Религиозные войны

Ему сорок. Ему сорок и он нервно потеет как пятиклассник. В общем-то, ничего удивительного. Каждый, кто видел их в деле, покрывается холодным потом лишь от блеклого воспоминания. Бедняга напротив него выглядит не лучше. Он нервно теребит шелковый платочек и время от времени проводит им по лбу и обширным залысинам. Они в дорогом ресторане в деловом центре Нью-Йорка. Сейчас время ланча, но роскошное заведение для бизнесменов закрыто. Их четверо: два клиента, он сам и его нервный коллега. Да стенографистка скромно сидит в углу, опустив голову. Ему сорок. Он окончил престижный университет, имеет блестящую карьеру, двоих детей и жену, которой изредка изменяет. В любое другое время он собран и спокоен, но сейчас никак не может избавиться от липкого пота и ужаса, вызванных совершенно дикими, угрожающими взглядами с противоположных концов стола. Его клиент совершенно спокоен. Безупречного кроя темно-синий костюм-тройка в тонкую нежно розовую полоску и белоснежная накрахмаленная рубашка, хрустящая от свежести, идеально сидят и нигде не помялись. И никакого признака холодного пота(!). Он взирает на своего оппонента в безмолвном споре об очередном пункте договора. Правая рука, ухоженная и холеная, с золотым кольцом тонкой работы на безымянном пальце покачивает вперед-назад стакан виски. Кажется, он заколдовал лед в стакане, потому что тот никогда не тает и самого себя, потому что вылакал уже полбутылки и все еще трезв. Его оппонент не пьет алкоголь и даже кофе не пьет. И вообще это женщина. Совсем юная хорошенькая шатенка с молочной кожей. Она тоже серьезна и собрана и прожигает его клиента грозным взглядом. Ее локоны убраны на затылке, на ней приталенный черный кружевной костюм от Дольче (он знает наверняка, потому что совсем недавно пришлось раскошелиться на подобный для любовницы) и белая блузка. На руках два кольца: тонкая золотая пластинка на безымянном пальце правой руки и роскошный бриллиант в платине на безымянном левой. Его клиент первым подает голос: - Не может он сам выбирать? Женщина фыркает и объясняет, словно глупому ребенку: - Нет, на этом строится моя теория воспитания. Он не может вырасти, не зная ничего о вере. Тогда он естественно примет твою сторону! Игра в гляделки возобновляется на долгую минуту. Он вновь покрывается холодным потом. - Он примет мою сторону, потому что это разумно. - Как ты можешь?! Бог спас тебе жизнь! Мой клиент устало потирает переносицу. Переговоры длятся больше двух часов. - Это сделали врачи и мой отец, передавший кровь. - С божьей помощью! - О боже, ты серьезно? Лицо женщины пылает, в гневе она переводит взгляд на своего адвоката, не одобряя его молчание и бездействие. - Это не просто моя прихоть. Это часть жизни и восприятия. Если не будет религии, как привить ему моральные принципы? - Сделать из нормального человека фанатичного католика - не значит привить моральные принципы. - Я не... Мужчина поднял руку вверх, в недвусмысленном приказе замолчать. - Довольно, Блэр. Он должен уметь логично мыслить и думать своей головой. А не тратить время на детские сказочки об ангелочках, летающих на облачках, - со злобный оскалом на лице гаркает его клиент. Возможно, на сайте сплетница.ком его все же не зря назвали Дьяволом. На лице женщины появляется непритворное выражение боли. И он понимает ее. Неуважительный жест, открыто предпринятый лишь бы заткнуть ее, и колкий тон его клиента - картина маслом. Она не плачет, но глаза покрывает пелена. Ее рука неосознанно, в инстинктивной попытке защитить ложится на выступающий живот. Его клиент улавливает этот жест. Его лицо вдруг смягчается. - Господа, - он обращается сразу ко всем, хотя взгляд остается прикован к изящной ручке женщины на животе, - нам пора сделать перерыв. Прошу оставить нас на несколько минут. Он точно не будет спорить. Ему нужна вода и свежая рубашка. Он вскакивает и выходит вслед за другим адвокатом и стенографисткой, слегка прикрывая за собой дверь. Это были изматывающие переговоры. Подумать только! Он убил годы на обучение и практику ради этого?! Чтобы оказывать юридическую помощь в составлении договора… о воспитании ребенка?! Серьезно? Чак Басс, серьезный бизнесмен, владелец много миллиардной компании, убил два часа на переговоры с собственной женой о воспитании их еще не родившегося сына. И его женушка, сама жесткий руководитель модного бренда одежды, охотно пошла на это. Он знает о многочисленных слухах, окружающих экзальтированную парочку, но лишь сейчас убеждается в верности некоторых из них. Когда он уходит, дверь остается приоткрытой, и ему открывается удивительное зрелище: сам Чак Басс становится на колени (о боже!!!) перед его хрупкой женой, прикладываясь губами к утонченной ручке на животе и бормоча извинения. Он осторожно прикрывает дверь. Они нуждаются в уединении. Есть шанс закончить переговоры раньше. А ему все еще нужна вода и свежая рубашка. Через 15 минут он, свежий и вновь готовый к бою, возвращается. Его коллега тоже выглядит более собранным, и даже стенографистка как-то приободрилась. Они не говорят, но бросают друг на друга сочувственные взгляды. В конце концов, они все в одной лодке. Они входят без стука. Чета стоит возле стола и он держит в своих руках ее руки, говорит ей явно что-то ободряющее и … улыбается. Настоящей, широкой улыбкой, которую он никогда не видел и никогда не увидел бы, если бы они не стали свидетелями личного разговора супругов. Его клиент замечает их, его лицо мигом каменеет. Нет и следа нежности на его твердом собранном лице. Он обнимает жену за талию и обращается к присутствующим: - Мы готовы продолжать. Спектакль продолжается, его герои занимают позиции согласно отведенным местам. В этот раз переговоры идут быстрее, но вопрос религии остается животрепещущей темой. - Церковь по воскресеньям? - Никогда. - Крещение в месяц? - Лучше в семь. - Семь месяцев? -Лет. - Чак!!! - Блэр. Его клиент игриво усмехается. Напряженные переговоры превращаются в игру. Шатенка шумно выдыхает в деланном раздражении, даже ее забавляет их собственная категоричность. - Ладно. Что ты предлагаешь? - Праздновать все праздники. Окрестим, если сам захочет. Если будет спрашивать, скажем, что он католик. И никакой церкви по воскресеньям. - Я бы поспорила с тобой, но через два часа у Лили прием, а я совсем не готова. Так что придется согласиться. И она снова раздраженно вздыхает. Его клиент явно сдерживает смех. - Конечно, ты согласна вовсе не потому, что это разумно, а из-за приема Лили. Миссис Басс метает в сторону мужа уничижительный взгляд. - Да, ЧАК. Закончим с этим. Через полчаса довольная чета в обнимку направляется к черному блестящему лимузину, в руках каждого увесистый договор о воспитании, отпечатанный стенографисткой и нотариально заверений(!). Его коллега громко и облегченно выдыхает. Они сердечно жмут друг другу руки, как близкие друзья, хотя познакомились только сегодня. Он растерян. Он может бросить любовницу и попробовать растопить ледяное сердце супруги. Или бросить обеих и отправиться искать свою женщину, перед которой встанет на колени в попытках вымолить прощение и будет улыбаться так, как не улыбается никому в этом мире. Только ей, единственной.