Чудеса в ладонях

      Закатный огонь вспыхнул в небе, подсвечивая облака лиловой дымкой. Яркий блик скользнул по окну, и в глазах зарябило от блестящего в лучах солнца стекла, как будто комната превратилась в калейдоскоп из цветных стёклышек. Ослеплённый на секунду пёстрыми пятнами Алек неуклюже задел рукой стоявшую на полке вазу. Тишину разрезал звон битого фарфора. Острые осколки разлетелись по полу, и мысли в голове Алека раскололись, словно антикварная ваза. Перламутровое фарфоровое крошево усеяло персидский ковёр. Пушистый клубок, который Магнус называл Председателем Мяо, шевельнулся в кресле, царапая когтями бархатную обивку, и жёлтые глаза зажглись неодобрительным огнём в полумраке. Он лениво потянулся и спрыгнул, усаживаясь в самом тёмном углу, куда не проникал приглушённый свет лампы, и повёл ухом. Алек ожидал сочувствия от хвостатого сожителя, но получил лишь надменный взгляд, жаждущий горячих разборок.       Алек потёр ладонью вспотевший лоб, и хмурая складка залегла между бровей. Он вспоминал, как Магнус с благоговением водил пальцами по глиняному горлышку вазы и рассказывал о её происхождении с блеском в глазах, как будто смотрел на самую драгоценную вещь в мире. Кажется, это ручное изделие времён ренессансной эпохи. Алек обречённо выдохнул, и воображение живо нарисовало злой взгляд и синие искры на напряжённых пальцах. Совсем недавно он закончил перевозить вещи в квартиру Магнуса и уже успел устроить маленький погром. Никто бы не обрадовался такому сюрпризу.       Солнце переливалось бликами на остатках вазы. Алек сел на корточки и повертел в руках осколок, на котором красовалась сюжетная картинка из какой-то средневековой новеллы. Девушка с кувшином в руках сидела перед ручьём, а за плечами высился зелёный лес. Трещина разбила лицо бедняжки напополам. Большой палец провёл по отколовшемуся горлышку, и губы сжались в тонкую полоску. Он тряхнул головой, смахивая пряди волос, упавшие на глаза, и сказал коту:       – Склеить не получится. Ну, или получится что-то уродливое. Как думаешь, Магнус заметит?       Председатель Мяо мяукнул и посмотрел на нефилима как на тронувшегося умом болвана, который от отчаяния начал разговаривать с котом.       Входная дверь хлопнула, не предвещая ничего хорошего. Алек рывком поднялся, облизывая губы, и понурил голову, как шаловливый ребёнок, предвидевший гневное наказание. Магнус зашёл в комнату и щелчком пальцев зажёг свет.       – Александр, как же я соску… – он оборвал фразу на полуслове и скосил взгляд на осколки, разбросанные у ног Алека. – Что случилось?       Алек повёл плечом, думая, сильно ли обидится Председатель Мяо, если он свалит вину на него, и как долго придётся задабривать пушистого засранца вкусным кормом втайне от Магнуса.       – Ничего. Я стоял рядом, и она упала.       – Сама?       – Сама, – с горячей решимостью повторил Алек.       – Не умеешь ты врать, Лайтвуд, – Магнус зло сузил глаза и сделал шаг вперёд. – Ты ведь знал, как она для меня важна.       В ответ нефилим только молча кивнул, жалея, что у него нет каких-нибудь сверхспособностей, которые помогли бы провалиться сквозь землю. Жёлтые глаза обжигали, словно огонь. Магнус стучал пальцами по бедру. Рассыпанные по полу осколки блестели как будто чешуя, отливающая серебристыми всполохами в тусклом свете лампы. Звёзды, бисером разбросанные по небу, потушили закатный огонь.       – В четырнадцатом веке вазу привезли с островов в Италию, прежде чем она попала ко мне. Один из самых искусных мастеров покрыл её глазурью и расписал вручную. Перед тобой была вещь, которая не имеет цены. Настоящее искусство, – металлический голос Магнуса заставил Алека вжать голову в плечи.       – Прости, – взгляд скользнул по выбеленным прядям в волосах Магнуса и сместился на плечи, обтянутые тёмно-бордовым вельветовым пиджаком. Алек разглядывал мага, чтобы отвлечься от чувства вины, перехватившего горло.       – Одним «прости» тут не отделаешься, – точёные скулы отливали бронзой в искусственном жёлтом свете, и Магнус сам напоминал изваяние эпохи ренессанса. – Александр Гидеон Лайтвуд, будь так добр, выстави ладони вперёд.       Напряжение натянулось тонкой истончившейся нитью. Накалившийся воздух пощекотал загривок. Чувство вины и стыда смешалось в поток несвязных мыслей. Он неуверенно поднял руки перед собой, не понимая, чего ждать, и уставился на Магнуса.       – Ладонями вверх, – скомандовал тот, и на лице не дрогнул ни один мускул. Железная выдержка, чёрт бы её побрал.       Алек послушно перевернул ладони, и голубые глаза зажглись непониманием со смесью любопытства. Магнус подошёл ближе и остановился перед осколками. Он щёлкнул пальцами, и руки заполыхали синими молниями. Искры потрескивали, как будто где-то рядом дотлевали угли в потухшем костре.       Магнус закатал рукава пиджака и взмахнул руками. Комната зажглась бирюзовым светом, и яркие всполохи окутали цветные осколки. Они взмыли в воздух, зависая перед глазами Алека, и закружились в вихре. Председатель Мяо ощетинился и, виляя хвостом, нырнул в дверной проём. Магнус шикнул на кота и улыбнулся. Былая серьёзность улетучилась. Алек заворожённо наблюдал за парящими осколками. Синий вихрь пылал между ними, и поток воздуха остужал мысли. Магнус вновь щёлкнул пальцами, и густой дым замерцал лазурными отблесками.       Спустя мгновение в воздухе повисла целая ваза, подсвеченная голубоватым светом, и плавно опустилась в руки Алеку. Он провёл ладонью по гладкому фарфору, на котором не было ни трещины, и губы растянулись в непрошенной улыбке.       – Есть ещё одна вещь, которая не имеет цены, – Магнус шагнул ближе и обнял Алека. Руки скользнули под футболку, накрывая поясницу, и он прижался губами к мягким губам нефилима. Алек отозвался тихим стоном, утонувшем в поцелуе, и сжал в руках злополучную вазу, ткнувшись носом в щёку.       – Какая?       Магнус улыбнулся, забирая из рук Алека вазу, чтобы тот вновь не разбил её ненароком, и погладил большим пальцем запястье. Тёплые губы коснулись мочки уха и едва слышно шепнули, щекоча кожу дыханием.       – Любовь, Александр. Любовь.