Цветение любви

Арым повернулась, чтобы посмотреть на Бэкхёна, сидящего с закрытыми глазами. Они решили остаться во дворе и пойти к дереву, возле которого они обычно проводили время. Они попросила его закрыть глаза, чтобы она могла нарисовать его. Ей хотелось сделать что-нибудь, что они всегда делали. Потому что теперь, когда она разобралась со своими проблемами, она желала наслаждаться действиями, которые с этого момента станут привычным делом. В то же время она мысленно спорила с собой, стоит ли признаваться или нет. Внезапная смелость, которую чувствовала Арым, должно быть основывалась на том факте, что сегодня она уже противостояла Мине и Юре. А ещё это может быть из-за абсолютного счастья, ощущаемого в данный момент. Сейчас был только Бэкхён, она и дерево. Было тепло солнца и сияние Бэкхёна, и это раскрепощало её. Она любила всё это. И что-то внутри неё подбивало сделать кое-что. Сделать кое-что, чтобы защитить всё это. Конечно, признание не убережёт это, но ей казалось, что было бы лучше поделиться чувствами, пока она могла. Ей нужна была своеобразная безопасность, определённость. Если бы Бэкхён не избегал её эти три дня, она, возможно, не поняла бы, как легко он может исчезнуть из её жизни. Всё мимолётно. Поэтому такие моменты бесценны. А такие возможности не должны идти прахом. Глубоко вдохнув, Арым отложила блокнот и карандаш. Она наклонилась немного ближе к Бэкхёну, чтобы проверить, спит ли он. Он спал, к счастью. Хотя девушка решила открыться, прямое признание было слишком сложным для неё. Она никогда не была особо смелой. Делая наброски его спокойного выражения лица, она размышляла, как бы признаться. Стоит ли написать письмо? Или, может, вырезать слова на дереве? Или просто разбудить его и прошептать? Положа руку на сердце, она не имела ни малейшего понятия. Арым тихо простонала. В таких ситуациях она всегда хотела быть чуть-чуть смелее. Она желала быть настолько свободной духом, чтобы могла просто засмеяться и сказать ему заветные три слова. Разве это не нелепо? У Арым хватило смелости решить признаться, но её не хватало, чтобы сделать это прямо. Тряхнув головой, она поднялась. Блокнот, лежавший на коленях, упал на землю и тонкие листы бумаги опять улетели. Арым вздохнула и потянулась за ними. Но тщетно, потому что ветер был сильным. Раздражённая своей невезучестью, она сделала было шаг, но поражённо застыла. Идея сформировалась в её голове, и она, подняв блокнот, вытащила чистый лист. Она нашла карандаш и прикусила губу, пока писала что-то. Когда дело было сделано, она бросила на бумагу последний взгляд и отпустила её, позволяя ветру подхватить тонкий лист. Затем она наклонилась и легко коснулась плеча Бэкхёна, чтобы разбудить его. – Бэкхён, – тихо прошептала она, и глаза парня резко открылись. – А?! – он моргнул несколько раз и огляделся. – Я заснул? Ох, прости! Арым улыбнулась. – Ничего, но не мог бы ты помочь мне поймать рисунки? Ветер снова унёс их, – в конце она звучала очень жалобно. – Я не умею ловить бумагу, ты знаешь. Тот рисунок правда мне нравится. Наверное, она перестаралась с умоляющим тоном, но ей нужно было, чтобы Бэкхён помог, иначе не сработает. К облегчению, парень улыбнулся и кивнул: – Конечно. Он поднялся, глянул по сторонам и, заметив листок, побежал. Арым следовала за ним. Через пару минут она почти пожалела, что решилась на это, потому что рисунок не давался в руки. Ветер играл с ней и Бэкхёном, унося бумагу куда угодно, но не к ним. Однако в следующую минуту он пролетел мимо Арым. Девушка засомневалась, хватать ли его или нет. Ей бесполезно ловить, потому что это должен сделать Бэкхён. И она не словила. – Что ты делаешь? – изумлённо воскликнул Бэкхён. Арым посмотрела на него: – Извини! Бэкхён кивнул и тут же ускорился, чтобы наконец-то завладеть листком. – Будь он проклят! Неужели получилось! – почти закричал парень, тяжело дыша, и развернул лист лицевой стороной, чтобы глянуть на рисунок, который вовсе не был рисунком. Его глаза расширились, дыхание прервалось на долю секунды, и он довольно усмехнулся. «Я люблю тебя!» – вот что было неуклюже написано на помятом ветром листке бумаги. По правде говоря, он выглядел ужасно из-за долгого путешествия по воздуху и иногда по земле. Но для Бэкхёна это был самый прекрасный лист на свете. На его лице было приятное удивление, когда он встретился взглядом со смущённо улыбающейся Арым. Ещё не отдышавшись после бега, он шагнул ей на встречу и заключил в объятия. – Я тоже люблю тебя, – улыбнулся он, закрывая глаза и ощущая полнейшее блаженство. Арым чувствовала, что сердце готово выпрыгнуть от счастья. Сама она – даже с закрытыми глазами и прижавшись к его шее – была полна красок. Подсознательно она видела окружающие их лепестки сакуры, слетевшие с деревьев. Она видела свои рисунки, танцующие с вишнёвыми лепестками. Она видела себя и Бэкхёна, прыгающих и смеющихся. И всё, что она могла слышать, были три слова, что он так радостно произнёс. Когда Бэкхён отстранился, девушка вернулась в реальность. – Я собирался сделать это, знаешь? Хотел, чтобы было романтично, и был готов вырезать слова на дереве, завязать тебе глаза и привести сюда, – пробормотал он. – Думаю, я опоздал, да? Он усмехнулся. – Мы можем как-нибудь сделать это, – предложила она, светясь от счастья. – Угу, – промычал Бэкхён и наклонился к ней, сокращая дистанцию между их губами. Поцелуй был мягким, как лепестки сакуры, игривым, как ветер, и прекрасным, как вид витающих в воздухе лепестков. Недели быстро проходили с тех пор, как они признались и начали встречаться. Жизнь Арым была лучше некуда. Было странно, что она полностью отделилась от подруг. Странно, что её поведение немного изменилось, обнажая её истинные мысли, но она постепенно привыкала к переменам; поэтому, делая маленькие шаги навстречу разноцветному будущему, она всегда держала руку Бэкхёна, ведущего её за собой.