Обещание полночной звезды

Волновался я зря. Так называемый Великий Совет впечатлял ничуть не больше, чем место его проведения. Ярамы удосужились спуститься вниз только к обеду. К их торжественному явлению хозяева корчмы составили столы в один большой, чтобы все поместились, накрыли полученное сооружение скатертью, принесли угощение и эль. Всё для влиятельных гостей, чтобы им лучше совещалось и советовалось. По большому счёту, всё это напоминало не важное политическое мероприятие, а скорее дружеские посиделки. Ярамы вольготно расселись, вяло переговариваясь. Прибывшие в качестве сопровождения охранники рассредоточились по залу на некотором расстоянии. Только барышням было позволено стоять рядом со своими хозяевами. Три разноцветные красавицы в богатых одеждах и драгоценностях очевидно из гарема ярама Бурых медведей. Голубоглазая блондинка, жгучая брюнетка и огненно-рыжая девушка с изумительной персиковой кожей, судя по всему, сами являлись роскошными украшениями, дополнительным подтверждением высокого статуса. Другое дело тренированные женщины, застывшие за спиной ярама Пепельных волков. Эти выглядели скорее угрожающе, нежели соблазнительно, и напоминали собой не украшение, а живое оружие, в любой момент готовое к бою. - Это что ещё за молодец? - заметив меня, небрежно бросил явно страдающий похмельем давешний буян, которого я вчера из окна видел. - Позвольте представить Совету внука ярама Белых соболей Бархорима Радужного ненаследного принца Дайвиры и моего супруга Габриэля Иландского-Кирижского, - невозмутимо ответил Элисар, демонстративно накрыв мою руку своей. - Так что ж ты его за стол заседаний-то тащишь? Бабам здесь не место. Ну как не пнуть убогого, правда? Хотя, стоит заметить, что данное замечание прозвучало больше назидательно, чем враждебно. Я благоразумно промолчал, но глаз не опустил. - Габриэль - мужчина. Такой же, как и все остальные, собравшиеся за этим столом, - вступился за меня муж. - Такой, да не такой, - хмыкнул румяный пухлячок, вгрызаясь в куриную ножку, - мы хоть и живём далеко от берега и в дальние дали, в отличие от некоторых, не плаваем, а о таких вот слыхали. И чего только на этом вашем юге не придумают. Краснопёрые соколы – мгновенно определил я. И ярам у них Остолей Плодородный. Хорошо, видать, живут нынче соколы. Сыто, весело и беззаботно. Вон, Остолей у них какой упитанный, да ещё и Плодородный. Манеры, правда, неважные. Не научили увальня в детстве, что говорить с набитым ртом как минимум некрасиво. - И скоро у вас прибавление в семействе ожидается? – промурлыкал ярам Бурых медведей. То, что он хорош, я заметил ещё вчера, но сегодня, рассмотрев его лучше, я пришёл к выводу, что он один из самых красивых людей, которых я когда-либо видел. Правильное сочетание мужественности и ухоженной утончённости. Высокий, не субтильный, но и не чересчур внушительный, длинные прямые тёмные волосы, тёмно-карие глаза, правильные черты лица и красиво очерченные губы. Одежда расшита золотом, на шее толстая цепь, на каждой руке по несколько браслетов, а на пальце перстень с крупным сапфиром. На таких хорошо смотреть изредка со стороны, как на произведение искусства, но почему-то находиться рядом неуютно. К тому же, было что-то очень знакомое в том, как он на меня смотрел, что особой симпатии к нему отнюдь не добавляло. - У нас недавно родилась дочь, - искренне надеясь, что мне удалось не покраснеть, сообщил всем собравшимся я. - О, как, быстро же вы, однако, - добродушно хохотнул рыжий усатый бородач. – Примите мои поздравления. Дети – это хорошо, это всегда радость. У меня у самого пятеро. - Тоже мне большое достижение, - пренебрежительно фыркнул невероятный красавец, всё так же буравя меня взглядом. - Для того, кому не то что детей, но и жён своих запомнить не под силу, может, и не достижение, Винсент, - совсем не обидевшись, согласился бородач. Не просто Винсент, а Винсент Сиятельный. Правитель, счастливо переживший в тяжёлые времена моровой хвори человек тридцать или даже больше своих старших сводных братьев по отцу… и самого отца в придачу, конечно же... Сдаётся мне, сильно он о безвременной кончине многочисленной родни не печалился. А имя у него явно иностранное. Что для Бурых медведей неудивительно. У моего мужа тоже имя нехарактерное для этих краёв. Что тоже неудивительно, потому что его мать оттуда родом. А может и не оттуда. Кто знает, где она жила до того, как в гарем попала? Судя по всему, о своём прошлом вспоминать она не любила и детям о нём мало рассказывала. - Зависть – не самая лучшая черта, - между тем меланхолично заметил Винсент, - Особенно для ярама. - А чему завидовать-то? Для меня дороже моей Дарины нет на свете никого. - Ты, поди, свою Дарину и не разглядел толком. Пещеры у вас, я слышал, мрачные и тёмные. Пещеры. Следовательно, рыжий бородач не кто иной как ярам Златорогих баранов - Юминал Рыжий. В своё время, его имя запомнить оказалось для меня проще всего. Всё, вон, Плодородные да Сиятельные, а он вдруг просто Рыжий. Забавно. - Рассуждать тут не о чем, - вмешался в развернувшийся спор бледный, угрюмый ярам Пепельных волков Вульф Отважный. – Кому как жить в своём доме, каждый решает сам. А по поводу Габриэля скажу так, раз Элисар считает его равным себе и Бархорим доверяет представлять Белых соболей на Совете, значит, так тому и быть. - Но он ведь из этих… - напомнил буян, про которого я пока так и не понял, какой клан он возглавляет. - Да хоть каких, пусть присутствует. Мне лично он не мешает. После этого про мою скромную персону благополучно забыли и перешли к обсуждению других тем. Правда, опять же как-то без энтузиазма. Сидели, обсуждали что-то долго, до позднего вечера, а ничего конкретного так и не решили. - Когда мы начнём строить стену на Дальней границе? – под конец задал самый главный вопрос Элисар. – Давно уже пора. - Это не к спеху, - зевнул Остолей. – Темняки в своих льдах сидят тихо. Последние два года почти не показываются. - Верно. И меня это настораживает. - Слушай, чего ты на ясное небо тучи нагоняешь? - от выпитого эля буян раскраснелся и у него уже явно заплетался язык. - Мы находимся достаточно близко к границе, поэтому у нас есть причины для беспокойства, - поддержал мужа я. - Не ближе нас, - возразил буян. – Мы, считай, у самой, а живём - не тужим. Ага, ближе нас к границе только Рыжие куницы. И буян по имени Харимен Бесстрашный - один из наших ближайших соседей. - И всё-таки строительство стены надо начать как можно скорее. Желательно уже следующим летом. Если объединим усилия, справимся быстро, - продолжил настаивать Элисар. - На это нужны время, силы, люди, - перечислил Вульф, - а реальной угрозы пока нет. Вот когда появится, тогда и вернёмся к обсуждению данного вопроса. На этом заседание Великого Совета закончилось. Зачем, спрашивается, собирались? Поболтать, выпить и закусить? Седовласый старец и вовсе почти всё время мирно дремал. И то, что было нас за столом всего восемь человек вместо двенадцати, тоже не радовало. Вывод - собрания старейшин и то проходят куда более продуктивно. - Это что? Каждый раз так? – позже, когда мы с мужем оказались в маленькой баньке, которую заботливо натопила Варижа, спросил я. - К сожалению, да. Я несколько лет в свите ярама состоял и каждый год наблюдал одно и то же. Элисар плеснул из небольшого ковша на раскалённые камни, и комнатушка наполнилась белым, горячим паром. - Ну, хоть вражды нет. Это ведь неплохо. - В том-то и дело, что ничего нет – ни вражды, ни единства. Каждый клан как бы сам по себе. Даже ради общего дела собраться не могут. - А если нам самим строительство начать? - Лет сто строить будем. Да и хозяйственников, что при земле, нельзя от работ отрывать. - Надо было им про мои видения рассказать, - вздохнул я, - может, тогда они бы по-другому решили. - Не решили бы, - заверил меня муж. – Только на тебя стали бы косо смотреть. - Можно подумать, сейчас они не косо смотрят. - Вот именно. Так что лучше не усугублять. Мы уже начали собираться, когда дверь открылась, и к нам неожиданно присоединился Винсент Сиятельный. Я искренне порадовался, что успел надеть хотя бы нижнюю рубашку. Всё-таки предстать перед посторонним мужчиной в чём мать родила я был пока не готов. Издержки воспитания, ничего не поделаешь. Элисара собственная нагота, похоже, не смущала, как и ярама Бурых медведей. Винсент притворил за собой дверь и скинул халат, под которым совсем ничего не оказалось. - Надеюсь, вы не возражаете, - не особо интересуясь нашим согласием, осведомился он. – Кстати, я хотел поздравить тебя, брат. Ты нашёл весьма необычный способ забраться на самый верх. - Брат? - недоумённо выгнул бровь Элисар. - Представь себе. Ты же знал, что у нашей матери в другом клане были дети. Я тоже знал, и даже, как видишь, потрудился кое-что выяснить. - Зачем? - Считай, что мне просто было любопытно. Боги любят пошутить. Каковы были шансы, что хоть один из них сможет занять трон, на который, в своё время, и без них хватало претендентов? Прямо скажем, невелики. - Послушай, Элисар, ты ведь не откажешь вновь обретённому брату в небольшой любезности? - И чего же ты, вновь обретённый брат, от меня хочешь? - Твоего мужа, - ни капли не смущаясь, по-деловому, объявил Винсент и посмотрел на меня. И только тогда я вспомнил, где и когда видел этот взгляд. Азартный и настойчивый. Так смотрел на меня Анри, когда мы с ним только познакомились. Когда наследный принц Лавирии заключил на своего слугу пари. И ничего хорошего мне этот взгляд точно не предвещал.