Простые случайности

«Все. Теперь все», – решил я, когда упал. Инстинктивно скрючился в позе эмбриона, обхватив голову руками. Хотя именно по голове меньше всего били. Отчего-то омеги предпочли пинать меня ногами по бокам и заднице. В общем, как я и говорил – никакого навыка рукопашного боя. Оттого, когда появилась охрана и кто-то из администрации, я был в сознании. А потом еще и самостоятельно приподняться смог. Тут же был устроен допрос по поводу происшествия. То, что я оказался зачинщиком, даже не удивило. Меня же первого и увели в камеру. Ни врача, ни какой бы то ни было помощи мне не выделили. Сам я себя кое-как осмотрел. Синяков будет много. Кажется, ребро слева не то треснуло, не то сломано. При глубоком вдохе болит. Устал, конечно. Но, в целом, вполне ничего продержался в неравном бою. Еще три дня я, можно сказать, отдыхал. Валялся целыми днями на койке. Радовался, что на работу не гонят. Стоять у конвейера я точно не смог бы. А на четвертый день меня отвели в административный комплекс. Скандал, оказалось, вышел знатный. Я и не ожидал, что такой шум поднимется. Думал, замнут по-тихому. Но, похоже, информация ушла за стены заведения. Вместе с юристом, что должен был расследовать инцидент, прибыл корреспондент. – Скажите, Ларни, как вам удалось побить шестнадцать омег? – выкрикивал он откуда-то из коридора. Ко мне корреспондента не допустили, а омеге явно хотелось получить сенсацию. – Имперские омеги выносливее и сильнее федеральных? Вы проходили специальный курс обучения? – пытался получить ответы ушлый омега. – Ваше право не отвечать на его вопросы. Хотя я бы рекомендовал что-то сказать в своё оправдание, – пробормотал юрист, вычитывая файлы у себя на комме. – В противном случае, он сочинит такое, что ваша защита не сможет оправдать даже то, чего не было, – продолжил советовать пожилой омега. Хм.. Корреспондент приехал за сенсацией? Сейчас я ее устрою! – Можно официальное заявление? – уточнил я. Пронырливый журналист тут же сообразил, что это для него разрешение, и сразу проскочил в комнату. – Итак, ваше заявление, – включил все записывающие приборы омега. – Вы можете описать причину, побудившую вас так поступить со своими друзьями? Что вы собирались делать дальше? Насилие практикуется в империи? – засыпал меня вопросами корреспондент. – Я сказал, что хочу сделать официальное заявление, а не выслушивать ваши фантазии, – резко оборвал я поток красноречия. – Я весь внимание, – с выражением полного счастья на лице застыл омега, подвинув камеру ближе. – Я, лейтенант имперского десанта Ларни Иска, хочу заявить о вопиющих нарушениях норм содержания военнопленных. После этой фразы юрист оторвался от комма и с недоумением уставился на меня. – Вы омега? – все же нашел он в себе силы на вопрос. – Ваша пропаганда о положении омег в империи сфабрикована землянами. Я родился и вырос на Анланте. Закончил техническую Академию дальних полетов. Служил на звездолете имперских войск в качестве техника. Подтверждение моих слов вы можете получить у адмирала Эрвина Артэма и его команды. Насчет подтверждения от адмирала я сильно сомневался, но попробовать стоило. Пока будут разбираться, может, что-то изменится к лучшему. Вряд ли меня обменяют на пленных. По сути, я сам сбежал с имперского флота. Но почему-то казалось, что хуже не будет. Юрист после моего выступления замер. Зато корреспондент начал бодро щелкать у себя на комме. – Симмар, быстренько перешли запрос адмиралу: правда ли Ларни Иска – имперский лейтенант? Палини, готовь первую страницу новостей. Ромашик, потряси военных, скинь мне все нормы содержания военнослужащих. – Я так понимаю, что статус ваш в случае подтверждения информации изменится? – поинтересовался юрист. – Мои коллеги скоро будут в пути. Но вы можете продолжать свое заявление, я подключу его к делу. – На меня было совершено групповое нападение. После избиения мне никто не оказал медицинскую помощь. Администрация и охрана ничего не предприняли для предотвращения конфликта. Камер наблюдения внутри корпуса не имеется. Я принялся перечислять те обиды, что накопились за время моего пребывания в Работном Доме. – Вопрос: почему вы не сообщили о себе еще до вынесения приговора? – поинтересовался юрист, когда я смолк. А у корреспондента ушки чуть не торчком встали. – Меня не допрашивали, а поставили перед фактом. Такое впечатление, что Федерация воюет с Империей за право потом посадить всех омег из борделей в тюрьму. Я понимаю, что в Федерации проституция строго наказывается. Но почему меня отнесли к этой категории? Даже принятый в имперской армии блокиратор запахов посчитали нарушением ваших федеральных законов. Здесь я неоднократно сообщал выделенному нам психологу о своем статусе. Про то, что не сказал психологу свое звание, я говорить не стал. Юрист еще послушал меня и заявил, что подождет коллег-альф где-то снаружи. А мы с корреспондентом остались наедине. – Ларни, – придвинулся ко мне ближе омега, – все же расскажи, как ты покинул имперский звездолет и почему попал к федералам? Хотелось бы не только сенсацию, но и интересный сюжет. – О! Это была романтическая история, – решил я воспользоваться моментом по полной. – Меня как техника сопроводили к местам заключения пленных альф проверять оборудование. И вдруг, – я сделал театральную паузу, – я ощутил запах своего истинного альфы. – Неужели? – всплеснул руками корреспондент. – Влюбился сразу. И видеть в плену своего альфу не смог. Помог сбежать ему и команде. Но разлука с истинным была не для меня. Во время очередного боя я захватил шлюпку и прибыл на корабль федералов. – А что адмирал? – горел от нетерпения омега, одновременно щелкая пальцами по кнопкам комма. – Его на тот момент уже не было на звездолете. Но потом мы встретились. – Он сразу сказал тебе, что расстанется со своим женихом? – выпытывал детали омега. Упс... оказывается, у адмирала и жених где-то имеется? Не знал. Но подправлять сказочку было поздно. Потому так честно и заявил, что был не в курсе наличия жениха. В общем, от темы побоища в Работном Доме мы ушли далеко. Корреспондент вытряс из меня почти все, что я мог сообщить, и с блаженной улыбкой на лице откинулся на спинку стула. – Симмар, нарезай пока основное в записи, – начал давать указания своему коллеге омега. – Сегодня выдаем сенсацию о содержании военнопленного омеги. А завтра разбомбим род Сока. Юрист, что ходил по своим делам, как раз вернулся. Еще и медиков привел. Я тут же заверил корреспондента, что ничуть не стесняюсь и могу раздеться до белья. За три дня синяки и ушибы на теле «расцвели» различными оттенками. На спине я только чувствовал огромную гематому, но видеть не мог. Зато у корреспондента разом закончились слова. От легкомысленного выражения и следа не осталось. – Симмар, вид со спины обязательно прикрепи к основной информации, – велел омега и всхлипнул. И даже сообщение медиков, что начали меня сканировать, о том, как мне повезло, и внутренние органы не пострадали, не помогло. Омега откровенно рыдал, разглядывая мою многострадальную тушку. – Засажу, всю администрацию Работного Дома засажу, – прошипел омега напоследок. – Меня, кстати, Илюхой зовут, – вспомнил, что не представился, корреспондент. Пожелал мне удачи и пообещал, что мы вскоре встретимся. Очень надеюсь, поскольку меня опять вернули в камеру, где я провёл последние три дня.