Гермиона Грейнджер и Агония золотой троицы

      А в начале июля погиб Рон Уизли. От этой новости я уловила лишь легкое сожаления где-то внутри, но ничего более.       Еще в середине мая Министерство под предлогом пресечения преступности ввело в Ольстере особое положение и прямое правление из Лондона. Естественно, это всколыхнуло протесты со стороны свободолюбивых северных ирландцев, которые уже несколько веков добивались выхода из состава магической Британии и воссоединения с Ирландией. Эти протесты, в свою очередь, воскресили древнюю организацию темных магов, известную во всем остальном мире как ИРА.       Подразделения ИРА всегда отличались жестокостью и внезапностью нападений и своей неуловимостью. При этом боевики ИРА учли уроки прошлого, когда они не гнушались убийствами мирного населения и заработали себе репутацию террористов — теперь их нападениям подвергались только базы авроров и мракоборцев, учреждения госуправления Британии, благодаря чему завоевывали популярность у ирландского населения. Не проходило недели без известий об очередных столкновениях мракоборцев с ирландскими магами. В одном из таких боев и погиб Уизли, попав в засаду со своим отрядом.       В конце июня Министерство решило окончательно закрутить гайки в Ольстере и ввело прямое министерское правление, полностью лишив североирландские территории свобод, которыми они пользовались на протяжении многих веков. И с этого момента ситуацию можно было описать только одним словом: война.       Министерство Магии с самого начала конфликта стало использовать в своей риторике тему патриотизма. Патриотические настроения захлестнули всю Британию, вознеся до небес популярность Министра. Но в стране еще оставались здравомыслящие люди, которые видели порочность этого искусственно созданного конфликта, его негативные последствия, которые не заставили себя ждать с самых первых дней противостояния Британии со своей колонией. И по этой линии намечался серьезный раскол общества… которое еще не отошло от прошлых сражений и которое, видимо, было готово к новой крови.       Ситуация требовала принятия скорейшего решения и от Партии Свободы и Независимости, и от Фракции Дома Гринграсс. Совещание для выработки согласованных решений и действий решили провести в формате «три на три»: семейство Гринграсс, включая Дафну (а я никогда не думала, не смотря на нашу дружбу и доверие, что она не является человеком верным своему дому) и я в кампании Билла и профессора МакГонаггл. Местом проведения выбрали поместье Гринграсс из соображений безопасности.       Дискуссия выдалась достаточно жаркой, не смотря на наш союз. Было очень трудно выработать общую концепцию из-за различия в ряду наших сторонников. Если уж у сторонников нашей Партии Свободы и Независимости не было единства в вопросе поддержки военных действий из-за разнородности их состава, то во фракции Гринграсс этот вопрос стоял чрезвычайно остро — Древнейшие и Благороднейшие Дома Британии разделились почти поровну на сторонников и противников войны в Ольстере в зависимости от своих экономических интересов.       Взвешивая все за и против, мы вынуждены были принять компромиссное решение. Фракция Гринграсс будет высказывать свою позицию о неделимости Британии и допускать возможность военного решения вопроса. Партия Свободы и Независимости же будет категорически выступать за мирное решения ольстерских противоречий вплоть до увеличения автономии ирландской колонии. Плюсы и минусы такого решения были очевидны — это было лучшее решение из худших, но слишком уж возобладал военный патриотизм в умах Британии. Такое решение было принято для того, чтобы сторонники того или иного способа решения ольстерского вопроса могли бы остаться нашими сторонниками, сторонниками или Партии Свободы и Независимости, или Фракции Гринграсс. То есть данное решение не несло положительного решения, оно было направленно лишь на минимизацию потерь. Для того, чтобы получить хоть какие-то дивиденды от сложившийся ситуации, был организован фонд «Поддержки раненных и госпиталя Св. Мунго».       На этом мы решили пока остановиться и собраться снова при каких-либо изменениях ситуации.       Позже у себя в офисе я вернулась к вопросу деметоров. Почему-то он мне сейчас казался особенно важным. Мне не давала покоя эта фраза, записанная на листке пергамента:

Нужно то, за что не жалко умереть

      Это моя мания или же ключ к разгадке тайны. У меня не было доводов ни за одну из сторон.