Scratches on the heart

      В первый день в логове Зума Кейтлин отказывается от еды. Зум говорит, что всё в порядке, он ожидал чего-то подобного. В своём понимании ласки пытается коснуться её волос, но Кейтлин отшатывается с ужасом на лице. Зум уходит. Киллер Фрост говорит что-то из своей стеклянной клетки. Кейтлин игнорирует её.       На второй день Кейтлин в попытке освободиться дергает руками так, что тяжёлые неаккуратно сваренные наручники раздирают запястья в кровь. Зум накладывает повязки при помощи спидфорс и просит больше не делать ничего подобного. Говорит, что наручники — временная мера для её же блага. Добавляет, что любит её. Кейтлин ничего не говорит, сдерживая слёзы.       На третий день она срывает с себя бинты, отбрасывая обрывки почти с отвращением. Наручники ложатся на свежие царапины, это чертовски больно, но она упрямо сжимает зубы, не позволяя себе ни звука. Зум лишь качает головой, бинтует Кейтлин руки снова и напоминает, что она ничего не ела больше шестидесяти часов. Опять безрезультатно пытается протянуть к ней ладонь.       На четвёртый день Кейтлин отказывается и от воды тоже. Стоит Зуму уйти, как стакан летит в стену, осыпая грязный пол стеклянной пылью. Кейтлин снова срывает повязки и бессильно царапает едва затянувшиеся раны просто от горького чувства противоречия. В этот раз Зум пытается поговорить с ней, на обычной скорости перевязывая израненные запястья. Кейтлин хочет вырваться, но она так ослабела, что Зум не замечает этих жалких попыток. Он держит её ладони с какой-то извращённой нежностью, повторяет, что любит её, и снова просит перестать причинять себе боль. Кейтлин не слышит ни единого слова из его монолога.       На пятый день она находит упавший за кровать длинный острый осколок стекла и долго вертит его в мелко дрожащих пальцах.       — Хватит уже, — бросает ей Киллер Фрост.       Кейтлин лишь крупно вздрагивает от неожиданности, роняя осколок, и непонимающе смотрит в сторону клетки. Киллер Фрост смеётся.       — Мы обе знаем, что все эти протесты бессмысленны. Ты же умная девочка, Кейт, — снисходительно говорит она. — Умные девочки отличаются от глупых тем, что не очень принципиальны и всё ещё живы.       Кейтлин замирает. Она очень хочет быть принципиальной, но она ведь и вправду умная девочка.       Кейтлин выбрасывает осколок. Больше не трогает повязки.       — Вот и умничка, — едва слышно комментирует Киллер Фрост.       На шестой день Кейтлин послушно съедает всё, что приносит Зум, и сама просит сменить бинты. Звуки, вырывающиеся из её горла, мало похожи на человеческую речь — Кейтлин ничего не говорила почти неделю. Зум понимает её с трудом. Он удивлён, но с явным удовольствием выполняет просьбу, говорит, как рад тому, что она одумалась. Держит за руки. Кейтлин рассеянно кивает, глядя на длинные пальцы, сжимающие её ладони.       На седьмой день она слушает о его новых планах на мультивселенную. Зум говорит, широко жестикулируя, и Кейтлин согласно кивает в ответ на все его слова. Она не пытается отстраниться, когда Зум прерывается, не закончив фразы, и тянется коснуться ее плеча.       На восьмой день она желает ему удачи перед уходом. Зум почти ласково улыбается и целует её в лоб, Кейтлин улыбается тоже. Зум возвращается на час раньше обычного. Кейтлин спрашивает его, как прошел день, и внимательно слушает длинный рассказ в ответ.       На девятый день Зум лежит головой на её коленях, и Кейтлин гладит его по волосам. Зум позволяет себе задремать. Около сорока минут Кейтлин сидит без движения, чтобы не разбудить его.       На десятый день с её рук пропадают наручники. Зум целует её запястья, скрытые повязками.       Зум обнимает её, уходя. Он выглядит счастливым.       Кейтлин провожает его взглядом, стоя на краю обрыва. Ждёт, когда он скроется из виду.       И прыгает.