Куда и как сильно?

Простодушный, вечно прямолинейный, беззаботный, симпатичный и до ужаса высокий. Мне всё время становилось не по себе рядом с ним. И дело было даже не в моих комплексах по поводу своего не очень высокого роста, просто что-то было в нём такое, из-за чего я постоянно ощущал себя с ним неуютно. Когда он только-только пришёл, я ждал от него нападок и придирок к моему росту, однако он не издевался надо мной. Он ни над кем не издевался. Хайба просто всегда говорил, что думал, или не подумав говорил, за что часто получал либо от меня, либо от других членов команды, чаще всего от именно от меня. Он никогда не отвечал на тумаки, никогда не огрызался. Лев просто спрашивал, что он сделал не так, и ему всегда объясняли, однако он забывал о том, что ему говорили уже на следующий день. Мне казалось, что Хайба просто тупой, но его успеваемость в учёбе говорила совсем об обратном. С его силой и ростом он мог легко пресечь любые попытки как-то его коснуться или ударить, но Хайба никогда даже не заикался об этом. Молча принимал своё наказание, даже если не до конца понимал, где он допустил ошибку. Лев для меня был странным человеком. Во время разминки на одной из тренировок Хайба врезался мне в спину, а затем тут же схватил за плечо, когда я начал падать вперёд. Сущий пустяк и уже обычное дело, ведь Лев во время бега на улице часто отвлекается, смотря по сторонам. Такие столкновения у него не редкость. — Смотри, куда бежишь, — раздражённо произнёс я и резко повернулся ко Льву лицом, тот вздрогнул и отшатнулся на полшага назад. Я удивлённо вытаращил на него глаза. Хайба сам с не меньшим удивлением глядел на меня. Мы оба замерли. Он ведь подумал, что я его ударю? Впрочем, этого действительно стоило ожидать. Мне приходилось часто его шпынять за всякие оплошности. Я делал это даже чаще, чем остальные, ведь Хайба всё время то врезался в меня, то говорил что-то о моём росте, то при мне начинал пороть всякую фигню или дурачиться. И вот сейчас он тоже ожидал удара, которого не последовало. Я бы не стал его бить за такой пустяк, даже несильно, даже в шутку, но, похоже, Лев всё-таки думал, что я это сделаю, потому как в данный момент он удивился моему бездействию. Мне стало ужасно стыдно. До меня внезапно дошло, что я всё же перегнул палку. Многие моменты можно было проигнорировать, слова – пропустить мимо ушей, дурацкое поведение – простить, можно было не прибегать к насилию. Я хотел что-то ему сказать, однако на ум ничего толкового не приходило. — Извините, Яку-сан, — произнёс Лев, и голос его прозвучал холоднее, чем обычно. Вежливо поклонившись мне, Хайба в один шаг обогнул меня и побежал дальше. Во время тренировки он вновь заговорил про мой небольшой рост, но на этот раз я никак не отреагировал. Это, мягко говоря, удивило команду: Такетора тут же подскочил ко мне и стал кричать, всё ли со мной в порядке, и может ему, в таком случае, самому врезать Льву. Кенма устремил в мою сторону весьма выразительный взгляд, говорящий о том, что он тоже заинтересован в такой моей перемене. Куроо же решил испытать судьбу и тоже отпустил шутку про мой рост, за что тут же получил с размаху ногой по ягодицам. В команде всполошились ещё больше. Вопросы сыпались на меня один за другим: — Почему ты тогда не ударил Льва? — Тебе он нравится? — Хайба тебе угрожал? — Ты не услышал, что сказал Лев? Я закатил глаза, ведь вопросы наваливались на меня сплошным потом, которому, судя по всему, не было конца, но мне так и не давали ответить. Когда я открывал рот и попытался объяснить, что я уже совсем загнобил Хайбу, как меня перебивали. В итоге я просто сдался и продолжил стоять, выслушивая всё, что у меня спрашивали. Так продолжалось до тех пор, пока ко мне не подошёл Лев, теперь шквал вопросов и обвинений обрушился на него. Однако, парень нисколько не обращал на них внимания, он как-то странно посмотрел на меня, а затем слегка наклонился. Всё почему-то сразу смолкли, стоило ему только обхватить рукой моё запястье, а я окончательно запутался в происходящем, Мне захотелось спросить, что же делает Лев, когда тот неожиданно сильно ударил себя моей ладонью по щеке. Я изумлённо вытаращил на него глаза, немедленно вырывая руку из его слабого захвата. Хайба продолжал спокойно стоять и смотреть на меня, словно ничего такого не произошло. Тишина в зале стала ещё тяжелее и ощутимее. Кожа Льва на месте удара стала краснеть. — Извините, — произнёс он, поклонился, а затем окинул быстрым взглядом, собравшихся вокруг сокомандников, развернулся и отошёл в сторону. Тренировка возобновилась через минуту в немом молчании. Постепенно команда стала приходить в норму после увиденного, а спустя несколько минут все стали вести себя как обычно, в том числе и я. В том числе и Лев. Не знаю, как так получилось, но мы, не договариваясь ни о чём, переодевались после тренировки медленнее остальных. Я то и дело утыкался в телефон, а Хайба просто изображал сильную усталость. Он очень медленно снимал с себя спортивную форму, неторопливо надевал чистую одежду и складывал все вещи в сумку. Члены команды похоже догадались о том, что мы хотим поговорить наедине, особенно я, поэтому переоделись быстро. И вот через каких-то 10 минут мы сидели напротив друг друга совсем одни в пустой раздевалке. — Что это было на тренировке? — первым подал голос я, внимательно рассматривая лицо Льва. Мне всегда было неуютно оставаться с Хайбой наедине, этот случай не был исключением. Только сейчас я отчётливо чувствовал, что Хайба действительно не так прост, как кажется на первый взгляд. Даже обычное простодушное выражение исчезло с его лица, взгляд потемнел, губы были плотно сжаты, а брови слегка нахмурены. Лев был неестественно напряжён, и это напряжение передалось мне тоже. — Я просто сделал за вас то, что обычно вы делаете самостоятельно, — ответил Хайба, не сводя с меня внимательного взгляда зелёных глаз. Он темнил. За то время, что он тренировался и учился с нами, я неплохо его узнал, так что у меня не было никаких сомнений насчёт того, что Лев недоговаривал. — Я никогда не бью тебя по лицу, — мой взгляд скользнул чуть ниже на красный след на щеке парня, — тем более с такой силой. — Я просто не рассчитал, — спокойно произнёс Лев, — не мог же я схватить вас за ногу и ударить себя по бёдрам. — Говори, пожалуйста, правду, — попросил я, скрестив руки на груди. От простодушного и беззаботного парня не осталось и следа, передо мной сейчас сидел не тот Хайба, что обычно с громким криком и яркой улыбкой просил ему пасовать. Это был не тот Хайба, который еле сдерживая улыбку умолял у меня списать конспект по английскому. Такого Хайбу я ещё никогда не видел – защищающегося. — Вы уверены, что хотите её знать? — мне показалось, воздух в раздевалке резко накалился до предела. Я кивнул головой и сделал глубокий вдох. Лев последовал моему примеру, тяжело вздохнув. Он прикрыл глаза, а затем слегка поддался вперёд, упираясь локтями в свои колени и опуская голову. Лев колебался, я буквально видел его нежелание объяснять ту свою выходу, да и вообще происходящее в целом. И всё же я от своего не отступался, терпеливо ожидая, пока Хайба решится. Через несколько минут Лев шумно втянул носом воздух, вскинул голову и посмотрел мне прямо в глаза. Сейчас. — Мне нравится боль, — мне показалось, что я ослышался, — я люблю, когда вы бьёте меня, поэтому я, можно сказать, стараюсь слегка действовать вам на нервы. Несколько долгих секунд я смотрел Хайбе прямо в глаза, пытаясь разглядеть там насмешку или что-то наподобие этого, но парень был до безобразия серьёзен. Это не какая-нибудь неудачная шутка, это правда. Чёрт возьми. Я нервно сглотнул накопившуюся во рту слюну. Это была тайна Льва, но почему-то плохо от неё стало именно мне. Всё это время, когда я бил его, ему это нравилось. Всё это время он нарывался. Я не понимал, какие эмоции сейчас испытывал, их было столь много. Удивление, страх, недоумение. Никакого презрения или отвращения не было, но я чуть было не назвал его ненормальным. Однако, стоило мне только взглянуть на выражение его лица, как эти слова застряли у меня поперёк горла. Нет, его ни в коем случае нельзя было как-то обзывать. Господи, зачем я вообще решил выпытать это у него? У Льва был виноватый вид, он мял в руках край рубашки и старался избегать со мной зрительного контакта. И дураку было понятно, что он сам никакого восторга от сложившейся ситуации не испытывал. Я закрыл глаза, снова глубоко вдохнул и медленно выдохнул раскалённый воздух. — Хорошо, подойди, — произнёс я внезапно севшим голосом. Мне не совсем было понятно, что конкретно я собирался сделать. Лев медленно поднялся со скамейки, подошёл, еле волоча ноги, и встал около меня. Он продолжал отводить взгляд в сторону, всё его лицо горело красным. Я встал на ноги, а затем взглянул на свои руки. Мне не верилось, что я реально собираюсь это сделать. — К-к-как сильно и куда? — спросил я, вызывав у Хайбы изумление. Он вытаращил на меня глаза и даже слегка приоткрыл рот. Мне стало ещё больше не по себе. Одно дело бить человека из-за раздражения с целью какого-то наказания, и совсем другое – бить человека, чтобы сделать ему приятно. — Не заставляйте себя, Яку-сан, — заметив моё напряжение, произнёс Лев. Он накрыл своими тонкими холодными пальцами мои ладони. И тут я понял, что действительно не обязан это делать, я ничего не должен был Льву, а тем более это. Но чувство вины за то, что я заставил Хайбу открыть мне свой постыдный секрет, не давало мне покоя. Мне следовало взять на себя ответственность? Мне следовало ударить его? — Всё нормально, Лев, — сказал я, уверяя в этом только себя самого, — пока тебе приятно – всё нормально. — Да, но это неприятно вам, — возразил Хайба, сжав в своих руках мои ладони. — Куда и как сильно? — проигнорировал я реплику Льва и почувствовал, как тот напрягся. Он прикрыл глаза, оставил мои руки в покое и неторопливо расстегнул рубашку, после небрежно кинул её на скамейку. Хайба стоял передо мной открытый и до невозможности смущённый, но очень уверенный. Несмотря на то, что он оголил свой торс, я упорно смотрел на его лицо, внимательно следя за тем, какие эмоции испытывает Хайба. В голову лезли странные мысли о том, что, когда я бил раньше, стараясь причинить только боль в наказание за его слова или действия – всё было, вроде как, нормально, но стоило мне узнать о том, что боль приносит ему удовольствие, как сразу же возникли проблемы. Я усмехнулся — Слабо, — вырвал меня из размышлений Лев, вставая передо мной на колени, — по нетронутой щеке. Воздух из лёгких словно выбили точным ударом в солнечное сплетение. Я с трудом сделал один вдох. Мне казалось, это всё сон. Однако стоящий на коленях и полуголый Хайба не желал никуда исчезать. Он слегка закинул голову назад и отвернулся, подставляя то место, куда мне следовало ударить. Я собрался с духом, слегка замахнулся и очень слабо шлёпнул Льва по щеке. Тот не шелохнулся, не открыл глаз и вообще никак не отреагировал. Но только я открыл рот, чтобы что-нибудь у него спросить, как он произнёс: — Сильнее. — Л-ладно. Я взял замах побольше и ударил ощутимее. Громкий шлепок ладони о мягкую кожу заставил вздрогнуть меня самого, но не Хайбу. Лев так и стоял на коленях с закрытыми глазами. Меня начинало трясти, мне просто было сложно поверить, что я занимаюсь таким, что я… Что я делал? Это нравилось Льву? Этого Лев хотел? То есть ему хорошо? Что-то не похоже. — Пихните меня ногой в грудь. Сильно. Я чувствовал, как Лев контролирует ситуацию, контролирует мои действия, и мне становилось дурно. Нельзя было сказать, что всё это мне было до ужаса противно. Мне было просто страшно. Это был страх перегнуть палку, так что я действительно пихнул Хайбу ногой, но не сильно, как того просил Хайба. Он упал на спину, и уже лёжа на полу, вытянул ноги и расставил руки в стороны. Я заметил, как светлые волосы на его руках встали дыбом, а по телу пробежались мурашки. Должно быть пол холодил ему спину. — Мы можем остановиться, пока мы не зашли слишком далеко, — Хайба внимательно рассматривал моё лицо, пытаясь прочесть на нём ответ. Слишком далеко? Разве мы уже не пересекли черту? Разве слишком уже не наступило? — Вы мне нравитесь, Яку-сан, — оглушил меня Лев своим признанием. — В этом заключается главная проблема. Я хочу, чтобы вы понимали истинное значение для меня ваших действий. Когда вы прикасаетесь ко мне или бьёте, то моё тело реагирует возбуждением. Я хочу, чтобы вы это осознали, ведь у меня нет никакого желания использовать ваше неведение себе в удовольствие. — Твоя честность не даёт тебе жить спокойно, ведь так? — только и спросил я, хватая со скамейки рубашку Льва. Я ему, чёрт возьми, нравлюсь. Он возбуждается из-за меня. Он беспокоится о том, чтобы я всё, мать его, понимал. Ничто из его слов не вызвало у меня отвращения или отторжения, лишь лёгкую панику, ведь я понятия не имел, как мне реагировать. Если отвергнуть его сейчас – будет потом сложно играть вместе в одной команде. Но смогу ли я принять его признание, когда до этого мгновения ни разу не думал о нём, как о партнёре в романтических отношениях? Я молча протянул Льву его рубашку, тот быстро принял её из моих рук, сел на полу и стал одеваться. У Хайбы плохо получалось застёгивать пуговицы из-за дрожащих рук. Я зажмурился, сдавил переносицу пальцами, а после послал всё к чёрту и сел рядом с ним на корточки, отбрасывая его руки в сторону. Мне с этими злополучными пуговицами удалось справиться легко, а вот со своими мыслями – нет. У Льва же всё было наоборот: он чётко понимал, что чувствует и думает по поводу всего происходящего, вот только теперь он не мог хорошо контролировать себя. Он весь трясся одновременно от холода и от переполнявших его эмоций, казалось ещё пара минут, и он тихо заплачет. От былой защитной невозмутимости не осталось и следа. — Успокойся, — я обхватил ладонями его горящие щёки и заставил посмотреть на себя. — Хорошо. — Я не могу ответить взаимностью на твои чувства, — произнёс я серьёзным тоном, — но отмахнуться и отвергнуть тебя я тоже не могу. Поэтому, дай мне время, Лев. — На раздумья? — усмехнулся Хайба. — На привыкание, — поправил я его, а затем отпустил. — Господи, — Лев усмехнулся и устремил взгляд в пол, — я же псих, извращенец, а вы собираетесь ещё нянчиться со мной. — Я не считаю тебя психом или извращенцем. А теперь вставай с пола и пошли уже, наконец, по домам. Я встал в полный рост и протянул Хайбе руку, чтобы помочь ему встать. Лев скосил глаза на протянутую ладонь и по-доброму рассмеялся: — А у вас хватит силёнок? — Ты сейчас огребёшь. Снова. И тебе не понравится.