Ты только мой

- После своего провала в Версусе со мной, Ларин стал хорошей мишенью для всяких заносчивых блоггеров, которые то и дело кидают ему вызовы на новый баттл. Энтео, Скул, теперь ещё и этот из Ракамакафо. Все они почему-то думают, что победа им дастся легко, мне же далась. Но я жутко сомневаюсь, что их скудные умы смогут выдавить немного текста хотя бы на первый раунд. Ларин мог бы принять вызов того же Энтео, выиграть и поставить всех на место. Это избавило бы его от бесконечного набега диванных гангстеров. Но, увы, критик утратил последнюю уверенность в себе, как мне кажется. Тогда он возлагал большие надежды на то, что победит меня, а сам жутко прокололся. Но этот последний, Соболев, вызов которого Ларин отверг почти сразу же, уж слишком сильно разводит шум из-за версуса, которого не будет. Листал сегодня его стену ВК и она полностью забита постами об Уткине. На что он вообще рассчитывает? Что из-за его вбросов у критика проснется второе дыхание и он, дабы показать всем, что ещё что-то может, согласится на баттл и снова проиграет? Не думаю. Единственное, в чем я всегда завидовал Ларину и что всегда у него получалось отлично - это игнорировать хайп вокруг себя. Он не снимает видео про Соболева, не упоминает его у себя в социальных сетях, он просто продолжает снимать свои "Ларин Против" и будто ничего не происходит. Скажу честно, если бы Соболев так набросился на меня, я бы уже давно сам приволок его на версус и дал ему понять, кто здесь главный. Он не выглядит, как человек, который сможет написать три превосходных раунда. Он выглядит, как человек, который хочет распиариться на святом деле - вражде в ютубе. Он пообещал, что если проиграет Ларину - будет надевать футболку с его именем на съемки всех своих роликов месяц. Как же это жалко выглядит. Самая нелепая попытка заинтересовать кого-то. Ведёт себя, как влюблённая девочка, которую отверг мальчик, который ей нравится. Черников сидел на кухне у Хованского и внимательно слушал каждое его слово. Комик уже успел изрядно выпить, поэтому его распирало желание вещать, а Никита не мог ему отказать. Его всегда интересовало мнение своего друга, а про Ларина он всегда говорил много, по делу и справедливо. Даже когда Дима проиграл в том злополучном версусе, Юра пришёл домой и спокойно обсудил с Черниковым все раунды своего оппонента, и обсуждал справедливо, что очень порадовало. Как Никита сам успел заметить, Хованского задело то, что Соболев вызвал критика на версус. Ну а как иначе. Ведь Юра вечный враг Димы, а кто-то ещё претендует на это звание. - Если версус состоится, оценивать ведь его будешь ты, - Черников откинулся на спинку своего стула и с улыбкой посмотрел на собеседника. - Да, бля, буду я, - последовал короткий ответ, во время которого Хованский открывал ещё одну бутылку пива. - Теперь, если ты проголосуешь за Ларина, то все подумают, что ваша вражда - это лишь в интернете, а, на самом деле, между вами что-то большее. А если проголосуешь против Ларина - подумают, что ты предвзят. И это уже не зависит от того, как зачитает сам Дима. Да и если Соболев победит - тебя уже не будут считать первым гангстером ютуба. Хованский тяжело вздохнул, покрутил в руках бутылку и признался себе, что Никита, по сути, прав. Что бы Юра не говорил, но он не хочет, чтобы этот версус состоялся. А если он и состоится, то пусть победит Уткин. - Я, кстати, хочу пригласить Соболева на совместную съемку видео, я тебе уже говорил? - Нет. Ебать, зачем тебе это? - Черников заметно оживился и вопросительно посмотрел на Юру. - Мне интересно пообщаться с ним. Прикинь, как все охуеют. Гангстер делится опытом со своим последователем, - в голосе комика была слышна насмешка.                      На следующее утро Хованский проснулся с ужасной головной болью, его разбудил звук будильника в десять утра. Он медленно встал и начал собираться с мыслями. Одно из воспоминаний о вчерашнем дне было то, что Юра, хорошо выпив, пригласил Соболева на съемки, а тот не смел отказаться. - Вот дерьмо. - сказал вслух шепелявый и принялся понемногу одеваться. Идея, чтобы встретиться с пранкером и поближе с ним пообщаться, уже не казалась Хованскому такой хорошей. Он неспешно прошёл на кухню, бросил в стакан с минералкой таблетку, выпил эту смесь в один глоток и пошёл умываться. День обещал быть тяжёлым, так, как голова всё не переставала болеть. Соболев должен был придти через два часа, а вместе с ним - Кузьма и Черников.                      Первым пришёл Гридин, который не забыл отметить ужасный вид Юры, после пришёл Черников, который выглядел не лучше, а уже потом и Соболев. Они перекинулись парочкой фраз, пару раз пошутили про Ларина, но больше ничего. Съемки начались. По задумке, в видео Хованский должен был представить двум Никитам план по уничтожению Ларина, а они бы ему сказали, что Дима больше не воюет с ним и вообще, у него новый враг - Соболев, который зовёт его на версус. Юра бежит на улицу, находит Колю, убивает его и сам идёт на баттл, представляясь пранкером. Всё. Идея комику пришла почти сразу, а съемки видео не заняли больше двух часов.                      - Ну всё, спасибо всем большое, снято. - наконец-то голова перестала болеть, у Хованского появилось хорошее настроение, сейчас они все вчетвером сидели у него на кухне. Черников и Гридин засобирались домой первыми, а Соболев никуда не спешил. - Юр, может я останусь, попьем чего-нибудь? - Коля вышел в коридор, как раз тогда, когда оба Никиты уходили. - Ну ладно, чё уж там. Только немного, а то у меня печень, все дела. - Хованский не хотел с ним сидеть, но ещё больше он не хотел его выгонять, дабы не обидеть. Они вместе прошли на кухню, Юра открыл две бутылки пива и поставил их на стол. Разговаривали два блоггера всё время ни о чём, Ларина почти не касались, да и не сильно хотелось. Как бы сильно они не строили из себя друзей, каждый понимал, что они, в каком-то роде, конкуренты. - Ладно, Юра, я пойду уже. Мне ещё к завтрашнему дню рождения готовиться. - сказал Соболев и пошёл в коридор, а Хованский последовал за ним. Надев ботинки и легкую куртку, Коля уже собрался выходить, как вдруг повернулся и сказал: - Спасибо тебе за видео, Хованский. Ты отлично разнёс Ларина на версусе, а если бы он согласился на ещё один, я бы, уж поверь, повторил бы твой успех. - улыбнулся Соболев и вышёл из квартиры. Как только дверь захлопнулась, на лице Юры улыбка, которую он держал на протяжении всей съемки, превратилась в злость. - Чёртов заносчивый петух, что он вообще себе думает, уродец. - комик пошёл на кухню и быстро нашёл на ней мобильный. - Алло, Ларин, это Хован. В 16:30 жди гостей. Он не успел услышать ответ критика, так как бросил трубку и спешно начал одеваться. Юра узнал номер Димы ещё тогда, когда хотел пригласить его на совместную съемку видео, а адрес ему давно раздобыли товарищи.                      На улице была прекрасная, как для Питера, погода, светило лёгкое солнце, дул по-летнему теплый ветер, а на небе не было ни единой тучи. Весь асфальт был усеян лужами, которые Хованский успешно перескакивал. Дорога к дому его врага была короткой, поэтому такси он решил не брать. Через пятнадцать минут он уже стоял под его подъездом и хотел было позвонить в нужную квартиру, как понял, что не знает её номера. Точнее, не помнит. - Алло, Ларин. Какая у тебя квартира? - Юра словил себя на мысли о том, что слишком нагло вот так вот заявляться к нему домой без разрешения, при этом ещё названивать ему, чтобы узнать квартиру. - 57-я, - голос Димы звучал абсолютно спокойно для подобной ситуации, он быстро назвал номер и положил трубку. Шепелявый быстро набрал номер квартиры, потом так же быстро дернул открывшуюся дверь и скрылся в подъезде. Дверь в жилище критика была немного приоткрыта, а сам он сидел на кухне перед ноутбуком. Хованский снял обувь на входе и зашёл на кухню так, будто находится у себя дома, а не у заклятого врага. Он сел за свободный стул и остановил свой взгляд на Ларине. - Я Вас слушаю, Юрий. В чем причина Вашего визита? - Дима захлопнул крышку ноутбука, сложил руки на столе, как это делают школьники за партой, и посмотрел на своего гостя. - У меня к тебе есть деловое предложение, Уткин. - Юра не сводил с него взгляда, и постукивал пальцами по столу. Картавый поднял брови, чуть больше раскрыл глаза от удивления и громким, но спокойным голосом проговорил: - Давай договоримся сразу, Хованский, если ты действительно хочешь сотрудничать со мной, даже боюсь предположить в чем, ты должен перестать называть меня Уткиным. - Ты должен согласиться на версус. - Юре было лень выслушивать эти условия, поэтому он сразу решил перейти к основному. - Зачем мне это? - удивление Димы продолжало нарастать. - Чтобы отыграться за прошлый проигрыш. - постепенно даже комику начинал казаться этот диалог бредовым, но он не мог забыть цели своего прихода сюда. - Зачем ТЫ мне это предлагаешь? Я сам могу разобраться, что мне делать, и не тебе волноваться за то, отыграюсь я или нет. - Ларин понимал, что даже если бы у него была гарантия победы, он бы всё равно не согласился. - Я сам напишу тебе текст. Дима громко рассмеялся, чем заставил Юру напрячься от раздражения. Сама суть предложения Хованского вводила критика в шок, от чего он не мог сдержать смех. Мало того, что он пойдет на версус с Соболевым, так еще и с текстом от самого гангстера. Ну уж нет. - Другой вопрос, зачем тебе это? - на лице Ларина растянулась злая улыбка, а самого его переполняло любопытство. - У меня свои мотивы, о которых тебе нет смысла знать. - на самом деле, мотивы Юры были просты, как самокат. Он хотел поставить Соболева на место. Всё. - Хочешь меня выставить мудаком с ублюдским текстом? - Ларин смотрел прямо в глаза своему гостю, а на лице продолжала светиться улыбка. - Ты победишь, я обещаю. - коротко ответил Хованский. - Неприлично отказываться от помощи. - А если проиграю? - для Димы это уже был не диалог, а какая-то игра. Он хотел посмотреть, кто быстрее сдастся. - Ты не проиграешь, - Юра говорил на полном серьезе, что начало пугать хозяина квартиры. Ларин молча посмотрел на шепелявого, не зная, что ответить. Его переполняло возмущение по поводу того, что Хованский заявился сюда, к нему в квартиру, и требует от него выйти на версус с чужим текстом, но так же его распирало любопытство поучаствовать во всем этом. - Я тебе помогу, Ларин. - И что я должен буду за это сделать? - Победить, - Юра почувствовал удовлетворение от того, что почти убедил критика. Он сразу же был уверен, что тот согласится, это же Ларин. Ему всегда будут интересны подобные эксперименты. - Я согласен, - ответил Дима, а сам подумал о том, что это пиздец странное решение. Хованский молча встал из-за стола и пошёл одеваться. - После того, как я увижу у тебя на канале видео с принятием вызова, я начну писать текст. Он будет готов за две недели, - крикнул он уже оттуда. Когда критик вышел в прихожую, чтобы проводить гостя, его уже там не было, а дверь в квартиру была открыта настежь.                      Ларин лежал на диване, смотрел в потолок и думал. На его канале только три минуты назад вышло новое видео, длительностью в сорок секунд, где он соглашается на версус, говорит, что это будет забавно и прощается со зрителями. Просмотры стремительно набирались, лайки превосходили над дизлайками, в комментариях собралась куча тех, кто уже ждет этот поединок. А Ларин лежал на своем диване и перебирал в голове всевозможные варианты того, зачем это Хованскому. Он уже смирился с тем, что будет читать чужой текст, в конце концов, меньше напрягаться и, если что, не будет так обидно за проигрыш. Он не мог смириться с тем, что именно Юра будет писать ему. Именно Юра уговорил его на версус. Именно Юре это больше всех надо. Зачем? Критик переживает, что шепелявый хочет его подставить, напишет ему плохой текст, а потом сам же будет над этим потешаться. Мне нужно написать свой текст на случай чего-нибудь. - решил критик и уселся за стол с ручкой и бумагой.                      Через неделю версус утвердили с Ресторатором, дата его проведения была назначена на конец августа. Судьями будут всё те же люди, которые судили и раньше. В их числе и Хованский. Он сейчас сидел у себя дома, заваленный скомканными листами с неудачными раундами. Времени ещё было полно, а у гангстера уже был готов кое-какой текст. Он решил, что Ларин должен выступить со своим особым приветствием, в виде легкого куплета, дабы больше завоевать уважение судей. За пару месяцев до баттла понятно, что у критика есть уже один голос от судьи. Юра просто не сможет не проголосовать за свой же текст, так что Дима уже ближе к победе, чем Соболев.                      К концу июля Ларин всё-таки получил свой текст. Хованский немного переоценил себя, когда сказал, что управится за две недели, но сейчас это не играло никакой роли. У новатора еще был месяц на то, чтобы все отрепетировать и заучить. Местами, читая текст, Дима задумывался о том, что где-то здесь должна быть какая-то загвоздка. Юра мог написать что-то такое, что оскорбляло бы самого Ларина, но не Соболева. Перечитывая текст по десять раз за день, критик так ничего и не находил. Он даже сам себе признался в том, что раунды неплохие и что у него есть все шансы на победу. Сегодня сам комик должен был наведаться к Диме в гости. Он заявил, что имеет полное право указывать Ларину, что и как читать, так как текст его, поэтому на всех репетициях будет присутствовать лично. Сказать, что критик был недоволен этой идеей - ничего не сказать. Проводить с шепелявым целые дни, слушать его указания. Что может быть хуже? Картавый встал с кресла, пошёл на кухню и принялся заваривать чай. Не встречать же Хованского с пустыми руками. И вот такой "долгожданный" звонок в домофон, Ларин не спеша подошел к двери, нажал на кнопку и сразу же открыл дверь. Из подъезда послышались тяжелые звуки прибывающего лифта, двери громко открылись и оттуда показался Юра, весь промокший из-за дождя. - Ёбанный дождь, господи, - проговорил комик, зашёл в квартиру и сбросил куртку. - И тебе доброе утро, Юра. Весьма поражён твоим текстом, действительно, получилось что-то годное. - Спасибо. Для тебя же старался, как иначе, - язвительно ответил Хованский и зашёл в гостиную. Он ведет себя так, будто это его квартира, мразь. - подумал, нахмурившись, Ларин и пошёл за ним. Текст лежал на диване, его сразу же подхватил новый гость, быстро пробежался по нему глазами, поднял их на хозяина квартиры и сказал: - Уткин, чтобы нормально выступить с этим текстом, тебе нужно будет двигаться и быть чуть живее камня. Критик, услышав это "Уткин", от раздражения закатил глаза и глубоко вздохнул. - Хорошо, мастер, - с насмешкой проговорил он и подошёл к окну. - Чай будешь? - Вот здесь тебе нужно будет заставить толпу повторять за тобой, а тут нужно будет сделать вид, что обращаешься не к Соболеву, а к Ресторатору, - проигнорировав новатора, Хованский продолжил смотреть в текст и выделять какие-то самые нужные места. Ларин подошёл вплотную к Юре и так же заглянул в текст. - Почему в тексте нет ни слова о тебе самом? - Ну бля, я конечно всё понимаю, но если бы я ещё сам о себе гадости писал в своём же тексте, это был бы вообще пиздец, - засмеялся шепелявый и продолжил смотреть в лист, - и ещё, Ларин, надень на версус что-нибудь не мрачное, а то вечно выглядишь так, будто на похороны пришёл. - Если я выиграю, это будут похороны самооценки Соболева, - улыбнулся Ларин, в его глазах промелькнули искры жажды победы. - Ты хотя бы первый раунд выучил? - Да, не дословно, конечно, но половину точно. - Начинаем репетицию, - Хованский уселся на мягкий коричневый диван, откинувшись на его спинку, а Ларин остался стоять посреди комнаты, - показывай на что способен, Уткин. Критик переборол желание дать Юре по морде, и начал медленно зачитывать текст. Во время всей репетиции они не раз перекидывались издёвками друг над другом, Хованский постоянно поправлял Диму и называл его бревном, из-за того, что тот почти не двигался, смеялся над его буквой "р", которую он слишком часто произносил. Ларин же постоянно был жутко раздражен, каждый раз закатывал глаза, когда слышал "Уткин" и считал минуты до окончания этого мучения. В конце вечера у них не было никакого прогресса, Дима всё так же стоял, как каменный, сбивался, критиковал текст, Хованский из-за этого психовал, оскорблял Ларина и, в итоге, был сам готов выйти вместо него на поединок, лишь бы одержать победу. - Всё, хватит на сегодня. Ты меня заебал, Уткин, - вставая с дивана, сказал Юра. Тело болело из-за постоянного сидения, голова трещала по швам от неумелости Ларина, а желание идти домой преобладало над желанием победить. - Наконец-то, блять, - сказал Дима и пошёл его провожать,- надеюсь, это наша последняя репетиция. Я всё понял, дальше я сам. - Какой, блять, "сам". Ты сам ничего не сможешь. Завтра жди меня в час дня, - раздраженно ответил Хованский и вышел из квартиры.        Все их последующие репетиции проходили почти каждый день, за исключением тех моментов, когда им нужно было записывать видео. Хованский засиживался у Ларина до самого вечера, а иногда и до ночи. Первую неделю у них ничего не получалось, как бы не старался критик, Юре всегда что-то не нравилось: то интонация, то движения, то выражение лица. Через две недели таких сходок, Ларину начало казаться, что всё это неправильно. Они столько времени были врагами, столько времени ненавидели друг друга. И к чему это привело? Сейчас этот пивной юморист сидит у него на диване, указывает ему, что делать и постоянно орёт. Диме даже показалось, что он замуж за Хованского вышел. Хотелось уже скорее закончить эти репетиции, отстреляться на версусе и забыть об этом, как о кошмарном сне. Ебать, как же он меня бесит. Нихера не умеет, читает, как долбоёб, двигается ещё хуже. Если бы не этот Соболев, давно бы уже послал его нахер. Как он вообще собирался выиграть у меня на версусе, если даже завести толпу не в состоянии. Если он проебёт, я его по второму кругу выебу, честное слово, - размышлял почти каждый вечер у себя дома Хованский. На третьей неделе Ларин уже начал демонстрировать то, что могло бы ему помочь одержать победу. Даже Юре понравилось. Оно и к лучшему, чем быстрее всё отработают до идеала, тем лучше.        Версус уже сегодня. Через пять часов он, Ларин, и Соболев должны сойтись в равном поединке в баре "1703". Дима стоит у себя в квартире, почти собранный и готовый выходить, повторяет текст, написанный рукой Хованского на листе. Ему почему-то грустно. Он уже успел привязаться к этим ежедневным репетициям, к тому, что Хованский здесь каждый день. Теперь без него станет как-то скучновато. Они договорились встретиться уже в баре, перед версусом, за четыре часа до него, поэтому Диме пора уже выходить. На улице хорошая погода, способствующая хорошему настроению, вокруг пробегают спешащие куда-то петербуржцы, пролетают машины, Ларин садится в одну из них, с шашкой "Такси" и едет в сторону назначенного места встречи. В машине всё ещё повторяет текст, в голове прокручивает, как и что должен зачитать, как это должно выглядеть. Тонкими губами проговаривает еле слышно текст. Он помнит каждое движение, которое они отработали с Юрой, каждый взгляд, каждую интонацию. Лишь бы не сбиться. Лишь бы не подставить. Не хотелось облажаться именно сейчас, когда у него и текст готовый, и подача. Он не должен проиграть сейчас. Смотря на этот текст, понимаешь, что у Соболева никаких шансов, но всё же Ларина берет дрожь. Машина припарковалась у серого здания с вывеской "1703", Дима отдал деньги водителю, вышел из неё и пошёл в сторону дверей. В баре было достаточно прохладно, везде были кондиционеры. Само помещение напоминало подвал, хорошо замаскированный под кафе. Сейчас он был набит людьми, сюда сошлись видеоблоггеры, которые живут в Петербурге и которые жаждут посмотреть на ещё один версус Ларина. Здесь был и Джарахов, и Гридин, и многие другие. У каждого на руке была печатка с буквами "VS". Критик подошёл к бару, сел за него и заказал себе чай. К нему спешно подошёл Хованский, взял его за запястье и оттащил в сторону. - Ты что делаешь, Юра? - только и успел спросить Ларин, пока его оттаскивали. - Ты готов? Нас не должны вместе видеть, поэтому сейчас мы поговорим и больше не контактируем, - шёпотом проговорил Хованский и осмотрелся по сторонам. - Я готов, не переживай, - Дима стоял с каменным лицом и смотрел на Юру. Он уже так привык к этому лицу за месяц. Постоянно оно мелькало в его квартире и ничего нельзя было сделать. - Ладно, Уткин. Удачи. - Перестань. Меня. Так. Называть! - сквозь зубы процедил Ларин, а в его глазах заиграло раздражение. - Да ладно, ладно тебе, - засмеялся Хованский. Он знал, как Диму это бесит, но ничего не мог с этим поделать. Он любил смотреть, как его враг раздражается. - Удачи тебе ещё раз. Я за тебя. - Спасибо, - Ларин заметно успокоился и пожал руку собеседнику. Ему было приятно, что хоть кто-то здесь сегодня за него. Даже пусть это будет Хованский.        - Салют, с вами Ресторатор, это Версус Баттл, пошумим, блять! - в баре поднялся шум, все вокруг загалдели. Ресторатор представил всех сегодняшних судей, которых было трое, и одним из них был Хованский, который стоял со стаканом пива слева от лысого ведущего и ближе к Ларину. - По итогам жеребьевки, первым начинает МС справа, поехали. Первым начал Соболев, все замолчали и обратили своё внимание на него. Шутки про картавость, что-то про проигрыш в прошлом версусе, что-то о себе любимом, снова шутки про картавость, про критику, и снова все по кругу. Стоящие зрители изредка поддерживали его шумом, в принципе, раунд был небольшим, но Коля выглядел так самодовольно, словно уже победил. Хованский смотрел на Ларина, который выглядел абсолютно спокойно, смотрел прямо в глаза своему оппоненту и, иногда, злостно улыбался. Далее право первого раунда передали Диме. Хованский напрягся, наверно, больше, чем сам Ларин. Текст он знал наизусть, поэтому мог проверять, не сбивается ли критик. Всё, как они репетировали, каждое слово, каждое движение, всё идеально. Все вокруг шумят, поддерживают его, на лице Юры появляется улыбка. Шанс на то, что новатор победит, растет с каждой секундой. Первый раунд окончен. Треть пути пройдена, уже легче, - подумал кучерявый и выдохнул. Что не говори, а он жутко переживал. У него было ощущение, что он сам баттлится. Он стоит и смотрит на Ларина, затем переводит взгляд на Колю и видит, что тот уже весьма помрачнел. - Второй раунд, МС справа, поехали, - объявляет Ресторатор. Второй акт Соболев отыграл на отлично, что заставило видеоблоггера-судью напрячься. Если сейчас Ларин собьется, то может потерять победу. Он начинает. Пока всё идёт отлично. Средина раунда, все поддерживают критика, но тут он забывает текст. Сбивается, нервничает. У Хованского проступил холодный пот, он не может ему подсказать, потому что это будет, как минимум, странно. За новатором стоит его друг и он быстро поправляет его. Слава всем богам. Ларин продолжает, снова набирает темп, снова всё хорошо, словно он и не сбивался. Отлично держится. У Юры уже заканчивается пиво в стакане, а, значит, и самое главное успокоительное. Да что за херня? Почему я так нервничаю-то? - подумал про себя Хованский, а сам попытался выдавить спокойную улыбку. - Третий раунд, МС справа, поехали, Соболев снова что-то шутит про Ларина, потом про Хованского, что было неожиданно, потом про настоящую фамилию Димы. Юра уже перестал следить за его текстом, он смотрит на критика и мысленно его поддерживает. Хорошо, что первым всегда читает Соболев, значит, что у Ларина будет возможность сказать последнее слово. Минуты тянутся, как вечность. Вдруг, посреди выступления Коли, Дима поворачивается к своему другу и начинает незаметно повторять текст. Дерьмо, Уткин, у тебя что, память, как у золотой рыбки? - выругался Хованский, снова натянул спокойную улыбку и продолжил смотреть баттл. - Третий раунд, МС слева, поехали, Заметно, что Ларин тоже нервничает, поправляет галстук. Он снова оделся во все мрачное, да что с ним не так? Пьет немного воды и начинает. Главное снова не сбиться, сейчас главное не промахнуться. Хованский наблюдает за ним, текст постепенно приближается к концу, наконец-то. Можно расслабиться. Каждый раз, когда критик останавливается, чтобы попить воды, Юра нервно сжимает кулаки. Ему всегда кажется, что Дима сейчас снова облажается и снова проиграет. Юра повторяет третий раунд у себя в голове, отмечает, что ещё осталось совсем немного и спокойно выдыхает. Всё. Еще одна реплика и всё. - Уххх, ничего себе здесь жарко. Баттл окончен, время судьям голосовать, - Ресторатор в хорошем настроении, первый спрашивает судью стоящего справа. Он голосует за Соболева. Хованский сжимает сильнее кулаки, начинает нервничать. Следующий судья за Ларина. - А теперь время сказать, за кого проголосовал МС Хованский, - громко заявил Ресторатор и весь бар замолчал. - Я долго ждал этого версуса и надеялся, что Ларин всё-таки исправится и покажет лучше результат, чем тогда, - спокойно проговаривает Юра и переводит взгляд на картавого, - но Дима сбивался, да. Сбивался, забывал текст. Да и вообще, вам не кажется, что ему этот текст писал Оксимирон? -вопросительно поднимает брови Хованский, в баре слышится смех, - но. Как бы сильно я ни ненавидел Ларина, но, прости, Коль, у него действительно лучше получилось на этот раз. Я за Картавого. Бар начинает шуметь, Дима расплывается в улыбке, Ресторатор объявляет победителя. Для Ларина весь этот версус был, как в тумане. Как в тумане было и оглашения результатов. Он пожал руку Соболеву и сквозь толпу пробрался к бару. Еще минуту он сидел у него и пытался переварить всё, что случилось. Многие подходили к нему, жали ему руку, поздравляли с победой. Некоторые фотографировались с ним. Когда толпа рассеялась, он вышел на улицу и побрел в сторону дома. Когда он был уже у себя в квартире, к нему снова позвонили в домофон. Обычно, в такое время приходил раньше Хованский. И на этот раз тоже был он. Он быстро ворвался в квартиру к критику и прижал его к стене. - Поздравляю, Уткин. Теперь ты новый гангстер. Куда же ты так быстро ушёл? Даже спасибо не сказал, - он улыбался и от него исходил запах пива. - Спасибо, Юра, - тихо сказал Ларин и посмотрел ему в глаза. Ещё секунду они так стояли, Ларин, прижатый к стене, и Хованский, который его прижимал. Комик сам не понимал, что делает, его губы медленно приблизились к тонким губам критика и нежно поцеловали их. Они оба тяжело дышат, в квартире жарко. Ларин проводит пальцами по щеке Юры и продолжает его целовать, даже не думая о том, что это всё значит. Слишком много всего произошло за последнее время и уже нет смысла упираться. Дима проводит тонкими пальцами по щеке Хованского, продолжает его целовать. Юра запускает под его рубашку руки, начинает поглаживать сначала ребра, а потом добирается до сосков. Губами опускается ниже и впивается в тонкую бледную шею, проводя языком от уха до ключиц. Ларин проводит рукой по его волосам, затем гладит ему грудь и цепляется длинными тонкими пальцами за ремень штанов. Становится тяжело дышать, нежные губы гангстера проходят по шее, ключице, потом возвращается к мочке уха и скулам. Его руки опускаются на бедра критика, быстро расстегивают ремень, ширинку и стаскивают штаны. Ларин последовал его примеру и аккуратно, не спеша, расстегнул ремень Хованского. Запустил одну руку в штаны и нащупал уже напряженный член. Провел по нему пальцами, затем начал массировать ладонью. Юра испустил тихий стон, закинул голову и сжал руками бедра своего любовника. Он снял с Димы боксеры и проник в него одним пальцем, затем двумя. Ларин стиснул зубы и выдавил стон. Было больно. Дышать становится еще тяжелее. Он прижимается головой и спиной к стене. Хованский приблизился губами к уху критика и произнес: - Тихо-тихо. Ларин сорвал с Юры штаны, давая понять, что хочет этого. Гангстер проник тремя пальцами в Диму, затем развернул его лицом к стене. Тот прижал к ней щеку, закрыл глаза и снова стиснул зубы. Боль начала потихоньку уходить и оставались только приятные ощущения. Это возбуждало и самого Ларина. Хованский был уже без боксеров. Он смочил слюной два пальца и снова проник ими в Диму, смазывая проход. Тот стоял, прижавшись к стене и улавливая каждое движение комика. Критик почувствовал, как в него начал проникать член, что заставило его выронить стон. Снова больно, но эта боль смешивается с удовольствием. Хованский нежно проводит рукой по спине Ларина. Его тело такое бледное. Такое тощее. Без единой родинки или царапины. Он опускает руки ему на бедра и продолжает проникать в него. Все глубже и глубже. Не сможет сдерживать стоны. Дима отрывается от стены, прижимается к его телу, запускает одну руку ему в волосы. Хованский нежно целует шею критика, оставляя на ней засосы и прикусывая тонкую кожу. Еще глубже. Там так тесно. Он входит в своего любовника во всю длину, нежно шлепая его по бедрам. Хочется остановить мгновенье, чтобы это продолжалось вечно. Еще тяжелее дышать. Стоны двух мужчин слышны на всю квартиру. Ларин не выдерживает первым и кончает. Юра продолжает входить в него, нежно проводя рукой вдоль всего тела. Еще минута. Еще мгновенье и он изливается внутрь. Ларин снова прижимается спиной к стене и опускается ниже. Хованский за ним. Они сидят оба на полу. Мокрые, растрепанные, раздетые. Рука Юры держит руку Димы. Их пальцы переплетаются. Никто не проронил ни слова, лишь вздохи и взгляды. Хованский тянется к Ларину, целует его в шею. Тот отвечает ему легкой улыбкой и взглядом. - Охуеть версус получился, - сказал наконец-то Ларин. - Мы его выебали. Давно нужно было это сделать, - проронил Хованский с улыбкой. - А затем ты снова выебал меня, - усмехнулся Дима. Они сидели так всю ночь, обсуждая самые лучшие моменты версуса, травя шутки про Соболева, а на утро собрались и вместе пошли спать. Ты только мой, Ларин. И я никому не позволю тебя обижать. Я буду обижать тебя сам, - подумал Хованский, лежа в кровати и прижимая к своей груди своего самого злейшего врага.