Волны багровой реки

      Лето было удушливым. И несмотря на старания эльфов, магию и зашторенные окна, жар проникал во все уголки поместья, плавил воздух, мучил в пылающих объятьях, жёг лёгкие и слепил глаза. Вдобавок всех здравомыслящих и не очень жителей и визитёров менора душил безотчетный страх - страх перед почетным гостем нашей семьи.       Это лето, безусловно, самое дурное. Я не чувствую безопасности и уюта в собственном доме, ныкаюсь по теням и тайным проходам, боясь попасться кому-либо на глаза. Проклинаю по тысяче раз на дню Мальчика-который-выжил, представляю, как Тёмный Лорд убьёт его перед толпой пожирателей и этих жалких предателей крови и маглолюбцев. Как наяву вижу убивающихся горем проигравших, распластанное тело золотого мальчика с мёртвыми потухшими глазами и даже слышу крики. Представляю, как отца выпускают из Азкабана, как униженные и раздавленные сторонники Ордена Жаренной Птички слёзно умоляют сохранить жизнь их детям, как пожиратели вытирают о них ноги и смеются, смеются, смеются... На этом моменте, вся моя ненависть к Гарри Поттеру и грязнокровкам улетучивается. Я чувствую, как мое нутро передёргивается от такой, без сомнения, омерзительной перспективы. Вспоминаю, что отец сам загнал себя в Азкабан, Лорд отрёкся от него, а я буду наказан за ошибки моего ОТЦА, не Поттера. Инициация в пожиратели была назначена на конец июня, и вот уже с месяц моё предплечье окрашено клеймом. Мне было бесконечно жаль себя, и я был зол, зол на весь мир - за несправедливость, жестокость, за то, кем был рожден, за то, что мне велели совершить, за всё! Зацикленный на своих печалях, я утратил бдительность, и очень даже зря. Мучимый жарой и бесконечными мыслями, я блуждал по саду ночью. И это тридцатого июля!? В ночь полнолуния! Когда Лорд оставил присматривать за своим «штабом» стаю оборотней. Вседержитель, лишь бы успеть добежать до дверей!!! И когда я был в паре шагов от родного порога, передо мной загорелись два янтарных глаза. Я не мог пошевелиться, глядя в эти глаза. Тело оцепенело, разум отказывался мыслить. Я смотрел в эти глаза в момент, когда мою шею обожгло болью, и видел только их, падая и теряя сознание. «Они охотятся стаей» - мелькнула мысль пред тем, как сознание окутала тьма. ***       В ту ночь юный наследник чистокровного рода перестал быть человеком. И если бы не стихийный выброс магии от ужаса, что он испытал, оборотни бы его разорвали. Но судьба благоволила мальчишке, впервые за долгое время. И его не только не разорвали, но и нашли.       Он метался в горячке много часов, а его крёстный и мать не отходили от него ни на шаг. Они вливали в него зелья, меняли повязки на месте укуса. Рана никак не хотела заживать, а тело юнца то холодело, то буквально закипало; кожа серела, покрываясь синей сеткой вен, а кости трещали, будто невидимая сила ломала их и собирала из осколков воедино. Несколько раз его одолевали приступы боли, и он разрывал постельное бельё внезапно отраставшими когтями и клыками. Он всхлипывал, скулил и выл, пока его родные в отчаянье пытались унять его боль. И всё это время ему снилась багровая река. Река, наполненная кровью. Её волны топили его, утягивая на дно, а морозный воздух разрывал лёгкие, когда ему удавалось вырваться из кровавых лап реки. Его сознание, истерзанное болью, мечтало о забытьи, но боль не давала и минутки покоя. Каждый раз, когда он был готов провалиться в непроглядную тьму, боль раздирала его с новой силой, прошивала всё тело и удерживала в полудрёме. Так он и мучился всю ночь, пока лунный свет не сменился солнечным, и боль не отступила вместе с тьмой. Он затих на рассвете. Его дыхание выровнялось, кожа приобрела молочный оттенок, а от укуса не осталось и следа. Нарцисса обрадовалась, проклятье ликантропии миновало её дитя. Окрылённая, она отправила за Северусом, чтобы поделиться своей радостью. Но когда зельевар вбежал в комнаты наследника, он выглядел более взволнованным, чем до того. Резким движением он разорвал ночную рубашку крестника и стал осматривать место укуса. Следов и вправду не было, ни шрама, ни покраснений, ничего. Лик его помрачнел, он бросил в юношу сканирующие чары. Затем проверил зрачки и взял кровь на пробу. Как только фиал наполнился алой жидкостью, мужчина унёсся в лабораторию. Поведение давнего друга напугало хозяйку поместья, она вцепилась в руку своего сына, словно боялась, что тот исчезнет, стоит ей выпустить его хоть на миг. Она разглядывала лицо своего ребёнка внимательно и чуть не плача, будто видела в первый и последний раз. В тот момент в её голове витали самые разные мысли. Она думала о чудесном выздоровлении, что мальчик особенный. Потом пугалась, что этим заинтересуется Тёмный Лорд, что он захочет использовать её сына, её кровинку для своих целей: ритуалов, экспериментов... Она поджимала губы, обдумывая, как не допустить подобного. Отчаянная мать была согласна даже на побег и смерть, лишь бы не позволять Тёмному Господину издеваться над её ребёнком. Её глаза стекленели, а руки сильнее сжимали руку наследника. Нарцисса Малфой провела в таких тревожных мыслях не меньше часа. Когда двери спальни отворились, впуская утомлённого зельевара, она уже была готова аппарировать с сыном на руках, так далеко, как только сможет. Бежать и прятаться, пусть даже в маггловском мире. Северус шёл так, словно рассыпался от каждого шага. Наконец добравшись до кресла, он тяжело опустился в него, откидываясь на спинку и прикрывая глаза. - Нарцисса... Совсем недавно ты взяла с меня непреложный обет. Встревоженная хозяйка менора напряженно кивнула. Мужчина оглянулся на дверь и наложил невербальное заклятье, прежде чем продолжить. - В этот раз обет принести придётся тебе. ***       Юный Малфой пришёл в себя лишь к вечеру. Потягиваясь на своей постели, он недоумённо посмотрел в сторону окна. Солнце клонилось к закату, а он ещё под одеялом. Не до конца осознавая, что происходит, он попытался подняться. Но головокружение и тошнота вернули его в горизонтальное положение. Тело было липким и ватным, как после болезни. Он ощущал некую лёгкость, но вместе с тем и жуткую слабость. Его состояние встревожило его, особенно то, что он не смог вымолвить ни слова. Его связки всё ещё не пришли в норму после криков, поэтому из горла вырывалось лишь сипение. Он решил начать с малого и для начала дотянуться до воды. Его руки тряслись, и стакан казался ему тяжелым, постоянно норовя выскользнуть из рук. Сделав пару глотков, он поморщился. Вода неприятно драла горло. Он с трудом отставил стакан и попробовал позвать домового эльфа снова, но попытка лишь вызвала приступ кашля. После чего ему понадобилось не меньше пяти минут, чтобы выровнять дыхание. В третий раз он позвал эльфа шёпотом, на зов откликнулись. Через три минуты на его постели появился поднос с едой, через десять в его покои постучали и вошли. - Мама, – хрипло и со свистом поприветствовал он. - Тише-тише, тебе нельзя пока говорить, – взволнованно лепетала Нарцисса. Её голос был почти счастливым. Она была рада видеть своего ребёнка в сознании, с аппетитом уплетающего завтрак. Подумаешь, что хрипит. Всяко лучше, чем наблюдать за ним в агонии, не зная, чем помочь, и ощущая себя отнюдь не магом, но ничтожным смертным. Взволнованный голос матери и шелест её платьев успокаивал Драко. Он улыбнулся ей, соглашаясь хранить молчание. Неуверенно кивнул крёстному, встречая его вопросительным взглядом, на что зельевар бросил взгляд на поднос. Мол: «Доешь сначала, разговоры потом». Драко странно себя чувствовал под изучающими взглядами крёстного и счастливыми матери. «Они ведут себя так, будто я чудом избежал смерти» - эта мысль заставила его замереть. Он уставился в тарелку и бессознательно коснулся левой рукой места укуса. Но под рукой ничего не оказалось. Кожа чистая, бинтов нет, ничего не болит. Он убрал руку с шеи и посмотрел на свою ладонь. В сознании мелькнули янтарные глаза, заставив его вздрогнуть. Аппетит пропал, и он отодвинул от себя поднос. - Сынок? – Нарцисса дотронулась до его руки. Он растерянно оглянулся на мать, затем перевёл взгляд на крёстного. Его брови сошлись к переносице из-за усилий, которые он прикладывал, чтобы выговорить вопрос. - Что... Договорить ему вновь не дали, его мать сжала его руку, чтобы он прекратил. - Всё хорошо милый. Ты был напуган и отбросил их выбросом стихийной магии, – Нарцисса говорила быстро, скорее убеждая в этом себя, чем своего сына. Северус сидел молча. Он смотрел на своего крестника тяжелым взглядом, но ничего не говорил. И было непонятно, говорила ли его мать правду или нет. Единственное, что вынес для себя Драко - во взгляде крёстного не было ни жалости, ни отвращения. Это должно было его успокоить, но изнутри его грыз червячок сомнения – «что-то не так, чего-то не хватает». Он не сводил глаз с мужчины в кресле, пока его мать радостно щебетала о том, какой он везунчик и как всё хорошо закончилось. Однако ничто в мужчине не выдавало беспокойства или ложности происходящего. В конце концов, Драко отвёл взгляд и обнял мать, стараясь её успокоить. И, возможно, у него бы это вышло, если бы не весточка от Тёмного Лорда. В которой тот интересовался: не погиб ли юный Малфой, так как последний не отозвался на зов метки.       Немая сцена. Помните выражение «Слона-то я и не приметил»? Во всей этой ночной кутерьме они совершенно запамятовали о Тёмном Повелителе, и, разумеется, никто и не думал проверять метку Драко. Северус и Нарцисса безмолвно переговаривались взглядами: «Что сказать Лорду? Что сказать Драко? Метка исчезла?». И если бы юноша не был ослаблен недомоганием и сообщением Повелителя, им, несомненно, пришлось бы туго. Однако наследник сам разрешил ситуацию. - Я всё таки стал оборотнем? – его шёпот прерывался свистом и кашлем, а сам он с горечью оглядывал лишённое клейма предплечье. Северус выгнул бровь и бросил взгляд в сторону Нарциссы, – «Оставим всё как есть?». Блондинка слегка качнула головой, одновременно пожимая плечом, прежде чем обернуться к сыну, приобнимая за плечи. - Сынок, послушай меня, в этом нет ничего страшного... - Ни-че-го страшного? – прерываясь на каждом слоге из-за саднящего горла, прошипел Драко. – Я оборотень, мама! – отчаянно вымолвил он, сбрасывая с себя её руки. Его губы были поджаты, было заметно, что он еле сдерживает рыдания. И когда из его глаз одна за другой покатились слёзы, он не выдержал и уткнулся лицом в подушку, укрывая голову руками. Нарцисса хотела что-то сказать, но Северус не дал ей такой возможности. Грубо схватив её за локоть, он заставил её встать с постели. После чего зельевар достал из кармана несколько пузырьков и посмотрел их содержимое на свет. Выбрав два фиала, он силой перевернул Драко на спину и заставил выпить зелья.