Другой.

Тормунд совсем не Ренли. Он не знает хороших манер и слов поддержки, он не имеет ярких нарядов. Грубый, обряженный в шкуры убитых зверей, он под стать своим диким сородичам. У Тормунда скрипучий голос и колючая борода, его глаза не цвета моря. Мужчина — север, настоящий и суровый. Необузданный. Ренли — это тепло. Бриенна — неуклюжая и нелепая — грелась под его лучами. Но Старки оказались правы, зима действительно пришла слишком быстро. В ней не было места солнцу. Тормунд совсем не Джейме. В нём чести больше, чем в рыцаре Семи Королевств. Джейме — то, что остаётся после зимы. Разрушение, отчаяние, надежда. Леди (даже такие, как Бриенна Тарт) любят прекрасных рыцарей. Она верит в его искупление, она верит в его честь больше, чем кто-либо другой. Она не может не верить. Бриенна умеет быть благодарной. Бриенна умеет любить до смерти. Тормунд тоже знает, что такое благодарность. Он испытывает схожее к этому чувство, — к Джону Сноу. Бастард умирал за вольный народ. Но плевать он хотел на его младшую сводную сестренку. Бриенна ловит его колючий взор на Сансе всякий раз. Женщина-рыцарь готова вонзить кинжал в шею одичалого, если потребуется. И она надеется, что да, потребуется. Тормунд Великанья Смерть раздражает её уже только своим существованием. Он не правильный. Он не Ренли Баратеон, он не умеет быть нежным. Он кидает похабные взгляды и нагло улыбается. Он не Джейме. Он не раскаивающийся грешник. Он убивал, насиловал и грабил, но не чувствовал своей вины. Такие времена, такие люди. Тормунд не прекрасный рыцарь. Тормунд — дикарь. Но только в его присутствии Бриенна ощущает себя полноценной женщиной. Тяжелые латы, криво обрезанные белёсые волосы, меч в руках — не помеха для него. Бриенна почти знает, что чувствуют прекрасные леди, когда мужчины устраивают поединки в их честь. Она почти физически ощущает восхищение одичалого. Бриенна умеет любить до последнего вздоха. Но не умеет принимать такую любовь. Она — рыцарь. И она ненавидит Тормунда за то, что рядом с ним ощущает собственную слабость.