От сессии до сессии живут студенты...

Общага — сколько радостей, веселья и противоречий в этом простом слове. Для зелёных первокурсников общежитие — синоним Ада. Ещё бы — отсутствие маминых пирожков, общие комната, душ (да, в принципе, всё). Злюка-коменда, которая не пропустила с маленькой бутылочкой винишка. К тому же, выдала ещё и твёрдую, как камень, подушку вместо мягенькой и пушистенькой… с большим, жёлтым пятном посередине, которое осталось от других студентов. И не всегда пятно было от яблочного сока… а ещё к подушке выдала твёрдый матрац и видавшее виды одеяло, которым Наполеон укрывался. И как тут первокурснику было не заплакать горькими слёзками? Общага — сколько в этом слове, по мнению тех же первашей, боли. Ведь не готовила их мамка к тому, что еду, самое дорогое сердцу, может кто-то, из числа вечно голодных старшекурсников, забрать. Прям с плиты горяченький супец спиздить стащить. Но, давайте честно? Общага это прекрасно. Это дружные компании, из-за которых потом не успеваешь подготовиться к парам, а то и к зачётам, это песни под гитару под покровом ночи, это весёлые игры с друзьями, это первая любовь, это… жизнь. Настоящая, студенческая жизнь. «Кто не жил в общаге — тот жизни не видел», — гласит известная поговорка. И если ты жил в ней на протяжении всего студенчества, тебе и армия не страшна! Одеться за сорок пять секунд, помыться под холодной водой, ведь горячую ты проебал проспал, сварить единственные оставшиеся пельмени, ведь другой еды уже нет, а до стипендии ещё полмесяца, — кайф же! Общага… Здесь коменда заменит тебе отца и мать, здесь тебя научат и сортиры драить, подметать, готовить и делать всё, что раньше делали за тебя мамки, бабушки и няньки. А ещё именно здесь ты найдёшь настоящих друзей, избавишься от скуки и одиночества. И единственным, самым сокровенным желанием для тебя станет… остаться хотя бы на час в тихой комнате и выучить, наконец-то, грёбанную лекцию. Но нет! Покой тебе будет только сниться. Да, друг мой, всё это незабываемая общага.

***

— Господа, вы можете заткнуться и послушать?! Михаил уже минут сорок пытался обратить на себя внимание друзей и братьев, которые собрались в его комнате. Правда, сделать это было сложно, ведь каждый пернатый был на своей волне: Бальтазар с Гавриилом спорили, кому достанется Мими, ведь яркая, позитивная и обаятельная демоница умудрилась соблазнить их двоих; Люцифер по четвёртому разу пересчитывал пельмени, чтобы, не дай Чак, ни один недоносок ни одного не сожрал, Рафаил, уткнувшись в свой ноутбук, любовался африканскими обнажёнными красотками, а Эфраим пытался доказать Кастиилу, что сидеть часами в холодном коридоре, пока ангел в комнате развлекался с Мэг, он заебался он устал. — Стипуха пришла! — закричал Михаил, вытащив последний козырь из рукава. И воцарилась тишина. Несколько пар глаз уставились на архангела, который, ослепительно улыбнувшись, выдал: — Шутка. — Долбоёб, — фыркнул Люцифер и вместе с пельменями отодвинулся подальше от Кастиила, который, как показалось архангелу, позарился на святое. — Хер тебе, а не пельмешек, пернатый! — Мёд у меня цветочный есть, — мечтательно облизнулся Кастиил, — и твои пельмени не интересуют меня, — и обиженно добавил: — Жадюга! — Мне срочно нужна ваша помощь, поэтому я вас всех и собрал, — не унимался Михаил. — Сегодня вечером у меня свидание с Анжеликой. Нужны идейки. — А какая нам выгода? — резонно поинтересовался Бальтазар, отпив коньяка, который у него появлялся, зачастую, из воздуха в любом месте. И ангелу не надо было быть Гарри Поттером. Да и на зачётах и экзаменах умение создавать бухло из воздуха Бальтазару часто пригождалось. Поэтому и зачёты он на одни пятёрки сдавал. Правда, если зачёт не у Фенцио проходил… — Ну-у-у, — Михаил озадаченно почесал в затылке, — кто придумает хорошую идею, тот получит от меня ящик «Дошика». — С этого и надо было начинать, братюнь, — сунув в рот шоколадную конфету с орешками, оживился Гавриил и, как опытный Дон Жуан, знатный сердцеед и повеса, покоритель очаровательных дам, посоветовал: — Подари ей букет цветов и пригласи на ночную прогулку в сад Адама и Евы. — Не проканает, — вздохнув печально, ответил Михаил и объяснил: — Уже дарил ромашки и розы. Так Джошуа потом заставил перекапывать весь сад и высаживать двести новых кустов… Я ж у него их нарвал. Виновника он о-очень быстро вычислил. Шерлок бля… — Вырви у коменды сердце и преподнеси его Анжелике на золотом блюде, — усмехнувшись, посоветовал Люцифер и стал подбирать подходящую кастрюлю для своих пельмешек: — Окровавленное сердце, которое ещё стучит. И укрась его гирляндой из кишок. Романтика, хули, — добавил он. — Лучше тогда у Чака, — встрял Рафаил, — а то ишь моду взял — валить! «На пересдачу, на пересдачу», — голосом Чака покривлялся он. — У Бати сердца нет, — ответил ему Люцифер и, довольный, достал с верхней полки самую большую кастрюлю, подытожив: — Эта подойдёт. — А чего нет? — полюбопытствовал Гавриил. — Потому что было бы сердце, — объяснил Дьявол, — он бы засчитал мне курсач! Я его писал ночью, между прочим. Правда, в день защиты… а Чак сказал, прочитав курсак, чтобы я им подтёрся! — Вы идиоты, — Михаил стукнул себя ладонью по лбу, показывая, какого он мнения об умственных способностях младших братьев. — А ты что думаешь, Эфраим? Она ж твоя сестрюня. — М-м-м, — Рит Зиен, который только уничтожил очередного наглого зомби растением, оторвался от планшета и, призадумавшись, посоветовал: — сочини ей стих. Наподобие… — и нарочито артистично, аки бухой Пушкин, с выражением продекламировал: — Я схвачу тебя за косы, затащу тебя в кусты. Не… — Эфраим! — В общем, Михаил, стихом ты сестрёнку покоришь. К гадалке не ходи. Ты не Шекспир, ты лучше. Все девчонки любят стихи. — Блин, всё это не то, — архангел запустил пальцы в чёрные волосы, растрепал их, надеясь, что к мозгам прильёт кровь, и они начнут наконец-то работать, — нужно что-то… оригинальное. Незабываемое! — Тогда не знаю, — хмыкнул Рит Зиен. — Можешь подарить ей фарфоровую куклу-врача. — У неё их целая коллекция, Эфраим. — Давай я опять спасу «Титаник», — встрепенулся от неожиданной идеи Бальтазар, наслаждаясь коньячком, — и ты устроишь свидание Лике на палубе корабля? Прикинь: океан, «Титаник» и винишко. На фразе ангела про «спасание Титаника» все взоры обратились к нему. Бальтазар допил алкоголь и равнодушно пожал плечами. — Что? — саркастично спросил он. — От заунылых песен Селин Дион мне хочется биться головой о стену. Но ради студенческой романтики можно вернуться в прошлое и изменить историю. — Да уж… — Михаил поднялся с фитбола, на котором качался, и принялся мерить шагами комнату. — А, может… — подал голос Кастиил, но архангел его перебил. — Я не буду варить медовуху для Анжелики, — отчеканил он. — В третий раз её этим не удивить. Вот глинтвейн, дело другое. — Пчёлки — удивительные создания, — промурлыкал Кастиил, но замолчал, когда Люцифер дал ему смачного леща. — Ещё слово о пчёлах и превратишься в шмеля, — бросил Дьявол. — Но без крыльев! И без ху!.. Надеюсь, ты понял. — Придумал! — вдруг воскликнул Гавриил и от радости аж вскочил: ящик «Дошика» уже стоял перед его глазами как обнажённая Мими. — Устрой ей свиданку прям тут, в общаге. Купи «Дошика», «Изабеллу», расставь ароматические свечи и вуаля! Сердце Рит Зиен покорено. Общажная романтика. — Ну-у-у, что-то в этом есть, — наконец одобрил идею брата Михаил и заметно повеселел. — Вот берите пример с Гейба! Гавриил остался доволен собой. И своим гениальным мозгом. И не забыл похвалить себя любимого и воспеть себя. Да, нарциссизмом страдал, как выяснилось, не только Люцифер. — Гони хавчик, бро, — задорно выдал он и ехидно добавил: — Уговор — дороже денег. Тем более, мы с Бальтазаром тоже будем тусить!

***

Михаил выгнал братьев и друзей, при том отдав Гавриилу ящик «Доширака», как, собственно, и обещал. И пригласил к себе на романтический ужин Анжелику. И пока Рит Зиен прихорашивалась и с помощью Мими подбирала себе платье и делала причёску, архангел расставил по комнате свечи, сварил оставшиеся сосиски, в лучших студенческих традициях, и заварил «Доширак». Надев любимую серую футболку, как талисман, он с трепетом и волнением стал ожидать ангелессу. Роз или ромашек, конечно, архангел не нарвал, ведь Джошуа за своим садом теперь «смотрел в оба», но одуванчиков насобирал целый букет. Одуванчики, по мнению Михаила, были ничейными, и садовник не имел права запрещать их срывать. И вот момент икс настал. Анжелика постучала в дверь, и Михаил, галантно открыв, пригласил свою девушку в комнату. — Это тебе, Лика, — проговорил архангел и преподнёс ангелессе большой букет из одуванчиков. — Извини, что так скромно, но мы ж бюджетники, а стипуха ещё нескоро… Поэтому вот… Одуванчики. — Какая прелесть, — приложив букет к носу, восхитилась Анжелика и добавила: — Неожиданно, но приятно. — И это ещё не всё, — ответил Михаил и достал недорогой браслет, бижутерию, на который только и хватило его, кстати, повышенной прошлой стипендии. Старосте группы везло больше. — Михаил, ну ты и романтик, — усмехнулась Рит Зиен и попыталась сама надеть украшение, но архангел не позволил ей этого сделать. Мягкое поглаживание запястья, сопровождающее весь процесс застёгивания браслета, удивительно отчётливо ощущалось даже сквозь ткань рукавов платья. Лика и сама удивилась, насколько стала чувствительной. Или это прикосновения возлюбленного её такой чувствительной делали? — Я ещё сосиски сварил, — сказал архангел, закончив с украшением, и мягко приобнял Анжелику за талию, привлекая ближе к себе. — Хочешь, займу для тебя очередь в душ? Чтобы горячей воды хватило, и ты смогла выкупаться? — Было бы замечательно, — снова умилилась Рит Зиен, как и любая девушка наслаждаясь нежным ароматом первой и настоящей любви. — Ты такой заботливый, Михаил. Джентльмен. Будущий архистратиг на мгновение прижал ангелессу крепче к себе. После чего аккуратно отступил и взглянул на Анжелику со всей серьёзностью. — «Дошик» застыл, — мягко сказал он и добавил: — Ещё «Изабеллу» Гавриил достал и даже мимо коменды пронёс, представляешь? И всё ради нашего романти́ка. — Дешёвое вино, букет из одуванчиков, «Дошик» и общага, — звонко рассмеялась Анжелика. — Что может быть очаровательнее? Расскажем нашим будущим детишкам о нашей учёбе в универе. — Нам будет, что вспомнить, Лика, — согласился с возлюбленной Михаил. А под дверью комнаты столпились все его друзья-одногруппники, которые теперь держали за архангела кулачки. Безусловно, именно в общаге и завязывалась настоящая студенческая дружба. И любовь.