Закрой глаза, открой рот

На стене мерно тикают часы, отмеряя секунды. За окном пролетает очередная тачка, на миг разрывая пространство шорохом шин, соприкасающихся с асфальтом. В моей комнате сегодня необычайно жарко. Может, потому что ты рядом? Нет, я просто закрыл окно на ночь. Боюсь замерзнуть летом. Это кажется смешным, но я правда ужасно мерзну в это время года. Но этой ночью никакой холод мне не страшен. Ты же согреешь меня, правда? Ох, о чем я сейчас думаю? Мне уже не холодно. Тело пылает огнем от твоих прикосновений, пусть ты всего лишь гладишь мой живот, очерчивая еле заметные кубики пресса. Готов уже от одного этого ощущения стонать в голос, но держусь, кусая губы. А ты лишь продолжаешь свои ласки, целуя меня в щеку. Ты настолько сентиментален или это я нетерпелив? В последнее время я стал слишком любопытным. Сплошные знаки вопроса. Касания становятся всё горячее, опускаясь ниже, на мой пах, и от одного такого движения тихий, едва слышный стон на мгновение заглушает тиканье часов. Как ты мог так... И снова стон. Я даже не успеваю думать, как ты вновь касаешься меня там с каждым разом всё требовательнее. Долгий требовательный поцелуй, развратная самодовольная улыбка на твоем лице, и снова... Снова. Чувствую твоё возбуждение бедром, и сам возбуждаюсь, двигаю тазом, плавно изгибаясь, создавая трение между нами. Щипаешь мои соски, задрав футболку, ни на секунду не прекращая поцелуй, лишь игриво отстраняясь на мгновение, чтобы помучить меня и увидеть мое лицо. А другая рука всё еще трет мой член через ткань хлопковых шорт. Могу поспорить, что я красный как рак, даже чувствую, как горят щеки. Но ты лишь продолжаешь, а что я... Что я могу против тебя? Тем более, когда ты такой страстный... Обнимаю твою шею руками, переваливаясь на бок, толкаясь тазом в твою ладонь, бедром натирая твой член, так заботливо заводя тебя еще больше. Уже предвкушаю интересное продолжение, а ты так бессовестно отталкиваешься от моих губ, отдавая предпочтение шее, целуя теперь ее, покусывая, оставляя пятна засосов за собой. Выгибаюсь, по-прежнему потираясь о ладонь, которой ты двигаешь, надавливая в определенные места, выбирая самые чувствительные точки. Ты знаешь всего меня наизусть, но это не мешает тебе вновь касаться меня, будто открывая заново. И это мне в тебе нравится. Тебе не надоест даже самое приевшееся занятие, ты всегда будешь увлечен мною. И я в это верю, как малое дитя в Деда Мороза. Поцелуи становятся всё ниже, убираешь руку от паха, от чего из груди вырвался недовольный полу-стон полу-вздох. Теперь очерчиваешь ладонями торс, покрывая его поцелуями, безжалостно кусая, полностью удовлетворяя все свои желания. Дыхание становится всё тяжелее с каждым твоим движением, комната наполняется нашими вздохами, тихими стонами, и никакие часы не могут нас сбить с этой чудесной мелодии тел. Прикрываю глаза, упиваясь прикосновениями, сжимаю твои волосы в кулак, из-за чего ты недовольно рычишь и кусаешь сильнее. Вздрагиваю от боли, пробежавшей по телу током, и отпускаю, поглаживая затылок, закусывая губу, чувствуя твой язык на своем животе. Но мне уже давно хотелось большего, да и тебе тоже, но всего лишь из-за твоей наглости мгновение полного слияния тел отдалялось всё дальше и дальше. Это начинало порядком бесить. Наверное, лишь поэтому вновь хватаю тебя за волосы, силой притягиваю к себе, впиваясь в губы грубым поцелуем. Теперь чувствую, ты понял мои серьезные намерения. Играть я больше не хотел, слишком сильно изнывало тело от желания. Переворачиваешь меня на спину, нависая надо мной. В твоих глазах какая-то чудная хитрость, что хорошего не предвещало. Может быть, сегодня ты будешь излишне дерзок со мной? Этого мне и не хватало... — Похотливая сучка... С этими словами грубо целуешь, кусая до крови мои губы, терзая их еще больше. Не могу не ответить тебе на это, укусив за верхнюю губу. Как сорвавшиеся с цепи собаки, ей богу. Отстраняешься. Неужели переборщил? Раскаяние не успевает заполнить меня, как ты, не теряя времени, садишься мне на грудь так, что пах оказывается слишком близко к моему лицу. Но тебя это ничуть не трогало. С озорной, до жути хитрожопой улыбкой произносишь сладким, но в то же время повелительным тоном: — Закрой глаза, открой рот. Конечно, тут же понимаю, к чему идет дело. Но зачем так официально? Не в силах отказать, открываю рот, закрыв глаза. Не впервой минет делать, что уж там. Но уши горели, на щеках всё еще играл предательский румянец. На мгновение не ощутил твоего веса на грудной клетке, шуршание. Наверное, трусы снимаешь. Предвкушение, нетерпение и тиканье часов, капающее на мозги. Чувствую твое приближение. Момент истины. Но тут в рот падает какой-то предмет. Поперхнулся в шоке, даже привстал, скинув его с себя. И тут прочувствовал. Леденец. — Какого хрена?! А ты лишь засмеялся, увидев мое лицо. Ну да, конечно, давай прикалываться надо мной и ржать в самый ответственный момент! Ты как всегда. Такой непредсказуемый. И такой любимый. Черт! Кидаю в тебя подушку, ты ловишь ее и обнимаешь, продолжая ржать. Отчаяние просто захлестывает меня, видя твою самодовольную физиономию. — Ну готовься, сукин сын... Сжимаю руки в кулаки, опустив голову. Слышу твое тихое «Ой». Ты знаешь, что сейчас за этим последует. Пытаешься сбежать, но я быстрее. Хватаю тебя за талию, валю на кровать и щекочу. О, я знаю, как сильно ты боишься щекотки. Извиваешься подо мной, умоляя прекратить эти пытки. Но кто же тебя послушает? Моя месть страшна, ибо я тоже знаю тебя, как свои пять пальцев. Через несколько минут мне просто надоедает. Отпускаю тебя, нежно обняв и чмокнув в щечку, переводя языком леденец, что всё это время покоился за щекой. — Больше так не делай... Ты улыбаешься, пытаясь восстановить дыхание, как после бурного секса, и целуешь в висок. — Обязательно буду. Я же люблю тебя. Знаю, что ответа тебе не нужно, ты всё и так прекрасно знаешь, поэтому просто прижимаюсь к твоей теплой груди, которая должна согревать меня каждую ночь этого лета, и прислушиваюсь к биению чужого сердца, созвучного с часами, что продолжали свой ход, разгрызая чертов леденец с лимонным вкусом. — Но ты всё равно мне должен секс.