It's consuming me

«Хорошие отношения похожи на танец и строятся на тех же правилах. Партнерам вовсе не нужно крепко держаться друг за друга: запутанные, но радостные, быстрые и свободные, они уверенно двигаются в такт. Рука в руке, лицо к лицу, спина к спине — неважно, как именно мы танцуем. Мы просто знаем, что наш партнер движется в том же ритме, мы вместе вырабатываем структуру нашего танца и незаметно подпитываемся им.» (с) Энн Линдберг. Подарок моря. Как вернуться к себе и жить просто. Рваный сбивчивый ритм, в такт ему дыхание, в такт ему каждое движение – руки вперед, прогиб в спине, шаг вперед, поворот, шаг назад, кувырок. Он ломается пластмассовым Кеном, частыми вдохами пропуская через себя музыку, и выдыхает ее резкими отточенными движениями под взбудораженный рев толпы вокруг. Он двигается в маленьком кольце скользкого пола, толпа напирает со всех сторон, и уже нельзя разобрать, где последняя голова, которой интересно увидеть… Ночь вторника, и у него, так пафосно называемый, дэнс-батл, и пусть противник просто неприлично хорош, у Джей-Хоупа, такого всего из себя Hopeless, есть, что противопоставить. У него есть танец. И пусть этот танец в груди болит, и каждое движение – лишнее кровотечение внутри, он не остановится. Высокий, темно-рыжий Джей-Хоуп в узких кожаных штанах и любимой кожанке раскидывает руки в стороны, громыхая браслетами, и делает круговое движение головой, мельком оглядывая толпу. Взгляд неожиданно спотыкается о яркую рыжину чьей-то головы. Под факелом волос обнаруживаются квадратные черные очки, прищуренные глаза, а в губах карандаш… Сердце предательски пропускает удар, концентрация теряется, взгляд ползет дальше по белоснежной футболке, по рукам, в которых карманный скетчбук формата А5… Голова возвращается в исходную позицию, но глаза все еще там, на странном пареньке, который так похож… Карандаш выводит плавные изогнутые линии, пронзительные глаза сканируют Хоупа, не оставляя без внимания ни одну маленькую родинку, каждую волнительную подробность подтянутого тела… - И долго ты еще будешь меня рисовать? – недовольное, сонное, с легким оттенком южного акцента. Красная челка ниспадающая на лукаво прищуренные глаза художника, и карандаш поднесенный к пухлым розовым губам. На плечах снова невесомые руки, и каждое движение кроет. Кроет все сильнее, пока пульсация в висках не начинает заглушать музыку, а сердце не начинает выскакивать из груди. Больно. Чертовски больно. Как же горят ребра… Стоп. Он падает на колени под оглушающие аплодисменты, к нему подбегают друзья, хлопая по плечам, что-то орут, он выхватывает их улыбки и кусочки их имиджа – руки в кольцах, повязанную поверх черных джинсов клетчатую рубашку, серую футболку с Нирваной, рэперскую кепку козырьком назад. Заплывшим взглядом Хоуп ищет горящие волосы, но первый ряд темен и пуст. Странный паренек с альбомом в руках ушел. The thought of you… *** В детстве всегда думается, что быть взрослым - классно. Просто, без всякой двусмысленности, оговорок и неточности - классно. Потому что там такоооое... эх - что "такоооое", конечно, не понятно, но оно есть. И оно притягивает, туманит рассудок, даже опьяняет. А потом как-то оказывается, что миров у взрослых много. Например, тот, где в двадцать уже нужно думать о покупке квартиры, машины, содержании семьи, работе, стареющих родителях и невыгуленной собаке. Есть еще тот, где бесконечный отрыв, секс, наркотики, рок-н-ролл, иногда еще это называется "пожить для себя", но какое к черту для себя, тут скорее вне себя выходит. Существуют люди, оказывающиеся в третьем мире - идейном. Большая мечта, вроде "я хочу написать книгу", "стать великим инженером" или "ограбить Лувр" – поглощает их. Но есть люди, и их сегодня большинство, одержимые идеей соулмейтов. - Сказками про соулмейтов детям промывают мозги похлеще интернета. Я вот не понимаю, например, на кой мне надо искать какого-то непонятного человека, чье имя, видите ли, написано у меня на теле? Мне что, заняться больше нечем, как искать виновника космического портака на моей руке или ноге или, где еще там эта штука может появиться? – громко рычит Намджун, вываливая на поднос несколько салатов. Чимин, стоящий за ним, равнодушно пожимает плечами, а ждущий неподалеку Юнги уверенно кивает, соглашаясь. Хосок сонно зевает, положив подбородок Чимину на плечо. Тема соулмейтства уже измусолина, заезжена, проговорена до дыр, но они все не успокаиваются. Действительно, сложно успокоиться, когда на тебе имя человека, которого ты не знаешь, никогда не видел, даже никогда не думал о нем, а тут два слова на руке, ноге, жопе, навечно привязывают тебя к нему, незнакомому, неродному. И связь это не абстрактна - ты чувствуешь не свое настроение, тебя снедает не своя боль, ты начинаешь искать встречи, прикосновения, сначала не осознанные, мимолетные, потом более понятные, привычные, родные, необходимые: подольше подержать за руку, покрепче прижать… Хоуп улыбается и кусает Чимина за ухо. Тот вскрикивает, и едва не роняет поднос на Намджуна. -Хен! – недовольно кричит черноволосый невысокий Чимин в дранных на коленях черных джинсах и черной же рубашке. – Ты меня убить решил?! Хосок ловит взгляд Ким Намджуна, в котором читается: «Если эта прилипчивая зараза испортит мне пиджак, я тебя, Хоби, закопаю», - и еще лучезарней улыбается. - Вы, парни, такие сонные! – щебечет он, пританцовывая и накладывая себе тонну разных закусок к тонкасам. – Я решил, что взбодриться не повредит. Юнги ржет, одобрительно похлопывая друга по плечу. - Меня сейчас взбодрит защита презентации об экономических проблемах Швеции, - фыркает злобный после первой пары Намджун, падая на стул и зарываясь рукой в белые растрепанные волосы. - Может лучше кофе? – предлагает Чимин, присаживаясь рядом с ним. Блондин кивает и утыкается вилкой в мясо, а Юнги ловит момент и просит Пака принести старенькому хену тоже, желательно сразу два. - С сахарком? – дразнится брюнет и убегает, пока в него не прилетело салатом. Юнги умеет. Юнги бы зеленью не поскупился. Как и майонезом. - Интересно, - комментирует Намджун, провожая взглядом убегающего младшего, - если ты ему все-таки врежешь, он забудет про то, что ты с похмелья сахар с солью перепутал? Юнги пожимает плечами, в начале десятого ему лень даже задумываться об этом. Впрочем, как и в любое другое время суток. - Интересно другое, - влезает неугомонный Джей-Хоуп, у которого энергии прибавилось с победой на вчерашнем батле. Иначе никак не объяснишь его неадекватную активность в такую рань, - Как можно дружить с такой богической задницей, а Намджун? - На что это ты намекаешь? – Ким давится очередным куском и громко кашляет. – Спроси у Юнги, они же друзья детства! Юнги отвечает Хосоку ленивым взглядом и роняет голову на руки, благо, свой завтрак он отодвинул в сторону. Чимин вскоре возвращается, удерживая в руках четыре стакана с горячим, дымящимся кофе. Это должно быть чертовски больно, но он мужественно терпит и обворожительно улыбается, протягивая хенам живительный напиток. -Знаете, что я только что узнал, - интригующем тоном говорит он, делая маленький глоток своего горячего кофе. Хоуп чувствует сильный запах зерен, и уверенно идентифицирует американо в пластиковом стаканчике. Чимин пьет без сахара и молока, что вводит просто в феерический ступор того же Намджуна, который меньше чем капучино пробовать не возьмется. – Первое место в межинститутском конкурсе рисунков занял Ким Тэхен. Намджун едва вскидывает брови, Юнги сонно мычит. - Да ну вас! Это же тот самый Тэхен, про которого слухи ходят! - обиженно надувается черноволосый, делая еще один глоток, и громко шипит, потому что слишком много горячей жидкости попало в горло. - Блин, ну дуть тебя мама не учила? – Намджун отбирает стакан, пока тот его не уронил, и подливает немного воды из стоящего ледяного графина. - Прости, - тянет Пак, благодарно улыбаясь, но тут же возвращается к разговору, - Высокий, ярко-рыжий, в квадратных очках и вечно что-то рисует, ну? – нетерпеливо подсказывает Чимин. – Это же одногруппник Намджуна-хена. - Ах, этот, - Ким оживляется первым. – Точно, creepy boy, вечно один, ни с кем не здоровается даже, на парах молчит, и все время что-то рисует в своем альбомчике. - Скетчбуке,- машинально поправляет Хосок, вспоминая вчерашнего парня. – Походу, он на батле был. Стоял, на меня пялился и рисовал. Действительно, странненький, какой-то. А что, совсем ни с кем не общается? - Думаю,- задумчиво говорит Пак, пододвигаясь к Намджуну, который уже успел потерять интерес к беседе и уткнулся в книгу.- Что когда человек увлечен своим делом, ему не особо до общения, да, хен? Ким мычит что-то неразборчивое, а Чимин удобно устраивает свою голову на его плече. Точнее, так как Намджун намного выше, у него получается только прислониться к предплечью, но по блаженной детской улыбке очевидно, что этого достаточно. - И что, это вся его странность? Он рисует и не водится с людьми? Звучит совершенно нормально, - Юнги принимается за второй стакан своего эспрессо. – Если бы у меня был шанс, тоже бы манал общаться с зомбированным человечеством. То деньги на уме, то судьба, нет ну как так? Но к несчастью, вместо шанса у меня двенадцать лет дружбы с Чимином. - Просто ты еще свою судьбу не встретил, и деньгами не обзавелся, вот и говоришь,- Чимин щурится, показывая язык. - Ага, ну, а ты встретил? – передразнивает его Шуга, поправляя съехавшую шапку с лейблом «Суприм» на затылке. Пак лишь вздыхает печально. - Тогда не выебывайся, - подытоживает Намджун, закрывая книгу. – Все, убирайся с руки, твоя голова тяжелая. - Это потому что в ней есть знания! – улыбается Чимин, поднимаясь и подхватывая свою сумку. «Или дурь» ,- тихонько добавляет Юнги, но младший его игнорит. – Идем гулять после пар, хен? - У меня четыре, - пожимает плечами блондин. – Ребята, вы как? - Пошли, я как раз успею по делам забежать и вернуться, - соглашается Юнги, залпом допивая кофе. - Приводи своего creepy-боя, - кивает Хосок. – Думаю, он нам как нельзя подойдет. *** Последнюю пару, когда у тебя лекция по философии, очень сложно просто просидеть. Аджума старой закалки уверенно и очень убедительно рассказывает про великих немецких философов, о гениальных корейских мыслителях, проводивших параллели необычной физической системы соулмейтов с глубокими душевными потребностями. Хоуп слушал в пол уха, стараясь отвлечься. Таблетка, принятая за несколько минут до начала пары, начала действовать, сердцебиение замедлялось, суетный разум успокаивался. - Ты веришь в это? – одногруппник, с которым они сидели за соседними партами, ткнул его в плечо. - Во что? – непонимающе нахмурился парень, оборачиваясь. – В судьбу или в то, что Ницше считал себя универсальным соулмейтом, на заднице которого было выгравировано имя всего человечества? Теперь пришла очередь хмуриться соседа. Он тихонько прыснул. - А, реально, что ли?- уточнил он, поглядывая на увлекшуюся преподавательницу. - Реально, - пожал плечами Хоуп. – Только на копчике у него был безобразный шрам, вот и поди пойми, то ли потому что человечество сдохло давно, то ли потому что по пьяне упал на что-то острое. - А в соулмейтов веришь?- не унимался парень, явно нашедший в лице Хосока достойного собеседника. К несчастью, Хосок его таковым не нашел, а потому моментально пресек эту игру в двух филосфов, где один из них идиот. - Сам факт существования соулмейтства подтверждает имя О Рин жирным курсивом у тебя под глазом, а считаю ли я, что это единственная возможная форма отношений, то прошу тебя заметить, что наш мир слишком большой, чтобы это было так. А так как ты подразумевал тупой вытекающий из этого намека вопрос, есть ли у меня чье-то имя, то скажу откровенно… - Хосок наклонился к нему, парень подался вперед, и тогда Хоуп во все горло проорал ему на ухо, - На философии предлагаю думать о философии, а не о том, кого трахает твой одногруппник! Конечно, после этого, возмущенная преподавательница выставила говорунов за дверь, и расстроенный парень послал Хоупа куда подальше, прикрикнув «ненормальный». Обидно только по одной причине – еще час надо где-то шататься. *** В курилке на крыше второго этажа на небольшой скамейке сидит Чимин, вытянув ноги и увлеченно с кем-то общаясь. Хоуп подходит немного ближе, не желая отвлекать, и закуривает, прислушиваясь к чужому разговору, потому что скучно. - И что, он вот прям так ей и сказал? – искренне удивляется Чимин. Стоящий рядом собеседник – высокий подтянутый парень с африканскими косичками в высоком хвосте, в широких штанах и майке-безрукавке, выставляющей на показ внушительные мускулы – утвердительно кивает. - Ага, сказал, что соулмейт - это тот человек, с которым ты не просто можешь быть, а обязан. Сказал, что даже если ваши чувства друг к другу чисто дружеские, если имя проявилось у обоих, вы уже не сможете друг без друга, вам физически нужны прикосновения и взгляды. Вы чувствуете эмоции друг друга, и это может не свести с ума только в одном случае, когда вы эти эмоции делите, ну, знаешь, как в танце. Чимин согласно мычит, мол, конечно, он понимает, он же танцор. И не то, что Хосок, не какой-то там, а в студии, с хореографом и официальным разрешением выступать в Скай Доме. - Да, делить эмоции на двоих –идиллия, - глаза Чимина светятся радостью за друга. Кажется, он готов быть счастливым за каждую подзаборную шавку, получившую кусок колбасы от сжалившихся прохожих, как и соболезновать любому промокшему котеночку, потому что: «Ну, хен, как же так, если бы это был твой котенок, тебе бы не было его жаль?», Не жаль Чимину, судя по всему, только себя самого. -Ну, - не унимается Пак, - вы теперь вместе? Собеседник ухмыляется. - Куда он от меня денется, - он вытягивает руку, показывая, очевидно, имя. – Мама разрешила нам жить в ее старой квартире. Но на самом деле, я ее понимаю, если бы ко мне пришел сын, и сказал, привет мам, мой младший брат – мой соулмейт… Думаю, сыновей у меня больше не было бы. Чимин смеется, еще раз поздравляет парня, и позволяет себе заметить докурившего Хосока. - Хен, - он машет рукой, - что ты там жмешься, иди к нам! Скоро Намджун с Юнги придут. - Ты что ли прогуливаешь, - улыбается Хосок, подходя к парням. – Никак физику? -Ну хен,- парень смущается. – Я уже второкурсник! У нас была самостоятельная, и мы уже все написали. Незнакомец утвердительно кивает и прощается. - Любопытно, - Хосок провожает его взглядом. – Как думаешь, есть шанс, что наш будущий новый знакомый не окажется одержимым фанатиком соулмейтов? А то за этот день меня уже откровенно начинает подташнивать. Чимин пожимает плечами, ему только волю дай о судьбе порассуждать, хотя эта непостоянная дева обошлась с ним более чем жестоко. Остальные приходят через бесконечность и еще пару минут сверху. Чимин успевает завалить Хосока разными вопросами из серии, почему именно голубой спектр отражается на сетчатке наших глаз, когда мы смотрим на небо, и любые попытки отмазаться, тем что он вообще-то чистый гуманитарий, младшего явно не беспокоили. Хоуп как раз посылает другу в долгий полет по направлению к полу со скамейки, когда слышит хлопанье дверью. - Сдал? – хмуро уточняет Намджун, прожигая Чимина одновременно злым и отрешенным взглядом. Брюнет тушуется под такими глазами, но хитро улыбается и торжественно показывает лист с какими то каракулями и гордо возвышающуюся «А» возле его имени в правом верхнем углу. -Отлично! Хен, - Пак едва ли не скачет вокруг уставшего Намджуна, но Хоуп слышит все это очень косвенно, потому что за Намджуном маячит ярко-рыжая макушка, квадратные очки и карандаш, закушенный пухлыми губами. The thought of you is consuming me…