what brothers are for

      Папирус никогда бы не смог забыть взгляд Красного, когда он резко выворачивал из-за угла или входил в комнату без предупреждения. Страх, вспыхивающий в его глазах, не давал Папирусу покоя, хоть он и притворялся, что не замечает. В любом случае, мысль, что этот несчастный напуганный монстр всё ещё ассоциирует его с кем-то ужасным, вроде своего Папируса, всегда приносила боль.       Но он мог это понять. Абсолютно точно.       Он сидел на диване, смотря телевизор с выключенным звуком. Кто знает, почему, но была уже середина ночи, а он всё не мог заснуть. К тому же Гастер спал довольно чутко, и Папирус не хотел разбудить беднягу.       Прошли недели, и жизнь вернулась в привычное русло. Красный нашёл работу, как Санс и Папирус. Гастер всё ещё осваивался. С тех пор, как парочка путешественников во времени вернулась, Санс впервые остался у Альфис с ночёвкой, хотя раньше делал это еженедельно. Папирус полагал, что бессонница связана именно с этим, ведь именно Санс обычно спал наверху и успокаивал Красного и его отца перед сном. Даже если они не нуждались в этом.       Папирус мог понять и это тоже. Он знал, что эти двое способны о себе позаботиться, но у него всё ещё было ощущение, что он должен за ними приглядывать, следить, чтобы они были в безопасности. Особенно это касалось Гастера — боже, у него в голове был полнейший хаос. Порой Папирусу хотелось завернуть его в одеяло и рассказывать шутки до тех пор, пока все его страхи и грусть не уйдут, но подобное вряд ли бы произошло. А даже если да — одними только шутками не вылечить сильнейшее беспокойство, сравнимое со стрессовым состоянием. Он не думал, что чувствовать себя хуже Красного вообще возможно, однако это была большая ошибка.       Папирус смотрел в потолок, потерявшись в мыслях, когда услышал шум наверху. Первым на ум пришёл Гастер, но мгновение спустя до него дошло, что кто-то говорил во сне, а Гастер этого делать не мог.       Он немного подождал, прежде чем выключить телевизор, и услышал это снова — звук, похожий на хныканье. Его душа забилась.       Папирус был слишком ленив, чтобы идти, так что он просто телепортировался к комнате Санса и остановился, чтобы прислушаться ещё раз. Он не любил беспокоить Красного, но уловил ещё один всхлип, и решил, что лучше сейчас проверить, чем потом жалеть.       Дверь со скрипом открылась. Санс свернулся в клубок на своём матрасе, спрятав лицо от Папируса, но он всё равно видел, как тот дрожал во сне. — Красный? — тихо позвал он. В ответ прозвучал слабый стон, такой же надрывный и грустный, как предыдущие, но когда монстр подошёл к матрасу и поглядел вниз, Красный всё ещё спал. Папирус опустился на колени и мягко положил ладонь на плечо друга. — Красный, — прошептал он. Скорее всего, ему снился один из этих проклятых кошмаров, потому что даже прикосновение не разбудило скелета. Его лицо сморщилось, и он выглядел таким испуганным и уязвимым. Папирус легонько потряс его за плечо. — Красный, давай же, друг, просыпайся.       Это помогло. Санс тут же очнулся и резко стряхнул руку с плеча. В комнате царил полумрак. Красный уставился на Папируса дикими глазами и быстро отполз назад, вжимаясь в матрас. — П-прости, Босс, мне жаль, — всхлипнул он. — Я встал, в-встал... — Это я, Красный, — Папирус не смог сдержать грусть в голосе.       Глаза Санса были огромными и напуганными, когда их взгляды встретились. Он дрожал. Прошла вечность, прежде чем он посмотрел в сторону и моргнул, осознав, что Папирус — вовсе не тот, за кого он его принял. Папирус ничего не сказал. Он ждал, пока Красный что-либо сделает, но тот лишь странно рассмеялся. — Чёрт. Я думал, что ты... вот же чёрт. — Всё в порядке, приятель, мы с ним довольно похожи. Ты как?       Он не ответил. Он замер на месте, посреди комнаты, глядя куда угодно, но не на Папируса. — Красный, серьёзно, всё нормально. — Да уж... — он осёкся и на секунду поймал пристальный взгляд Папируса, прежде чем отвернуться снова.       Скелет глубоко вздохнул, не раздражённо или злобно, но грустно. Он подвинулся к Сансу, садясь рядом. — Хочешь поговорить об этом? — предложил он. — Я... нет, я не знаю. Это сложно. Это так сложно. — Всё в порядке. Ты не обязан рассказывать, о чём был сон.       Какое-то время Красный буравил взглядом пол. В доме было тихо, если не считать его учащённого дыхания, но и оно успокаивалось. Папирус терпеливо ждал. — Он обычно... ты знаешь. Он... это был чёртов ад, — Красный снова плакал. Папирус положил руку ему на спину и мягко кивнул.       Санс глядел на него всего мгновение, прежде чем вытереть слёзы рукавом его толстовки. — Он наказывал меня за то, что я спал или дремал, или просто... потому что мог, наверное. И ему серьёзно нравился этот ошейник, хех, — Красный усмехнулся, но это прозвучало фальшиво. Белые огоньки в его глазницах померкли. — Довольно извращённо. Он на... — Санс остановился и подтянул колени к груди. — Можешь не продолжать, если не хочешь, — осторожно сказал Папирус. — Я же был его братом. Я был его проклятым братом.... чёрт побери, — у него вырвался хриплый смех. — Когда он сделал это впервые, я... я просто... чёрт. Чёрт.       Папирус погладил его по спине. — Боже.... Иногда я пытался отбиваться, но всё становилось только хуже. Я не думал, что вообще может быть что-то хуже, чем собственный брат, который... — Красный шумно вздохнул, — он не прекращал, пока я не начинал умолять об этом, или пока он не заставлял меня... о боже.... Я не хотел.... Я совершенно не хотел... — Я знаю, — нежно сказал Папирус, приобнимая рукой всхлипывающего монстра и притягивая его к себе. — Я знаю, дружище. — Не говори Черничке, — прорыдал Красный. — Я не хочу, чтобы он знал, что я... я чёртов.... — Не скажу. Это не твоя вина. Ничто из того, что он с тобой делал. — Я сосал его проклятый член, — прошипел Красный, уткнувшись в колени. — Я позволял ему издеваться надо мной, потому что он пригрозил набить мои глазницы дерьмом, и я.... Я даже не сопротивлялся. — Ты просто пытался выжить. Это он заставлял тебя заниматься всем этим. Виноват он, а не ты.       Красный уткнулся в толстовку Папируса и вцепился в него, заглушая рыдания оранжевой тканью. — Шшш... всё хорошо, приятель, — пробормотал Папирус, обнимая плачущего монстра. — Я с тобой. — Я был его проклятым братом, — простонал Красный в его грудь. — Я с тобой, — повторил Папирус, не зная, что можно ещё сказать. — Теперь я твой брат, и к чёрту этого другого Папируса, ладно? Этот парень не заслуживает быть твоим братом. — Я был таким же уродом. Я же... ты знаешь, что я сделал, чёрт. Проклятье. — Ты был одинок и напуган, и сделал это, потому что хотел умереть... — Папирус никогда бы не нашёл оправданий тому, что монстр сотворил с Сансом, но сумел простить его уже давно. — Красный, ты же знаешь, что он тебя не винит, как и я. Ты был в ужасном месте и пытался выжить любым способом.... но ты изменился. — Мне снилось это... то, что он делал, и что делал я, и.... боже, это такой кошмар. Чёрт.... Мне так жаль. — Тогда ты был готов умереть, чтобы защитить меня и моего брата, — мягко сказал Папирус. Он обнял Красного чуть сильнее. — Мы никогда об этом не забудем. Чёрт, приятель, ты же спас нас обоих. Ты намного лучше, чем он когда-либо был, и я всегда буду рядом с тобой. Не забывай об этом, хорошо? — Я безнадёжен, — пробормотал он, но прильнул ближе к Папирусу, устраиваясь рядышком. — Ты хороший, — сказал Папирус. Он похлопал его по руке. — Честно, всё в порядке.       Красный ненадолго затих. Папирус прижался к его лбу своим — это был простой и невинный жест, который они с Сансом делали с детства, но Красный всегда воспринимал его как невероятный акт милосердия. — Спасибо, что был рядом, — прошептал он спустя какое-то время, беспомощно смотря на высокого монстра. — Прости, что разбудил, и за всё это дерьмо... — А, не волнуйся об этом, я даже не спал. Кстати, как насчёт того, что я останусь на ночь? Раз уж здесь есть свободная кровать и вообще... — Я был бы рад. — Хорошо, потому что это мой дом, и я сплю, где хочу, — ответил Папирус, вставая и протягивая Красному руку.       Они улеглись. Папирус в кои-то веки спал на нормальной кровати, а не на диване. Он всё ещё переживал за Красного, и ему хотелось бы сделать хоть что-то с этими кошмарами. Слова Санса эхом отдавались в его сознании.... они ведь были братьями. И всё равно Папирус... — Эй.... Пап? — Хм? — он взглянул вниз и увидел на лице Красного странное выражение. — Спасибо... ну, за всё, — тихо сказал он. Санс завернулся в одеяло, и выглядел так печально, разбито и беззащитно.       Папирус ощутил, как его душа дёрнулась. — Не стоит, Красный. Для этого ведь и нужны братья, да? — ... да.