синяя кровь. По лицу Дэвида расплылась дикая садистская улыбка, он прижал Элли к полу ещё сильнее, и, развернувшись в пол оборота, замахнулся, а затем одним лёгким ударом раздробил колени девочки, отсекая икры от голеней. Маньяк наслаждался стонами отчаяния снизу, что стали раздаваться всё тише и реже. Он наклонил голову девочки на бок и пригнулся вниз, почувствовал тёплое тяжёлое дыхание, провёл по её щеке своей ладонью, но так и не дождался того, чего так хотел услышать . Он не дождался её смирения и мольбы. Когда Элли очнулась от болевого шока, никого не оказалось рядом. Конечности отдавали адской болью, только теперь они были заботливо перевязаны; из бинтов сочилась кровь. Огонь полыхал совсем близко, от него отдавало жаром, обжигало лицо. Девочка попыталась подняться, но отсутствие рук и ног помешало это сделать. Казалось, оставалось лишь только лежать и ждать, когда её не поглотит пламя; но тут послышался треск, и в окно буквально влетел мужчина, чьи движения девочка узнавала из тысячи: - Джоэл! – Закричала она, судорожно пытаясь поднять голову - Элли! – Воскликнул напарник, подбегая к ней и обхватывая её за плечи. Это было последнее, что смог произнести мужчина перед тем как прозвучал оглушающий хлопок и массивное тело повалилось на хрупкую Элли, забрызгав её лицо свежей кровью. Элли вновь потеряла сознание. *** Девушка с трудом заглатывала куски, давясь своими же горькими слезами и жадно запивая водой из стакана, что мужчина любезно подносил к её рту. Когда с завтраком было покончено, мужчина сел рядом и, почти не прилагая никаких усилий, поднял девушку на свои колени. Он с силой обнял её и запустил руки под футболку, шепча на ухо что-то про любовь. Громко рыдая в голос, Элли зажмурилась, чтобы не видеть ужаса, творившегося с ней. Именно в этот момент маленькая Элли понимала, как она одинока в этом огромном мире. Именно сейчас Элли сдалась.