Baby I Am A Sinner (Dark Niall Horan)

Элеонор вызывает такси, в то время как Найл ведет меня на улицу, сжимая мою руку сильнее, чем он думает. Он еще более встревожен и сердит, чем я. Хоть я и хочу сказать ему, что мне не больно и все будет хорошо – я не буду, потому что знаю, что он придет в бешенств. Такси приезжает через пять минут, и я сажусь назад рядом с Найлом. — В "Royal Infirmary", пожалуйста, — говорит он водителю. Я знаю, что он очень нервничает и волнуется, поэтому кладу свои руки на его, чтобы успокоить. — Найл. — Что? — спрашивает он. Его голос спокойнее, чем я ожидала. — Расслабся, пожалуйста. — Я, блять, не могу расслабиться. Кровь стекает по твоим ногам. Я смотрю вниз на свои ноги, которые сейчас очищены, благодаря тому, что Гарри вытер их, пока мы ждали такси. — Я знаю, но пожалуйста. Не нужно беспокоиться. Все будет хорошо. Его напряженное поведение стихает немного, и он сжимает мою руку. — Мне очень жаль. Я просто волнуюсь. Ты уверена, что тебе не больно? — Я не ударилась головой или типо-того, если ты об этом. Найл качает головой. — Эти чертовы ублюдки. Я набью им морду. Я закатываю глаза, но ничего не говорю, потому что знаю, что он обычно угрожает людям, чтобы успокоиться, как ни странно. Мы добираемся до больницы через десять минут, и Найл отдает водителю двадцать фунтов. Он не ждет сдачи, выходя из машины и помогает мне сделать то же самое. Медсестра за стойкой уже смотрит на нас, когда мы входим, поэтому Найл подходит к ней. — Нам нужно увидеть гинеколога. Она беременна и ее столкнули с лестницы, также у нее кровь на ноге. Медсестра кивает и говорит нам идти направо по коридору в кабинет Доктора Латц. Найл делает, как ему говорят, и я едва могу идти с ним в ногу. Он сильно стучит в дверь, после чего женщина открывает ее и приветствует нас. — Вам повезло, я только что закончила со своим последним пациентом, — говорит она и указывает мне на кресло в углу комнаты. — Что случилось? Я подхожу, садясь в него, и жду пока Найл расскажет ей. — Она беременна и упала с лестницы. — Ладно. Ложись, а я возьму образец крови и сделаю УЗИ. Я делаю, как она говорит, даже не поморщившись, когда она втыкает иголку в мою руку. Она зовет медсестру и дает ей образец крови. — Это займет около десяти минут, так что я пока буду делать УЗИ. Затем она втирает какую-то холодную жидкость в мой живот и ждет пару секунд, прикладывая устройство и водя его вокруг. Я прикусываю губу и смотрю на экран, пытаясь понять, что он показывает. — Это странно, — говорит она и щурится, смотря на экран, как будто не понимает, что видит. — Что? — спрашивает Найл. — Я не вижу ребенка. Я смотрю на Найла, который зарылся руками в волосы, дергая их, потому что он уже начинает сходить с ума. — Это значит, что я потеряла его? Что... Раздается стук в дверь и медсестра возвращается с бумажкой. — Я получила результаты, Мисс Паркер. — Ну? — спрашивает Найл. — Вы не беременны. И никогда не были. — Что вы имеете в виду? — восклицаю я, почти падая с кресла. — Я позвонила врачу, который делал ваш первый тест крови, и она сказала, что они случайно перепутали образцы крови с кем-то другим, и глубоко извиняются за это. Мой разум гаснет. Почему-то я счастлива, так как чувствую, что огромный груз упал с души, но с другой стороны – мне грустно, потому что ребенок стал частью меня. — А как вы объясните тот факт, что у нее задержка? — спрашивает Найл. — Результаты показывают серьезную нехватку кальция и белка, что очень настораживает. — Что это значит? — спрашивает Найл, и я уже знаю, что произойдет дальше. Я не хочу, чтобы Найл слышал это, но видимо, другого варианта у меня нет. — Мисс Паркер, вы, случайно, не анорексик, или не сидите на очень сильной диете? Глаза Найла расширяются, и его выражение менятся из непонятного в злое. — Э-э-э... Я не сидела... с тех пор, как была беременна. — Я думаю, лучшее, что мы можем сделать сейчас, чтобы заставить вас вернуться на правильный путь, восстановить ваше питание. Я чувствую, что упаду в обморок от взглядов Найла, но все, что я могу сделать – это кивнуть и принять рецепт от врача, в котором написаны продукты и напитки с высоким содержанием кальция. Удивительно, но Найл ничего не говорит с момента, как мы выходим из больницы, и вся поездка проходит в жуткой, напряженной и наполненной тревогой тишине. — Скажи что-то, — говорю я наконец, потому что не могу больше вынести это молчание. — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Рене? Дерьмо Если он называет мое полное имя, то это очень плохо. — Я не знаю. Просто что-то. Я ненавижу, когда ты молчишь. — Мы собираемся поесть прямо сейчас, — говорит он в итоге и поворачивает направо, на улицу, которая ведет к центру города. Я хмурюсь, но ничего не говорю, потому что не хочу сделать его еще более злым. В конце концов, он выбирает итальянский ресторан, и я обязательно заказываю хорошую, большую пиццу и съедаю ее прямо перед его глазами. Весь ужин/ранний завтрак проходит медленно и в более напряженной обстановке, чем когда мы ехали в машине. — Почему ты злишься? Он останавливает машину и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Ты это серьезно? Почему я злюсь?! Может потому, что ты голодаешь Бог знает сколько времени и можешь умереть! — Это все? — спрашиваю я, надувшись и скрестив руки. Я знаю, что веду себя как ребенок, но это мой защитный механизм, когда я чувствую, что меня загоняют в угол и мне становится неудобно. — Да, это все, — мычит он и смотрит на дорогу, но не заводит машину. Он вздыхает и открывает рот, но потом снова закрывает. — Скажи, что ты хочешь сказать. — Я просто... Я забочусь о тебе, хорошо? И я действительно хочу, чтобы ты была здоровой, потому что я не могу... — Найл останавливается на секунду, думая, что сказать дальше. — Я не могу потерять тебя, после всего этого. — После чего? — спрашиваю я, скрестив руки. Хоть мое сердце и тает из-за его слов, эта дискуссия все еще заставляет чувствовать себя неудобно, и я все еще чувствую необходимость войти в защитный режим. — После того, что ты можешь исправить. Того, с чем я могу помочь. — Ты не можешь просто щелкнуть пальцами и заставить это уйти, Найл. Это расстройство пищевого поведения. Ментальная проблема. Я не могу остановить это только потому, что я хочу. — Нет, но ты можешь попробовать. И я могу помочь. Ты стала анорексичкой, потому что хотела стать тоньше, верно? Я киваю, ничего не говоря. — Ну, ты можешь начать есть больше и маленькими порциями. Я прикусываю губу. — Я могу попробовать. — Пожалуйста. Это все, чего я прошу. — Ну, хорошо, я рада, что мы уладили это. Теперь мы можем идти? На самом деле я немного голодна. Мои слова оставляют улыбку на его лице, и он заводит машину, продолжая движение в направлении первоначального назначения. Я, в конечном итоге, ем всю порцию спагетти, и он везёт меня домой, уверяя, что вышвырнет всех из своего дома, как только попадет туда. - Мы продолжаем встречаться без ссор в течение следующих двух недель, и я так глубоко погружаюсь в экзамены и свидания с Найлом, что даже не замечаю того, что выпускной уже через два дня. Как такое вообще возможно? Я лучше справляюсь со своим расстройством, потому что я не очищала желудок с того вечера в итальянском ресторане, поэтому я стараюсь питаться нормально, но здоровой пищей. Прежде чем я успеваю что-то понять, моя мать уже тянет шапочку выпускника над моей головой и делает тысячи снимков меня и Кэтрин с притворными улыбками. Школьный двор наполнен старшеклассниками, одетыми в шапочки и мантии, и рыдающими взахлеб про колледж и, наконец-то, про самостоятельность, но честно говоря, я в ужасе. Я не хочу, чтобы это закончилось, потому что больше всего мне нравится быть с моей группой. Я знаю, что большинство из нас хотят поехать в Лондон, но Кэтрин, Элеонор и Джейк хотят остаться в Манчестере, и Гарри хочет поехать в Шеффилд, хотя он также подал документы в Лондон. — После этого говношоу, мы едем в Старбакс, — шепчет Найл мне на ухо после того, как мы садимся на свои места прямо перед сценой. — Все мы? Он кивает и оборачивает руки вокруг меня с улыбкой. — Также, я купил нам билеты на фестиваль Лидса через месяц. — Там остались билеты? — спрашиваю я. — Нет, но мой отец знает там несколько человек, так что мне удалось забить нам десять билетов. — Сколько стоит один? — Около тридцати фунтов или типа-того? Я думал, что они будут дороже. — О. Пошли тогда. Я могу заплатить тебе обратно потом. Он фыркает. Я ненавижу, когда он так делает, то есть когда платит за меня. Он чувствует, как я обманываю его, хотя я не хочу и это точно не входило в мои намерения. — Рей, я думал, ты уже знаешь, что мне нравится платить за тебя, когда мы ходим на свидания. — Да, но это не свидание... — Технически – это свидание. Так что перестань настаивать. Ты знаешь, что я никогда не приму твоих денег. Я закатываю глаза. — Такое чувство, что я пользуюсь тобой. — Как ты можешь пользоваться, когда я предлагаю? Кроме того, ты всегда пытаешься спорить. Прежде чем я могу сказать что-то еще, начинает играть музыка, и мистер Брукс поднимается на сцену, начиная свою речь. После он вызывает всех в алфавитном порядке. Когда Найл приходит со сцены со своим дипломом в руках, я целую его в губы. — Я так горжусь тобой, — улыбаюсь я. Он смеется. — Первый блин комом, да? — Я думаю, что там Бог любит троицу, но да, — говорю я, и он садится рядом со мной. — Ох, я только выпустился, дать отдохнуть. Мое имя называют спустя несколько минут, и я обязательно улыбаюсь в камеру моей матери, чтобы она могла сделать кадр и хвастаться об этом десять лет, как с Крисом. Церемония заканчивается примерно через час, когда все банально бросают шапочки, после чего и родители (и ученики) начинают плакать. Я говорю маме, что пойду в Старбакс с друзьями ненадолго, а потом приду домой. Завтра тот день, когда я должна буду получить письмо о зачислении, и я очень нервничаю, но просто улыбаюсь, идя вслед за друзьями в сторону автостоянки. Я еду в Бентли Найла, вместе с Луи, Элеонор, Джейком и Гарри, а Лиам, София и Кэтрин едут с Зейном. После того, как мы получаем наши заказы, мы садимся на улице, чтобы можно было покурить, и Зейн начинает неизбежную дискуссию о колледже. — Итак, завтра мы получим наши письма о зачислении, — говорит он и смотрит вниз на свой напиток. Я знаю, что каждый из нас не хочет конца этой "эпохи", но это должно случиться, чтобы мы могли начать все заново, хотя я понятия не имею, почему каждый из нас хочет начать новую жизнь. — Ты уже выбрал два лучших? — спрашиваю я у Найла, когда тема меняется. — Да. Городской Лондонский Университет и Королевский Колледж. Оба на футболиста. Я улыбаюсь. — Я надеюсь, что меня приняли в Императорский больше, чем в Королевский Колледж. Их программа журналистики лучше. Он кивает и целует меня в щеку. — Нет никаких сомнений, что ты не поступишь. — Я надеюсь, что это так. Было бы лучше, если бы мы пошли в колледж в том же городе. Я не могу подавить в улыбку, поэтому просто зарываюсь носом в его плечо, что заставляет Джейка делать рвотные звуки и весь столик смеяться. Ну, все не может быть лучше, даже если я попробую. - Я просыпаюсь с комом в горле на следующее утро. Уже 11 утра, и это означает, что письма (надеюсь!) должны были прибыть. Мои подозрения подтверждаются, когда я спускаюсь вниз и вижу два конверта на кухонном столе. Мои родители допивают кофе и курят свои утренние сигареты, внимательно наблюдая за мной. — Ну? Разве ты не собираешься открыть? — спрашивает моя мать, когда я наливаю себе чашку кофе и делаю какой-то тост. — Э... Я не уверена, что еще готова. Как-то нервничаю. — Ты хочешь, чтобы я за тебя это сделала? Я качаю головой и сажусь напротив них, перед тем как взять два моих конверта. Есть один из Манчестерского университета, который принадлежит Кэтрин, но, похоже, ее это не беспокоит. Я открываю из Королевского, потому что этот единственный, который меня действительно не волнует; мой выбор – второй вариант. Прочитав первые строки, я улыбаюсь. — Я поступила. — Это потрясающе! — восклицает моя мать. — Да, но это запасной вариант. Дерьмо. Я открываю второй, который из Императорского Колледжа, но мне не хватает смелости, чтобы прочитать его, поэтому я даю его моему отцу. — Ну? — спрашиваю я после нескольких секунд молчания. — Я сожалею. — отвечает он серьезным голосом, и я чуть не падаю в обморок. — Ты серьезно? Он ухмыляется и качает головой. — Шучу, люблю тебя. — ДА-А, — ору я и прыгаю, чуть не сбив стол. — Мы так гордимся тобой, малышка, — моя мама улыбается и отец кивает, прежде чем они оба обнимают меня. — Я должна написать всем, — говорю я и бегу наверх к моему телефону. Групповой чат уже наполнен сообщениями, и кажется, что каждый поступил. Рей: я попала в Императорский!!!!! Зейн: :DDDD Лиам: это хорошо для тебя 👍🏽 София: сука ДАА! Джейк: ДАААААААА!!!! Луи: мы будем универскими приятелями!!! присоединяйся!!! Джейк: ДАААААААААААА Гарри: я тоже поеду в Лондон :D Кэтрин: почему все так рано? :)) Джейк: ДАААААААААААА Найл даже не получил сообщения, поэтому я стараюсь успокоить себя и не переживать о том, попал он или нет (хотя нет никаких сомнений, что он не попадет), и спускаюсь вниз, чтобы поесть. Найл, в конце концов, пишет мне через полчаса, когда я пытаюсь выбрать наряды для фестиваля Лидс, так как мы уезжаем через три дня. Найл: я попал в Королевский! Рей: :) это так здорово! Найл: 😘😘 С улыбкой на моем лице, я начинаю вытаскивать одежду и подбирать наряды для трех-дневного фестиваля, который будет своего рода последним "ура" перед тем, как мы все окунемся с головой в универ. Очень грустно думать об этом, если честно, потому что менее чем через два месяца, мы пойдем разными путями для достижения наших мечт (хотя нам, вероятно, еще предстоит встречаться и продолжать общаться в беседе whatsapp). После того, как я заканчиваю с вещами, я сажусь за стол и захожу на сайт Колледжа, чтобы увидеть, куда я собираюсь попасть. Это страшно, но одновременно и интересно. - Это вторник утро, когда Найл останавливается перед моим домом на своем Бентли. Кэтрин, он и я едем на фестиваль вместе, так как мы все поделились на группы по три или два человека. Мы будем проживать в палатках в течение трех дней, но я рада, тем не менее. Я собрала гигантский чемодан, хотя знаю, что не буду использовать даже половину одежды оттуда, но знаете, девушка должна быть уверена, что у нее есть много вариантов. Я одета в пару джинсовых шорт (типичный девчачий наряд на любой летний праздник, если честно), белый топ с "Boys" на нем, белые конверсы и джинсовую куртку, что я как можно. Лидс находится примерно в часе езды, так что я не заморачиваюсь, снимая туфли. Становится слишком комфортно, потому что я знаю, что Найл водит как маньяк, и вероятно, мы доедем за тридцать минут. — Насколько большие палатки? — спрашиваю я пятнадцать минут спустя. Найл убавляет громкость, взглянув на меня. — Они на пять человек. Джейк останется с вами, девочки. — Ес, — улыбаюсь я и прибавляю громкость. Я взволнована увидеть "The 1975" и "Arctic Monckeys", хотя последних я уже видела в живую. Фестиваль официально начинается в десять утра, но мы приезжаем только к одиннадцати, и нам еще предстоит установить палатки на холме. Это всегда самая трудная часть, потому что 90% из нас не знают практически ничего об установке палаток. Слава Богу, Лиам, который потеет, как свинья, ставит обе палатки. После того как все готово, мы размещаем наши чемоданы и забиваем себе место, потому что мы, конечно же, трехлетние. Я, в конечном итоге, буду спать между Софией и Джейком, как мы всегда делаем, когда ночуем друг у друга. — Я выйду покурить, — говорит Джейк, и оставляет нас, девочек, внутри. — Ты можешь поверить в это... Это наше последнее 'дело' вместе? Прежде чем мы разойдемся? — вздыхает Кэтрин и ложится на свой спальный мешок. — Не говори так, мы увидимся снова, — дуется Элеонор. — Да, но мы будем слишком заняты с универом и другими вещами. Перри... Она рассказывала, как ее мать заканчивала со своей группой друзей. Все молчат, как всегда, когда кто-то упоминает Перри. — Знаете, что? — говорю я. — Мы все забываем о перспективе на ближайшие три дня и имеем самое веселое время за всю нашу жизнь, — продолжаю и ободряюще улыбаюсь. — Для Перри. Девочки улыбаются, и мы все толпимся, обнимаясь. — Для Перри. - Основное и единственное, что на самом деле кажется интересным для нас сегодня – это "The 1975", которые будут только после восьми вечера, так что мы занимаемся собой, проверяя окрестности и собираясь перекусить. Мы садимся на какие-то мягкие кресла, которые были рядом со стендами с едой, бургерными и кебабами. Найл садится рядом со мной, и как только я делаю первый укус, он подходит ближе, чтобы прошептать мне на ухо: — Я так рад, что ты правильно питаешься, детка. Я закатываю глаза. — Я делаю это с прошлого месяца, Найл, это старые новости. — Да, но я все равно скажу. Мы тратим весь день дурачась в фотобудке и делая много фотографий, что обычно делают, а когда остается всего тридцать минут до "The 1975", мы пробираемся к главной сцене. — Я чувствую, что шашлычок поднимается, — говорю Джейку, через некоторое время, после выступления танцевальной группы. — Сука, тоже самое, — отвечает он и обвивает руку вокруг меня, притягивая к себе. — Ты говорил с Гарри о универе? Он качает головой. — Мы собираемся поговорить после завершения фестиваля. Не хочу портить и все такое. — Не хочешь тоже в Лондон? Тогда ты можешь быть со всеми нами? Джейк улыбнулся, и я знаю, что есть что-то, о чем он мне не сказал. — Что это? — спрашиваю я, выстрелив в него строгим взглядом. — Меня приняли в Манчестер Метрополитен, но я также подавал в Городской Университет Лондона и поступил. Я собираюсь удивить его. Моя челюсть упала на пол, и я прихлопнула ее рукой. — Сука! Почему ты не сказал мне раньше? Он пожимает плечами. — Хотел сделать тебе сюрприз, но ты слишком любопытная. Я прыгаю и обнимаю его, после чего мы начинаем качаться в стороны. Из всех в нашей группе, Джейк и София были, наверное, единственными людьми по которым я бы плакала, потому что мы были друзьями так долго, и если я не буду видеть их каждый день, то это разобьет мне сердце. — Хорошо, по какой причине все обнимаются? — встревает Найл, и кладет руку в защите на моей пояснице. — Серьезно? Я гей, — смеется Джейк и делает шаг назад прямо в объятия Гарри. — Да, — говорит Гарри и целует его в затылок. Танцоры благодарят всех, прежде чем они покидают сцену, так как "The 1975" должны быть в любой момент. Я не могу дождаться песен: 'Sex' и 'Robbers', потому что они наши с Найлом. (Да, иногда мы занимаемся сексом под "The 1975", но никто не должен об этом знать.) Когда наступают первые удары 'Girls', каждый сходит с ума и начинает кричать. — Это наша песня! — кричит София Джейку и мне на ухо. Она помещает обе руки вокруг нас, и мы кричим вместе с песней. — BITE YOUR FACE TO SPITE YOUR NOSE! SEVENTEEN AND A HALF YEARS OLD... В один момент, во время исполнения песни, София, я и Джейк делаем между собой бутерброд и начинаем танцевать, пока песня не заканчивается. После приходит 'Robbers', так что я отстраняюсь и прижимаюсь к груди Найла, но у него, кажется, есть другая идея, когда он приседает вниз и поднимает меня вверх, чтобы я сидела на его плечах. Лиам делает то же самое с Софией, и мы сплетаем наши пальцы, поднимая руки вверх. Джейк уже знает, что случилось, поэтому он фотографирует нас и поет один. Найл, видимо, думает, что он Халк, потому что он держит меня на своих плечах следующие три песни. Когда наконец-то приходит "Sex", он ставит меня на ноги и тянет меня к себе, чтобы мы могли двигаться против друг друга, как делаем всегда. Он шепчет слова песни на ухо и держит свои руки на моей талии остальную часть песни. Когда Мэтти поет – но если мы собираемся что-то cделать, то мы могли бы также просто трахнуться – Найл начинает целовать мою шею. Я не могу ничего поделать, но отталкиваю его, потому что возбуждаться в середине концерта, когда так много людей вокруг, не самый лучший пейзаж. Я не одна, кто эксгибиционист. "The 1975" заканчивают этой песней, поэтому люди скоро начинают уходить. — Кто-нибудь хочет выпить? — Зейн подсказывает и указывает на гигантский бар. И, честно говоря, кто мы такие, чтобы отказать выпить с группой? Каждый получает водку с яблочным соком, после чего мы садимся на подушки рядом. Хоть там и тепло, ветер дует сильнее, чем обычно, и это означает, что наши волосы все больше и больше растрепываются с каждой секундой. — Твои волосы выглядят, как плохая комедия, — говорю я Найлу, и уже чувствую напиток ногами. Я немного захмелела, но это даже не близко к будучи пьяной. Это хороший вид, когда ты в хорошем настроении, и пока достаточно трезв, чтобы думать о своих действиях. — Эй, — дуется Найл, но тем не менее улыбается. — Прекрати хамить, я заставил тебя кончить. Гарри начинает смеяться рядом с нами, поэтому я стреляю ему взглядом, чтобы заставить его замолчать. Он поднимает руки вверх в защите и возвращается к своей предыдущей дискуссии с Луи и Элеонор. Теперь, когда я смотрю на все, мне становится ясно, как многое изменилось за восемь месяцев. Восемь месяцев назад, у Гарри и Луи было тайное... что-то, и теперь они оба в счастливых отношениях, но оба все еще очень хорошие друзья. Восемь месяцев назад, Зейн не знал, что делать со своей жизнью, и теперь он поступил в один из лучших художественных школ в стране. Восемь месяцев назад Кэтрин была влюблена в Перри... и сейчас... вот. Восемь месяцев назад Джейк был тем типом парня, который встречался не больше, чем на одну ночь, и теперь он влюблен в Гарри. Восемь месяцев назад Лиам и София абсолютно ненавидели друг друга, и теперь они встречаются и поступают в один университет. Восемь месяцев назад Найл и я даже почти не знали друг друга, и теперь мы как лучшие друзья. Но самое главное, восемь месяцев назад моя самооценка была настолько низка, насколько это это возможно, и я думала, что ничего лучше уже не будет. И сейчас я счастливее чем когда-либо.