Видящий

      Гарри сел в машину.       Вернон Дурсль был зол. Нет, такое слово подошло бы к обычному состоянию дяди, когда ему приходилось соприкасаться с миром «этих ненормальных». Сейчас он был в такой ярости, что даже тётя Петунья и Дадли старались дышать как можно тише.       — Да как они смеют нам угрожать!!! И это после того, что мы делаем для этого засранца каждый год!!! С каких это пор помощь по хозяйству считается плохим обращением, а?! Ещё и проверять нас собрались! Нет, не быть этому! Стоит хоть кому-то из «этих» появиться у нашего дома, звоню в полицию! А ты что молчишь, паршивец?! Сказать в своё оправдание нечего?!       Не дождавшись никакой реакции, дядя даже позволил себе отвлечься от дороги и обернулся, опешив от наглости племянника.       — Ты совсем обнаг!.. — И замолк, встретившись глазами с отсутствующим взглядом Гарри.       Юноша сидел, устремив взгляд в точку перед собой, и, казалось, не слышал ничего из сказанного дядей. Стоило им отъехать от вокзала, из него словно вынули стержень, который позволял выдержать последние дни в Хогвартсе, общаться с однокурсниками, а потом — попрощаться с Орденом Феникса. Он устал, ничего не хотел, и ему было всё равно, что будет дальше. Главное, притворяться больше не нужно.       — Свихнулся, как есть свихнулся, — бормотал себе под нос занервничавший мистер Дурсль, стараясь как можно быстрее доехать до дома.       Припарковавшись около дома, Вернон Дурсль испытал неимоверное облегчение и пулей вылетел из машины. Находиться рядом с Гарри больше необходимого минимума он просто физически не мог.       — Бери свой чемодан и эту чёртову клетку!       Под бдительным наблюдением Дурслей юноша донёс немногочисленный багаж до комнаты. Когда закрылась дверь, они по старой привычке собрались задвинуть щеколду, но, вспомнив о недавнем разговоре с «шайкой психов», передумали.       — Да чтоб они провалились!       Тётя Петунья согласно покивала мужу, и семья отправилась на кухню заедать перенесённый стресс.       — Дом, милый дом, — тихо сказал Гарри и повалился на кровать.       Вот только Дом ли?

***

      — Аластор, вы действительно считаете, что оставлять Гарри с родственниками — хорошая идея? Учитывая недавние события? — Ученица одного из лучших авроров, если не лучшего, никак не могла понять подобного решения. — И мы даже не оставляем наблюдателя! Да я сама готова в свободное время! А если вы разрешите полный контакт, я смогу следить за ним каж…       — Нимфадора! — оборвал её Грюм. — И не смотри на меня так! Тебе уже неоднократно рассказывали, как надёжно защищён дом. Туда не попасть никому постороннему. Нужно личное знакомство с Поттером и хотя бы нейтральное к нему отношение. Помнишь, что случилось с беднягой Майклом, когда мы испытывали защиту на проникновение через портал? Да мы его ноги почти пять дней искали! Защита непреодолима — так считаю я, так считает Дамблдор. Тебе этого мало?       — Но…       — Всё, вопрос закрыт! У нас каждый маг на счету. Да и Поттер чай не барышня, месяц потерпит. Авось не скиснет со скуки. Свободна.       Едва не хлопнув дверью, — спас инстинкт самосохранения, — девушка выскочила из кабинета и чуть не растянулась на полу в самой неподобающей позе, споткнувшись о ругавшегося домового эльфа.       После смерти Сириуса дом по завещанию перешёл во владение Гарри, который разрешил и дальше использовать его как штаб Ордена Феникса. Правда, уже через несколько дней каждый член Ордена хоть разок, но подумал, что неплохо было бы переехать. Дело в том, что домовой эльф и так-то обладал скверным характером, а почувствовав, что ему никто не может приказывать, всеми правдами и неправдами старался испортить жизнь каждому, кто осмелился войти в дом. От членовредительства спасал только статус гостя. Писать же Гарри с просьбой поспособствовать в решении этой проблемы, во-первых, было строжайше запрещено, — сов могли перехватить, — а во-вторых, как-то неправильно. Ему сейчас нужна была поддержка, а не разборки с домовым эльфом. Потому все терпели.       — Позор рода снова здесь. Как бы Кикимеру хотелось вышвырнуть всех гостей юного хозяина. Но юного хозяина нет, некому выслушать бедного Кикимера. — Не обращая на волшебницу никакого внимания, эльф продолжал ругаться, щелчками тоненьких пальцев поправляя ковёр, «не замечая», что Тонкс ещё не успела подняться. Очередное падение — и на душе старого эльфа явно сразу потеплело.       Ругаться с ним было себе дороже и не имело, по большому счёту, смысла.       Тонкс поспешила выйти из столь неприятного во всех отношениях дома и аппарировала, оказавшись в нескольких километрах от жилища Гарри.       Чёрный выход какого-то магазинчика поприветствовали несколько непечатных выражений.       В момент аппарации происходил небольшой выброс магии, который при должной сноровке можно использовать для очистки места прибытия. Не у всех хватало на такой трюк навыков, поэтому многие предпочитали путешествовать посредством каминов. Казалось бы, мелочь, — всегда есть палочка, и простым заклинанием легко отчистить любую грязь, но осадок оставался и настроение портилось.       В силу службы и удобства, Тонкс не могла да и не хотела отказываться от аппарации. А фокус с преобразованием магических потоков ей никак не давался, что неизменно веселило её коллег и вводило в ступор преступников. Не каждый день тебя арестовывает злой красноволосый и с ног до головы грязный аврор.       Неуклюжесть Тонкс вошла в легенды. После парочки несчастных случаев в первый же месяц учебы, в результате которых пострадали несколько её однокурсников и один преподаватель, никто не сомневался: девушку рано или поздно отчислят. Кого порадует перспектива работы с напарником, который в самый ответственный момент споткнётся, подставив операцию и жизни людей под удар? Тут же организовали тотализатор. Ставили на месяц и день, а самые азартные — и на час, в который попрощаются с ходячим недоразумением. Вначале Тонкс обиделась, но, подумав, поставила один кнат на то, что доучится до конца. Такая уверенность в себе изрядно веселила народ, и желающих сделать ещё одну ставку становилось всё больше. Но месяц сменялся месяцем, а девушка продолжала учиться. Как показала практика, работа аврора не сводилась к бесконечным сражениям с различного рода преступными личностями. Нескончаемые отчёты, сбор информации, опрос свидетелей, изготовление зелий для экстренной помощи составляли рутинную часть аврорских будней. Только с зельями периодически случались накладки. Что же касалось слежки и работы под прикрытием, то здесь у Тонкс было неоспоримое преимущество. Способности метаморфа помогали оставаться незаметной там, где не спасали ни одни маскировочные чары, а незаурядные актёрские способности позволяли органично выглядеть в любом обществе. В боевых же условиях она буквально преображалась: исчезали неловкие движения, появлялись грация и сила, не доступные обычным магам. Вот и выходило, что повседневная неуклюжесть, делавшая опасным даже обыкновенное совместное поедание мороженого, нисколько не мешала работе, а мешочек галеонов с тотализатора, полученный по окончании учёбы, приятно грел душу и карман.       Привычно очистив мантию, Тонкс трансфигурировала её в спортивный костюм, а сама приняла вид молодого коротко стриженного мужчины непримечательной наружности. Хорошая легенда для утренней пробежки.       Чтобы не привлекать внимание к дому Поттера, добираться приходилось своим ходом. Этот приказ Грозного Глаза никого не обрадовал. Кому захочется каждые три дня гримироваться, надевать маггловскую одежду и отправляться в путешествие лишь затем, чтобы увидеть на окне Гарри условный знак, подтверждающий, что помощи не требуется? Разумеется, когда Тонкс вызвалась добровольцем, все сразу приняли её щедрое предложение.       Аластор догадался, чем вызвано её рвение, но говорить ничего не стал: пусть сама убедится, что волнение не имеет смысла.       Тонкс же было так спокойнее. Её не отпускало чувство тревоги, которому она не могла найти никакого объяснения.       Разговор с Аластором был уже далеко не первым. По мнению Тонкс, оставлять Гарри одного было опасно как для него самого, так и для его родственников. Он был эмоционально нестабилен. До девушки доходили слухи, что незадолго до отъезда из Хогвартса у Поттера случился нервный срыв и произошёл сильнейший стихийный выброс магии, который почувствовали даже в дальних уголках замка. Лишь благодаря присутствию Дамблдора, последствия удалось быстро устранить, и мало кто понял, что уроки приостановили именно из-за Гарри. Складывалось ощущение, что ни у кого даже мысли не возникло, что подобное может произойти и у него дома.       Надеяться же на одну только защиту, было, как минимум, недальновидно.       Заинтересовавшись вопросом, Тонкс перерыла всю доступную информацию по защитным обрядам и ритуалам, а когда ничего толкового не нашла, взяла штурмом библиотеку Блэков на Гриммо, 12. Пройти мимо бдительного ока вредного эльфа само по себе оказалось задачкой не из лёгких, поиски же нужной книги затянулись на несколько дней. Помог всё тот же эльф, которого Тонкс прижала к стенке, совсем отчаявшись справиться в одиночку. Заставить Кикимера что-либо сделать без прямого приказа хозяина стоило многих нервных клеток, но результат окупился с лихвой.       Ритуал нашёлся в разделе запрещённых. Человека под родовой защитой без его дозволения найти было нельзя никак. Также, пока он находился под защитой, ему нельзя было навредить. Запретным ритуал стал, когда выяснилось, что без жертвы его не провести. Проходил он в несколько этапов, последним из которых была смерть человека, чей род магически связывался с тем, кого нужно было защищать.       Открытие поражало. Выходило, мать Гарри предполагала, что их семья подвергнется нападению и заранее провела первые этапы ритуала. Это было опасно. С такой магией нельзя шутить. Однажды начав, нужно было идти до конца: последствия куда страшнее смерти. И она пошла на это.       Но одна лазейка в защите все же была. Привязанность между родом и тем, кого он защищал. Пока человек на эмоциональном уровне чувствовал привязанность к роду, защита держалась. Стоило этой связи пропасть — действие заканчивалось.       Тонкс знала, что родственники не любили Гарри, да и он отвечал им взаимностью. Защита работала лишь потому, что у парня Дурсли были единственной семьёй. Появление же Сириуса, та надежда на новую жизнь с любящим его человеком, что вспыхнула в Гарри, должна была сильно ослабить защиту. Смерть крёстного, по идее, всё возвращала на круги своя, но всё равно было тревожно.       Если бы её кто спросил, чем она так обеспокоена, ответить было бы проблематично. Но своей интуиции Тонкс доверяла ещё со школы. Чувство, не дававшее покоя, заставлявшее внимательно смотреть по сторонам, возникало всегда, когда её или окружение ждали крупные неприятности. На втором курсе это чувство внезапно появилось во время матча по квиддичу между Пуффендуем и Слизерином. Тогда охотник их команды получил бладжером по голове и был отправлен в больницу Св. Мунго. На шестом курсе, во время зельеварения, у её лучшей подруги взорвался котёл, и та неделю пролежала в больничном крыле. А на самом первом задании в качестве аврора паническая атака не позволила ей пойти на встречу с информатором, который должен был указать на продавца тёмных артефактов. Как потом оказалось, на месте встречи ждала засада.       В этот раз чувство вновь дало о себе знать, когда они провожали Гарри домой. Ну и кому из их компании грозила опасность? Что-то ей подсказывало: только один человек с завидным постоянством находил приключения на свою пятую точку.       Несмотря на полученные инструкции, она каждый день приходила к дому Гарри под разными личинами и гуляла по Тисовой улице, пока не замечала в окне второго этажа его силуэта. Куда смотреть? Откуда ждать подвоха? Что вообще может произойти?       Сегодняшний день не был исключением. Подстроив дыхание под ритм бега и привыкнув к новому центру тяжести, она лёгкой трусцой направилась по привычному маршруту, время от времени извиняясь перед жертвами своего забега, которых она умудрялась сбить.       Минут через двадцать показался знакомый поворот.       Гарри был на улице — подрезал кусты у дома. Тонкс сложно было представить парня за подобным занятием. С другой стороны, что она вообще о нём знала, помимо рассказов о мальчике-который-выжил? Вежливый, играет в квиддич, крестник Сириуса, магнит для всякого рода неприятностей и, если слухи о том, что именно он три года назад в одиночку разогнал стаю дементоров, верны, невероятно сильный маг. Маловато данных, а лично они толком и не общались.       Сбавив темп у его дома, она сказала:       — Красивые розы, — и вздрогнула, когда он поднял на неё взгляд. Пустой, безжизненный.       — Спасибо. — Слабая улыбка.       Гарри вернулся к работе. Может, показалось? Нет. На душе стало совсем уж неспокойно, и она незаметно обновила заклинание, которое просигналит ей, если магический фон этого места заметно повысится.       Она не боялась подставить Гарри.       Министр магии, лично убедившийся в добром здравии Того-Кого-Нельзя-Называть, был вынужден срочно предпринимать какие-то действия, чтобы не лишиться своего кресла в тот же день. Фадж, желая поднять свой рейтинг в глазах магической общественности, подписал для Гарри разрешение на колдовство вне стен школы. «Все со мной согласятся, что молодой человек уже давно доказал, что самостоятельно способен позаботиться о себе и близких».       Ещё раз оглянувшись на парня, Тонкс побежала дальше. С каждым часом её тревога лишь росла.

***

      Отчаяние. Депрессия. Апатия. Не каждый человек в своей жизни испытывает эти состояния в столь короткий промежуток времени. После смерти Сириуса не прошло и месяца.       Ненависть, боль от утраты единственного человека, который любил его родителей и был готов стать семьёй для него самого, злость на себя, обида. Все эти чувства выплеснулись на директора в его же кабинете и не на шутку напугали старика.       У Дурслей первые дни Гарри просто лежал на кровати и всеми силами старался не думать. Не вспоминать в мельчайших деталях тот злополучный день, стараясь понять, мог ли он, уже попавшись в ловушку, сделать что-то, что предотвратило бы смерть его крёстного. Наверное, мог. Мог вместо оглушающих и прочих несмертельных заклятий атаковать Авадой. Но он слаб. Отнять жизнь у живого человека, пусть даже это будет пожиратель смерти, оказалось для него невыполнимой задачей. Более того, у него и мысли подобной не возникло, и из-за этой слабости погиб самый близкий для него человек. А ещё — из-за глупости и лени. Нужно было больше усилий вкладывать в изучение оклюменции и не обращать внимания на нападки Снейпа. Если бы он справился с видениями, ничего бы не произошло.       Гарри думал о мести. Волан-де-Морту, Беллатрикс, прочим пожирателям, что поломали столько жизней. И сжимал кулаки, ненавидя себя за слабость. Какая месть, если он ничего не может сделать? Как он должен победить своего врага, когда тот так силен? После увиденного в министерстве было бы наивным считать, что у него есть хоть какой-то шанс. Дамблдор, сильнейший маг, не смог победить. Волан-де-Морт даже попытался поработить самого Гарри.       Поттер горько усмехнулся. Герой войны. Надежда магического мира. Тот, кто обладает силой, способной одолеть Тёмного Лорда. Смешно. Он ничего не может. Он старался быть сильным, сражаться, а страдали другие. Вначале Седрик, теперь Сириус.       Не в силах справиться с потоком мыслей, в один из таких дней Гарри обратился к тёте Петунье с предложением помочь по хозяйству. Та опешила.       — Что ты имеешь в виду?       — Я мог бы сделать что-то в саду, помочь с готовкой или уборкой. Всё, что вам нужно.       Это было подозрительно. Если бы она не знала мальчишку, подумала бы, что он хочет подставить их семью, чтобы, когда пришли его дружки, те увидели, как ему плохо и воплотили свои угрозы в жизнь. Но, не хотелось признаваться даже себе, Гарри бы так никогда не поступил.       С самого приезда он всё время проводил в своей комнате, из которой не доносилось и звука. Петунья специально подходила к двери и вслушивалась. Выходил пару раз за день справить нужду и взять что-то перекусить. На подначки Дадли или ворчание мужа не реагировал. Примерно так выглядел Вернон, когда умерла его мать. Но у Гарри были только они, Дурсли, а других причин для такого поведения она придумать не могла.       Решив не искать того, чего может и не быть, она решила: раз уж Гарри сам хочет помочь, кто она такая, чтобы запрещать ему это?       Юноша был рад свалившимся на него заботам. Перекрасить идеально покрашенный забор? Нет ничего проще. Подстричь газон, обработать розы, прополоть клумбы? С радостью. Дадли смотрел на кузена как на ненормального. То есть как на полного психа. Вернон недоумевал. И лишь Петунья не могла нарадоваться. Вот так, по её мнению, и должен был выглядеть настоящий племянник. Предупредительный, исполнительный, уважающий дом, что приютил его. По такому случаю, она даже позволяла Гарри помогать ей с ужином и усаживала за общий стол.       Поттер брался за работу с раннего утра и останавливался, когда сил оставалось только дойти до кровати. Наконец-то он мог отвлечься. Не думать. Так прошли две недели.       Единственное, что омрачало, — его начала донимать разыгравшаяся паранойя. Он знал, что находится в безопасности, и всё равно вздрагивал от любого резкого звука. Надо ли упоминать, что с палочкой Гарри не расставался? Заниматься в саду с куском дерева в кармане было жутко неудобно, но без неё он нервничал и не мог сосредоточиться на работе.       Дурсли как будто начали менять отношение к нему. Или это он изменился и не так остро реагировал на их слова. Закралась даже мыслишка: может, ну его, этот Хогвартс, с его волшебством и бесконечными проблемами? Может, тогда родственники совсем подобреют и он начнет новую жизнь?       Однако у судьбы на этот счёт имелось свое мнение, и сворачивать с проторенной дорожки она согласия не давала.       Тем вечером Гарри доверили на редкость ответственное дело. Следить за мясом. Дядя Вернон, сидя у телевизора, в который раз ругал местную власть, Дадли с меланхоличным видом сидел за столом и уничтожал пакетик чипсов, а тетя Петунья смахивала с полок несуществующую пыль. Одним словом, идиллия. Гарри и не помнил, был ли в его жизни такой день, когда они вчетвером спокойно проводили вечер вместе. Можно сказать, как семья.       Звук разбивающегося фарфора положил конец замечательному во всех отношениях дню.       Обернувшись, Гарри увидел поразившую его до глубины души картину. Тётя Петунья стояла над разбитой статуэткой, и по щекам её текли слёзы. Такой реакции не ожидали и дядя с Дадли. Миссис Дурсль очень любила фарфоровые статуэтки и покупала их в большом количестве, и когда часть из них разбивалась, а кузен способствовал этому довольно часто, без сожалений обновляла коллекцию.       — Петунья, дорогая, всё в порядке? — прощупал почву дядя.       — Подарок Лили… Она весь год копила, чтобы подарить мне её.       И столько любви и боли было в этих словах, что, казалось, именно сейчас тётя окончательно потеряла свою сестру.       Гарри не знал, что и думать. За всю жизнь тётя Петунья и слова доброго не сказала о его маме. Даже когда он спрашивал совсем маленьким. А эти её слова не вязались с тем отношением, которое из года в год она демонстрировала. Долгие годы она хранила кусочек фарфора как память, пряча ото всех свои чувства к сестре, воспоминания об их детстве.       Гарри бы с удовольствием послушал рассказы тёти, но он очень сомневался, что она бы поделилась с ним.       Не совсем осознавая, что делает, он достал из кармана палочку и направил на пол.       — Reparo.       Осколки мгновенно собрались воедино, и через секунду тётя уже смотрела на целую и невредимую фигурку маленькой девочки с корзинкой ягод.       Он не ждал слов благодарности, но не ожидал и того, что последовало за его действиями.       — Зачем? — Голос тёти дрожал.       — Мне в этом году разрешили использовать дома… эм… свой… талант. А вам, похоже, дорога эта вещь. Мне совсем несложно. — Он постарался улыбнуться как можно теплее.       — Зачем ты осквернил память о Лили?!       Такой Петунью не видел никто. Она была в ярости. Она кричала, а слёзы все скользили по её лицу.       — Зачем ты использовал эту мерзость на подарке Лили?! Тебе захотелось поиздеваться надо мной?! Как ты посмел!!!       Она готова была уже наброситься на Гарри, но тут в себя пришёл дядя и поспешил удержать жену от убийства племянника.       — Тише, тише, дорогая, он того не стоит, — успокаивающе шептал на ухо бившейся в истерике женщине мистер Дурсль, удерживая её обеими руками от необдуманных действий. — Пошёл прочь! — Это уже к Гарри.       Поттер вышел из дома и сел на крыльцо.       Он не понимал. Ему же не показалось, фигурка была дорога тёте. Неужели ненависть к волшебству была сильнее, чем любовь к его маме? Как можно от этого отказываться? Могло ли быть, что тётя, подобно тому, как Снейп видел в Гарри лишь его отца, видела в нём ненавистную ей часть сестры?       Гарри с горечью осознал: как бы он ни старался, чтобы ни делал, тётя не примет его в свою семью. Он остался один, совсем один.       Погружённый в себя юноша не заметил, как дом на секунду окружил купол, похожий на мыльный пузырь, который пошёл рябью и беззвучно лопнул.

***

       В зале царила непроглядная тьма. Она окутывала и прятала от непрошеного взгляда всю обстановку помещения. Тьма по-настоящему пугала, но не тем, что могла в себе скрывать. Её наполняла сила, исходившая из глубины зала. Древний ритуал был проведён под сводами этого места.       Лорд Волан-де-Морт восседал в резном, богато украшенном кресле, больше похожем на трон в самом центре тьмы. Время потеряло для него всякое значение. Произнеся последние слова заклинания на давно забытом языке, он не имел права ни мешать, ни сопротивляться тем силами, что впустил в этот мир.       У его ног лежало семеро магглов. Пока ещё живых магглов, парализованных ужасом происходившего и парочкой заклинаний для подстраховки. Тьма медленно поглощала их жизненные силы, чтобы потом передать часть из них воззвавшему к ней.       Тёмному Лорду крепко досталось в битве с Дамблдором. Видимых ран не было, но кто сказал, что когда в схватке сходятся два великих мага, атаке подвергается тело? Магическое поле, многими невеждами именуемое аурой, зияло дырами. Обычный маг, вздумай он по глупости вмешаться в ту дуэль, в лучшем случае остался бы навсегда сквибом. Высшие заклинания, а в министерстве два мага использовали только их, не просто так могли творить лишь сильнейшие. Они требовали тонкости в исполнении и расходовали огромное количество магической энергии, истощая волшебника.       Восстановление должно было занять немало времени, но Волан-де-Морта такое положение дел вполне устраивало. План шаг за шагом воплощался в жизнь. Оставалось терпеливо ждать, пока не придет в действие последний элемент.       Ему нужен был Гарри Поттер. Точнее то, что досталось ему в довесок к знаменитому шраму.       Разработанный им план без ложной скромности можно было назвать гениальным. Целый год он насылал на мальчишку видения, дабы внушить ему, что Тёмному Лорду очень нужно попасть в Отдел Тайн. Пришлось даже натравить Нагайну на дежурившего там члена ордена огненной птички.       Оставался последний штрих: придумать, как заманить юного героя в министерство. Узнав же, что сбежавший из Азкабана три года назад Сириус Блэк являлся крёстным Гарри Поттера, Лорд почувствовал: сама судьба желает ему победы.       Ловушка схлопнулась, и никто не догадывался, что у плана было двойное дно.       Из рассказов Северуса он знал, что Поттер возглавляет некий кружок, в котором, скорее всего, учит, как сражаться с тёмными силами. Смешно. Однако из этого следовало, что мальчишка почти наверняка пойдет в министерство не один. Всё складывалось как нельзя лучше. И хотя он отдал приказ схватить парня, не верилось, что эта часть плана увенчается успехом. Слишком удачлив был Поттер. Но удача не могла распространиться на всех. На это и был расчёт. Отряд, возглавляемый мальчишкой, не должен был оказаться проблемой, и в ходе скоротечной схватки несколько подростков обязательно бы погибли. Потеря близких, без сомнения, надломила бы парня, и тут бы на сцене появился он, Тёмный Лорд.       Вот здесь-то план и дал трещину. Верные соратники, ближний круг, элита его будущей армии, не справились с горсткой детей! Самонадеянные болваны!       К счастью для них, в разгоревшемся сражении с прибывшими на помощь орденцами Беллатрисе удалось убить Сириуса Блэка.       Последний этап был самым сложным, и не только из-за Дамблдора. Поработить мальчишку, проникнув в его разум, не вышло. Воля Поттера оказалась непоколебима, и это стало неприятной неожиданностью. Пришлось импровизировать и на ходу менять планы. Тёмный Лорд нашёл изящное решение. Потребовалось всего лишь подтолкнуть разбитого от потери крёстного Гарри к осознанию одной простой истины: у него больше никого нет, у него нет и не будет дома, о котором он так долго мечтал.       И только сейчас Тёмный Лорд узнал, получилось ли задуманное. Он впервые за несколько недель почувствовал Поттера. Защита пала.       — Наконец, — произнёс он вслух, и метки трёх пожирателей полыхнули огнём, отдавая им новый приказ. ***        Гарри не был бы против, если бы эта ночь длилась вечно. Впервые за очень долгое время он ничего не чувствовал. В душе была пустота. Ничего не хотелось, мысли кончились. Свобода от всего.       Но никто его мнения не спрашивал. Часы, методично отсчитывавшие минуты, безжалостно объявили начало нового дня.       Мощный удар, будто взорвалась маленькая бомба. Крики тёти и Дадли, рёв дяди Вернона... резко смолкли, словно выключился звук.       — Гарри, милый, спускайся, нам пора идти! — Фальшиво ласковый голос, который не спутать ни с чьим другим.       Беллатриса! Она нашла его! Как? Неважно. Сейчас она ему за всё заплатит! Гарри схватил волшебную палочку и выскочил из комнаты. Стараясь не шуметь, он прошёл по коридору второго этажа и осторожно выглянул на лестницу. Ведьма стояла внизу и с интересом осматривалась. Такая беззаботная, считает, что всё под её контролем. Как бы не так!       — Crucio! — Заклинание далось с легкостью. Гарри хотел, чтобы эта тварь страдала.       Он спускался по лестнице и смотрел, как Беллатриса корчилась на полу. Почему она не кричит?       — Expelliarmus!       Только благодаря рефлексам Гарри опустился на ступеньку, пропуская заклинание над головой. Второй пожиратель спешил на подмогу.       — Stupefy! — Враг упал без сознания. Они такие слабые… Как они сумели убить Сириуса?..       — Crucio! — И вновь Белла на полу, а Гарри спустился на последнюю ступеньку.       Тут Беллатриса подняла голову и посмотрела на него. Она издевательски улыбалась, в глазах не было и капли боли.       — Jeter палочку, мистер Поттер! Живо!       Гарри повернул голову на голос, уже представляя, что увидит. Тётя и дядя, опутанные верёвками, сидели на диване. В их глазах был страх. Рядом с ними стоял третий пожиратель смерти, удерживавший Дадли за плечо. Его палочка была направлена на кузена.       — Бедный Потти, не вышло, да? — Беллатриса поднялась на ноги и демонстративно стала отряхиваться. — Твое круцио похоже на щекотку, ты хотел меня рассмешить? Вот как надо! Crucio!       Дадли завизжал.       Всё повторялось. Он снова ничего не мог сделать. Гарри смотрел в расширенные от ужаса глаза тёти Петуньи. Вряд ли она знала, что именно происходит сейчас с её сыном, но по тому, как он извивался на полу, нетрудно было предположить самое худшее. Пожиратель больше не удерживал Дадли, а направлял палочку на Гарри, пресекая и без того ничтожные шансы спасти положение.       — Хватит, — наконец прошептал парень. Голос его не слушался.       — Что ты сказал, милый? — Беллатриса наслаждалась ситуацией.       — Прекрати его мучить, я сдаюсь! — Подтверждая свои слова, он протянул ей волшебную палочку рукояткой вперёд.       — О, так и быть, этот толстячок больше не будет мучиться. — Она отменила заклинание и взяла у Гарри палочку. Беллатриса посмотрела на парня, на его палочку — и счастливо улыбнулась. Ей в голову пришла восхитительная идея. — Да, мальчик больше не испытает боли. Никогда. Avada Kedavra!       Из палочки Гарри сорвался зелёный луч и устремился к Дадли. Время застыло. Поттер словно в замедленной съёмке наблюдал за заклинанием, которое готово было прервать жизнь его кузена.       В этой семье никогда не были рады подкидышу и при каждом удобном случае напоминали ему об этом. Его часто наказывали, оскорбляли, заставляли работать по дому на пределе сил. Не получая и толики ласки и теплоты, Гарри всегда мечтал о настоящей семье, о том, как уедет от Дурслей и никогда к ним не вернётся. Но даже в самые паршивые минуты, когда он лежал в своем чулане, свернувшись калачиком, и давился слезами обиды на несправедливое к нему отношение, Гарри никогда не желал своим опекунам смерти.       Гарри постоянно боялся за своих друзей, старался оградить их от той судьбы, что была ему уготована, но он никогда и мысли не допускал, что могут пострадать его родственники. Они жили в другой реальности. Тут не было мальчика-который-выжил, Тёмного Лорда и войны. Их это не касалось.       Глядя в потухшие глаза двоюродного брата, Гарри очень отчетливо понял, что на самом деле ждёт Героя магического мира. Люди, которые будут умирать лишь потому, что оказались между Волан-де-Мортом и Гарри Поттером. Седрик. Сириус. Дадли.       У него подкосились ноги. Так не должно быть. Не должно. Не должно.       — Ивон, действуй, как договорились. — Пожиратель кивнул, наклонился к тёте Петунье, устанавливая зрительный контакт, и застыл.       — Может, в тебе разочаруются, а? Что скажешь, Гарри, твои друзья поверят, что ты убил этого мальчика? — Белла выглядела донельзя довольной жизнью. — Впрочем, неважно. Ивон, заканчивай и не забудь этого неудачника. — Ведьма с брезгливостью посмотрела на пожирателя, валявшегося без сознания на полу. — Ну а нам, милый, пора.       Гарри не ответил. Он сидел на коленях и смотрел в одну точку. Пожав плечами, Беллатриса взяла его за плечо и аппарировала.