Лифт

Приглушенный гул за стенками кабины затих, и Оби-Ван почувствовал, что пол перестал надавливать ему на подошвы. На маленьком табло светящаяся цифра семь наполовину съела шестерку, образовав цифру-монстра. В качестве последнего "прости" погас свет. — Ну, надо же, застряли! — воскликнул Оби-Ван. — Такое только с нами может случиться! Наши умрут от смеха. В самом деле, нужно быть Квай-Гоном и его верным падаваном, чтоб застрять в лифте в ночь, когда вся галактика торжественно праздновала окончание одного и начало нового галактического года. Насколько редко было это событие, можно судить по тому, что гулял даже храм джедаев. Ожидалось прибытие джедаев со всех концов галактики (также ожидалось, что ситхи хоть в эту праздничную ночь поступят, как порядочные люди, т.е. упьются до невменяемости, будут взрывать фейерверки и драться между собой, а напоследок мирно уснут в торте). Оби-Ван предвкушал это событие за несколько месяцев: встреча со старыми друзьями, в частности с Куни, который третий год прочно удерживал в своих мохнатых лапах первенство по бою на мечах среди падаванов и с которого Оби-Ван, проведший полгода в яростных тренировках с Квай-Гоном, страстно желал сбить спесь, рассказы о подвигах и приключениях (все, что фантазия подскажет, пока совесть не остановит), бешеная зависть со стороны юнлингов, перспектива слегка подучить молодняк жизни в захватывающей игре «Штурм звездной цитадели». Ночи определенно было мало для всех запланированных развлечений, и вот на тебе. Оби-Ван достал световой меч и нажал кнопку на рукояти. В полированных металлических стенках кабины вспыхнули размытые сияющие отражения голубоватого клинка. Стало светлее и даже как-то просторнее. Оби-Ван пошел к дверям, нашел и несколько раз надавил кнопку аварийного вызова, на все лады взывая к диспетчерской, но не исторг ничего, кроме молчания. Кнопка не то была обесточена заодно со всей кабиной, не то в диспетчерской уже накрывали столы. Тогда Оби-Ван обернулся к Квай-Гону. — Давай сдвинем кабину. — Давай, — согласился Квай-Гон, прислонился спиной к стенке и сложил руки на груди. Оби-Ван не любил, когда он так делал. Это был намек, что любимому ученику придется справляться самому. Оби-Ван иногда с горечью думал, что воспоминания о годах обучения будут у него сводиться к образу подпирающего стену Квай-Гона, а иногда Оби-Ван с горечью думал, что Квай-Гон и взял его в ученики, чтоб никогда больше ничего не делать самому. — Но я не знаю, как устроен механизм лифта, — слегка раздражаясь, проговорил Оби-Ван. — Ты можешь хотя бы объяснить, что он собой представляет? — Не может быть, чтоб ты совсем уж ничего не знал, — мужественно не поверил Квай-Гон, — ты себя недооцениваешь. Сам не знаешь, на что способен, тем более, в новогоднюю ночь, которая, кстати, уже началась. Оби-Ван убрал меч и уселся на пол, пытаясь представить подъемный механизм лифта. Лифт у них устаревшей модели, ни о каких антигравитационных установках не может быть и речи, скорее всего, кабину тянет механическая лебедка. Оби-Ван представил себе лебедку и попытался заставить ее работать. Наверху что-то угрожающе заскрежетало, кабина дернулась и закачалась, так что Оби-Ван враз прочувствовал, какая внизу дух захватывающая шестиэтажная пустота. С места, однако, кабина не сдвинулась. — Осторожно, здесь я, твой любимый наставник, — кротко напомнил Квай-Гон, — что может быть ужасней для падавана, чем осознание, что его наставник погиб в упавшем лифте? Оби-Ван не ответил. Он уже начал сердиться всерьез. Отказавшись от мысли разобраться с неведомой лебедкой, он вскочил на ноги, подошел к дверям и попытался раздвинуть их. Двери с усилием разъехались сантиметров на десять, но, к сожалению, прямо перед носом Оби-Ван увидел глухое бетонное перекрытие. Кабина остановилась точно между этажами. Правда, у самого пола виднелся манящий кусочек освещенной лестничной площадки в проекции сверху, но выбраться на нее можно было, только мобилизовав джедайскую технику. — Джедаи могут выбраться через эту щель? — с легкой иронией в голосе спросил Оби-Ван Квай-Гона. Квай-Гон посмотрел и сказал: — Могут, но они ни за что не станут этого делать, потому что слишком дорожат своим достоинством. К падаванам это не относится. Оби-Ван обратил взгляд на кусочек лестничной площадки, лежащий перед носками его сапог, сконцентрировался, призвал Силу, но Сила явно считала ниже своего достоинства проталкивать рослого для своих семнадцати лет падавана в щель размером 10 на 20 сантиметров, так что Оби-Ван остался в заточении. Тогда он поступил так, как поступают все падаваны, доведенные до крайности, т.е. достал меч, перехватил его двумя руками и приготовился атаковать двери. — А ну, не ломай лифт! — повысил голос Квай-Гон (именно для таких случаев падаванам и нужны наставники). — Не можешь выбраться, тогда смиряй свои страсти. Вот как я. Новым годом больше, новым годом меньше, какая разница для нас, джедаев. Он уселся на пол, подвернув под себя ноги, и прислонился спиной к стене. Оби-Ван убрал меч, подумал, уселся в той же позе и стал, не отрываясь, смотреть на Квай-Гона. Квай-Гон помахал рукой в воздухе, словно вокруг него кружились мухи. — Если это были попытки внушить мне, что я должен встать и разобраться с лифтом, то так и знай, я ничего не понял из этих попыток. — Ладно, — холодно сказал Оби-Ван, — будем встречать новый год здесь. Он устроился поудобнее и приготовился выдерживать характер. В конце концов, четыре года в обществе Квай-Гон Джинна чего-то да стоят. — Такова сила жизни, — наставительно сказал Квай-Гон, — великая, беспощадная и бессердечная. Она подбирается к тебе тогда, когда ты меньше всего этого ждешь и ей невдомек, на какой стороне ты сражаешься. Думай о ней, а будущее от тебя не уйдет. — Да, наставник, — сказал Оби-Ван. (Примечание переводчика: на языке падаванов выражение «Да, наставник» имеет целый спектр значений от «Слышу, слышу» до «Отстаньте, наконец!». В настоящем случае переводчик склоняется к тому, чтоб использовать первое значение.) — Вот со мной была одна история, — сказал Квай-Гон. — На планете Плюк. Я очень люблю эту планету, потому что там никогда ничего не происходит. Я там отдыхаю каждые пять лет. Мимикрирую под местного жителя и полгода живу в абсолютном душевном равновесии. И вот мне приходит срочный вызов, на местной орбитальной станции в казино засели пираты. Мне предлагается их задержать. — Почему тебе? — спросил Оби-Ван. Он уже повзрослел настолько, что ничто в нем не отзывалось на пленительное слово «пираты». — Этим должна заниматься полиция Плюка. — Должна, — согласился Квай-Гон, — но у них как раз проходили выборы президента, полиции было не до пиратов, потому что они ведь не знали, кто будет новым президентом, вдруг новый президент их всех отправит в отставку. Пришлось отправляться мне. Это нам было даже на руку, можно все провести скрытно и быстро. Я купил билет на рейсовый шаттл до орбитальной станции, спеша выполнить назначение джедая — покарать зло и восстановить мир, но, представляешь, меня не пропускает служба доставки. — Да ну? — с оттенком заинтересованности спросил Оби-Ван. В молодости (этим словом он торжественно именовал отрезок своей жизни между десятью и шестнадцатью годами) он полагал, что истории Квай-Гона создаются исключительно в расчете на моральное воздействие, пока подтверждения многочисленных свидетелей не уверили его, что они вполне достоверны, только проходят незначительную художественную обработку перед тем, как быть доверенными слуху падавана. — Но ведь тебе должны были предоставить корабль, — сказал Оби-Ван. — А ты никогда не обращал внимание на то, что в прессе… впрочем, ты же ничего не читаешь, кроме книжек, пестрящих словами «пират», «меч», «Сила». Так вот в прессе время от времени поднимается вопрос о том, что джедаи слишком дорого стоят. — Не может быть! — возмутился Оби-Ван, имея в виду оба утверждения Квай-Гона. — Я тебя уверяю. Так вот, время от времени совету джедаев почтительно напоминают о необходимости экономить бюджетные средства, тогда… — Ладно-ладно, я понял. — По их правилам в салоне шаттла запрещено провозить предметы, которыми можно поранить других пассажиров. Отбирают даже зубочистки, а у меня целый световой меч. Таможенная служба торжествующе обнаружила его у меня в кармане и приказала сдать в багаж. Багажа у меня нет, это я пытался объяснить, но с тем же успехом можно уговаривать Йоду открыть в джедайском храме закусочную быстрого обслуживания. Оби-Ван хихикнул. — И что же ты стал делать? Воздействовал на них ментально? Я бы именно так и поступил. — Именно поэтому ты все еще падаван, и я вынужден переводить тебя за руку через дорогу, иначе ты будешь светофоры усилием воли переключать по собственному усмотрению и станешь причиной массовых смертей во имя мира и любви к человечеству. Я развернулся и пошел вдоль очереди искать какую-нибудь сострадательную душу, которая возьмет мой меч к себе в багаж. И нашел ее в лице одной симпатичной старушки, которая летела на орбитальную станцию навестить внучку. Она взяла мой меч к себе в сумку, сумку сдали в багаж, пункт досмотра милостиво пропустил меня, мы заняли места и полетели. — Подожди, — сказал Оби-Ван. — Но ведь они не имеют права отбирать у тебя меч. Джедаи неприкосновенны. — Плюканцам на это плевать. Они очень гордятся своим законодательством и тем, как скрупулезно оно соблюдается на Плюке, и тем, какой у них на Плюке порядок. Остальная галактика в их представлении — один сплошной прискорбный хаос, к которому пока не протянулась пока рука плюканской добродетели. Пришлось подчиниться, но на этом дело не закончилось. Оби-Ван почти перестал сожалеть об уходящих мгновениях новогодней ночи. — Меч включился у бабушки в багаже! — оповестил его Квай-Гон после некоторой паузы. — Видимо, при ускорении его придавила банка с вареньем. В багажном отсеке начался пожар. Шаттл прекратил движение. Я остановился в космосе на полпути к пиратам. — И что же ты стал делать? — Как джедай, как ученик Йоды, как честный человек, наконец, я принимал участие в тушении пожара, потому что в глубине души догадывался о его причинах. Потом шаттл лег на обратный курс к планете. — А багаж? — Ты не знаешь плюканцев. Они даже носовые платки страхуют от попадания метеорита и непроизвольного самовозгорания. Пассажиры остались не в накладе, а вот я меч так и не нашел. Однако сдаваться я не собирался. Я пошел к капитану, объяснил, кто я, что было не просто без меча и джедайского одеяния, и попросил дать мне маленький шаттл, чтоб добраться до орибатальной станции. И вот тут мне впервые повезло. Оказалось, что на звездолете летит отдыхать целая бригада по борьбе с организованной преступностью. Узнав о моих затруднениях (мы вместе тушили пожар) они решили присоединиться к моей операции. После меня к капитану пошел старший в бригаде и показал капитану какие-то такие документы, что нам немедленно выдали шаттл. — А когда это было? — вдруг подозрительно спросил Оби-Ван. — Очень давно? Ты мне всегда говорил, что пиратов в галактике не осталось. — А ты верил? — Нет. А они есть? — Я тебя познакомлю. Ну, так слушай дальше, станция «Орбита счастья» — это дом родной для тех, кто любит повеселиться. Казино, дискотеки, плавательные бассейны, прогулки в космосе, все, что джедаю, как принято считать, не интересно. Туда стекаются как законопослушные, так и незаконопослушные граждане. На станции мы без труда выяснили, что пираты засели в казино и составили оперативный план. Мне предстояло внедриться в их круг, так как моих спутников пираты могли знать в лицо, а я, как джедай, был способен отвести им глаза. В ресторане казино пираты за отдельным столиком пили и играли в кости. Я присоединился к ним, потому что они были уже в таком градусе, когда радуешься каждому новому лицу. И тут я понял, что такое сесть играть в кости первый раз в жизни. Никогда мне так не везло. Пираты начали посматривать на меня косо, и я понял, что должен сбросить балласт. Я заказал один круг выпивки, другой, третий. Мне, конечно, тоже приходилось пить и, скажу тебе, это было страшное испытание. Когда я опрокинул первый стакан, ощущения были такими… в тот момент я готов был отдать всю Силу вселенной, только бы пребывать в этом состоянии всегда. Оби-Ван хихикнул, представив себе веселого Квай-Гона. Пираты не представляли всю уникальность этого зрелища. — Тем не менее, пираты что-то заподозрили, — продолжал Квай-Гон. — Возможно, с моих уст сорвались какие-то неосторожные слова. Во всяком случае, попробовав напиток из очередного стакана, я почувствовал в нем незнакомый привкус. Знаешь как неприятно познавать цену человеческой подлости, когда только-только начинаешь получать удовольствие от жизни? Я сразу стал серьезным и даже печальным, но внешне это было незаметно. Стакан я допил до конца, чтоб не разочаровывать пиратов, и предложил им пойти в мою каюту, где мы могли бы продолжать без помех играть в кости, тем более, что мне есть, что поставить на кон. В багаже у меня большая коллекция кристаллов накʼтра. Номер мы сняли заблаговременно, и в этом номере пиратов ожидала засада — мои доблестные друзья. Распевая песни и дружески поддерживая друг друга, мы добрались до номера, дверь открылась. По плану мы должны были войти в номер, дверь закрыться и только после этого начаться стрельба. К сожалению, у пиратов на этот счет были свои планы. Как только я сделал шаг в номер, мне крепко врезали чем-то тяжелым по затылку. Точнее, попытались врезать. От удара я уклонился, но при этом налетел на старшего из оперативной группы, который как раз выскакивал из засады с бластером наготове. Пираты ринулись из номера и помчались по коридору. Я опередил их и успел прямо на бегу внушить, что они видят перед собой джедая со световым мечом, а одному даже, что я разрубил его пополам этим мечом. Пираты замерли в замешательстве, но тут опять вмешался случай. Из номера вышла горничная-туитянка. Очаровательная девушка со щупальцами и нежно-зеленой кожей. Главарь пиратов схватил ее, прижал к себе, приставил бластер к ее лбу и объявил, что убьет заложницу, если мы не бросим оружие и не отправимся вместе с ними в отсек, где пакуется мусор, после чего нас, очевидно, запакуют в мешки и выбросят в открытый космос. Пришлось идти в мусорный отсек. — Джедай выживет в открытом космосе? — просто для порядка уточнил Оби-Ван. — Мне не доводилось, — признался Квай-Гон. — Но я полагаю, что лучшим из нас такое под силу. — То есть в мусорные мешки вас не запаковали? — проницательно осведомился Оби-Ван. — Представляешь, нет. Пираты недооценили туитянцев. Они способны испускать ультразвуковые вопли, именно поэтому их и держат в обслуге отелей. Пока они тащили заложницу и всех нас в мусорный отсек, она подняла на ноги всю охрану станции. В мусорном отсеке нас ожидала засада. Пираты были арестованы, а моя миссия выполнена, хотя и не совсем так, как предполагалось. — А как же ты вернул себе меч? — спросил Оби-Ван. — Или ты сделал себе новый? — Почему? Меч я себе вернул. Это очень поучительная история, поэтому я собираюсь рассказать ее тебе в следующий раз. Немного помолчали. — Вообще-то Йода просил меня не рассказывать тебе такие истории, — сказал Квай-Гон. — Он считает, что я должен говорить с тобой о чем-нибудь глубокомысленном и назидательном, укрепляющем авторитет наставника. Но ведь эти истории правда от первого до последнего слова, поможет ли авторитету наставника, если я их от тебя утаю? — Нет, — признался Оби-Ван, — а с тобой никогда прежде не случалось, чтоб ты застрял в лифте? Было бы очень назидательно, если бы ты изложил мне порядок своих действий в этом случае. — Смотри, — вместо ответа сказал Квай-Гон, — вот так можешь? Его зеленый световой меч вдруг вспыхнул в воздухе прямо посреди лифта, ничем не поддерживаемый. — Попробую. Оби-Ван достал свой меч, подбросил — и тот повис в воздухе. Вспыхнуло голубоватое лезвие. Кабина озарилась бледным свечением. Оби-Ван сконцентрировался на том, чтоб удерживать взглядом меч. — И почему же ты не можешь справиться с кабиной? — поинтересовался Квай-Гон. Его меч сделал красивый выпад, с легкостью отбитый Оби-Ваном. — Я пытался, — ответил Оби-Ван и, стараясь не пыхтеть от напряжения, перешел в наступление. — Ты же видел. Квай-Гон прищурился. Мечи вступили в нешуточное сражение. В полированном металле стенок вспыхивали и метались ослепительные отсветы. Стало жарковато, зато весело. — Вот видишь, как хорошо, что мы выбрали грузовой лифт, — сказал Квай-Гон. После того, как меч Оби-Вана грозно прошелся в воздухе над самой его головой, он опустился на пол и улегся на боку, не отрывая взгляд от сражающихся клинков. Его падаван присел на корточки, потому что сражаться стоя означало в прямом смысле рисковать головой. — Ага! — уже не скрываясь, пропыхтел он.  — В обыкновенном сейчас бы медитацией занимались. Стоя на головах по методу Йоды. Оби-Ван засмеялся. Его меч совершал чудеса в рамках ограниченного пространства лифта. — Мастер Джинн, — смеясь, сказал юноша, — я тебя люблю. — Поосторожнее с признаниями, — отозвался Квай-Гон. — Думаешь, если Совет мной недоволен, так мне уже и в любви можно признаваться? — Можно, если это делаю я, — сурово заметил Оби-Ван и, изловчившись, двинул наставника своей ногой по ноге. Квай-Гон вздрогнул, меч его на миг замер в воздухе и едва не пропустил выпад Оби-Вана. — Э, падаван, так не честно! — Мы же не оговаривали правила. Едва проговорив это, Оби-Ван вскочил с воплем отвращения. Невидимая многоногая мерзость нырнула ему в рукав и задала стрекоча к шее. Синий меч, перевернувшись в воздухе, бесславно упал на пол. Пластик начал оплавляться вокруг лезвия, потянуло запахом паленого. Квай-Гон утверждал, что этот запах неотделим от великой миссии джедая и сопровождает его всю жизнь вместе со славой и почестями. Мастер взглядом подобрал меч ученика с пола. — Вот так точно нечестно! — завопил Оби-Ван, яростно отряхиваясь. — Я же так не умею! — Тренируйся. Я этого, кстати, терпеть не могу. Подумай, какой прекрасный шанс отомстить мне за все появится у тебя в один прекрасный день. Битва возобновилась. Квай-Гон был коварным противником, изобретательным на всякие джедайские штучки, но Оби-Ван быстро установил, что чихать можно и с открытыми глазами. Он время от времени пытался достать Квай-Гона ногой. Мастер в отместку осыпал его многоногими спринтерами. Это было не противно, но так щекотно, что Оби-Ван корчился от смеха, но контроля над мечом не терял. В таком виде их и застал Йода. Его голографическое изображение добавило еще толику мертвенного свечения в кабине, но веселящиеся джедаи заметили его не сразу. — Делаете вы что… здесь? — спросил Йода некоторое время в скорбном молчании понаблюдав за посмеивающимся Квай-Гоном и стенающим от смеха Оби-Ваном. Мечи замерли в воздухе. — Даже не знаю, что ответить тебе на этот вопрос, — после недолгой паузы рассудительно молвил Квай-Гон. И тут Оби-Ван почувствовал, что умирает. Он из последних сил пытался затолкать обратно рвущийся наружу смех. Живот у него прямо разрывался, но, смахивая с глаз слезы, он вскочил на ноги, Квай-Гон тоже поднялся. — Где вы сейчас? — задал следующий вопрос Йода, изучая их своими круглыми глазами. — Застряли в лифте. Оби-Ван нас спасти не смог. Видимо, так до утра мы здесь и проторчим. — Мастер Йода! — кланяясь в свой черед, воскликнул Оби-Ван, — а вы не могли бы… вызвать ремонтников. В душе его с такой силой встали сладостные видения праздника, что он был готов на любые унижения. Голографическое изображение Йоды протопало по кабине и остановилось перед панелью управления. — Сами это сделать не можете почему? — поинтересовался он. — Кнопка не работает, — заявил Оби-Ван. В доказательство он нажал кнопку и сказал: — Диспетчерская, у нас авария. — Не отпускайте кнопку, когда говорите! — вдруг раздался идущий откуда-то с потолка сварливый голос, шипящий от помех и несомненно принадлежащий человеку: какой-нибудь пожилой тетушке, донельзя раздраженной перспективой на лишние две минуты задержаться на дежурстве в новогоднюю ночь. — Что случилось? Оби-Ван, не отпуская кнопку, изумленно обернулся к Квай-Гону. — Не работало же ничего! Квай-Гон пожал плечами. Оби-Ван снова обернулся к панели управления. Нельзя было терять ни секунды. — Лифт остановился между этажами, — быстро сообщил Оби-Ван переговорному устройству, которому верил сейчас как лучшему другу. — Ремонтный дроид выезжает. Ждите, — сердито отрезала неведомая тетушка и отключилась. Йода исчез. Оби-Ван обернулся к Квай-Гону: — Ничего не понимаю, кнопка же не работала… Квай-Гон?.. Такне честно!!! — Да почему сразу Квай-Гон? Я приказал тебе действовать по собственному усмотрению, ты не сумел справиться с заданием, почему виноват я? К тому же, утешься, не так уж и много мы пропустили. Ты что, хотел застать официальную часть? Полчаса слушать Йоду? Не знаю, как ты, а я такого не заслужил. У банкетных столов мы будем первыми, это главное. Лифт мягко вздрогнул и пошел вверх. Оби-Ван задумчиво притоптал оплавленное пятно на пластиковом покрытии пола. — Ну ладно, — сказал он. — Зато мы поупражнялись. — А механизм лифта ты все-таки изучи, — сказал Квай-Гон, — я не хочу с тобой в один прекрасный день застрять по-настоящему. Ты у нас опытный джедай, сразу в любви признаваться начинаешь, того и гляди руку и сердце предложишь. Оби-Ван поморщился. Квай-Гон дружески обнял его за плечи. — Да ты что, мне было приятно. В нашей джедайской жизни не часто такое услышишь. В основном, увидев тебя, все кричат: «Наконец-то вы пришли, начинайте нас спасать!», а потом говорят: «Большое спасибо! До свидания!». Или другой сценарий: «Наместник планеты ожидает вас в малом аудиенц-зале для серьезного разговора». Двери лифта открылись на верхнем этаже здания, где находилась посадочная площадка флаеров. Оби-Ван решительно обнял Квай-Гона за плечи. — Мне скрывать нечего. Люди, слушайте все! Люблю джедая Квай-Гон Джинна! Всех с праздником! А сейчас мы вместе летим пить! Положив руки друг другу на плечи, они на глазах у нескольких потрясенных семейных пар прошествовали к своему флайеру. Оби-Ван прыгнул за руль, Квай-Гон уселся рядом с ним, и машина свечкой взмыла в небо. Вот такие у них, у джедаев, манеры.