Я лишь твоя тень...

      Изначально меня удивило то, что ворота распахнуты. Мирка та ещё трусиха и всегда запирает все замки, которые только есть. Возможно, она ещё не проснулась, после вчерашнего её организм, вероятно, полностью вымотан.       Войдя во двор, я медленно зашагала в сторону дома, оглядываясь вокруг. Опустив взгляд, я увидела на асфальте дорожку из капель крови. Внутри меня что-то обрушилось и я, сломя голову, помчалась в дом, но не успела войти туда, как передо мной возникла фигура отца Миры.       На нём совсем нет лица. В его голове сейчас, кажется, сотни мыслей расположеных абсолютно хаотично.       — Что с ней?! — воскликнула я.       — Она пыталась покончить с собой, — чуть слышно проговорил мужчина, смотря мне в глаза, но в то же время, куда-то сквозь меня.       Резко оттолкнув его, я забежала в дом и лихорадочно начала искать подругу, но нигде не могла её найти, и тут в мою голову пришла шальная мысль.       «Она убила себя» — по щеке скатилась слеза.       Отец Миры вернулся в дом.       — Здесь ты её не найдёшь. Она в больнице, — предупредил он. Но что-то в его взгляде ужасало.       Не помню, как я добежала к больнице. В правом боку начало ужасно болеть, но мне на это плевать. Потратив ещё минут десять на поиски Мирки, я всё же нашла нужную палату. Подойдя к двери, я легонько нажала на ручку и вошла в комнату с белыми стенами, большим окном и кроватью посреди палаты. На ней и лежит Мира, а рядом сидит её мама.       — Здравствуйте, — прошептала я, так как подруга ещё спала.       — Привет, Маш, — проговорила женщина и повернулась ко мне.       Увидев её лицо, я ужаснулась. Кажется, что она постарела лет на десять, а в глазах застыли слёзы. Женщина крепко сжимает руку дочери и то и дело вздыхает, глядя на девушку.       — Почему она это сделала? — в её голосе столько отчаяния и боли, что моё сердце болезненно сжалось.       Я даже растерялась, не зная, что ответить… Говорить правду или сказать, что сама не знаю? Спустя минуту колебаний я поняла, что правда в данном случае будет более уместна.       — Она рассталась с Никитой… Он бросил её по телефону. Когда уходила от неё, она мне сказала, что в порядке и пойдёт спать… Не нужно было её оставлять, — в моих глазах вновь появились слёзы. Как я только могла её оставить?       — Не смей винить себя, — пригрозила Татьяна Алексеевна, — это мне не нужно было уезжать… Говорила ведь ей, что этот Никита не такой, каким кажется.       — Прекратите, уж кто-кто, а Вы в этом не виноваты. Она поклялась, что не сделает этого, и я ей поверила… И вообще, уж кто виноват в этом всём, так это Ник. Вот он поступил с ней, как самый настоящий подонок, — последние слова я чуть ли не прошипела. Ненавижу его. Сразу проснулось дикое желание найти этого ублюдка и надрать ему задницу.       Мои мысли о мести прервала Мира. Она покашляла и всё внимание приковалось только к ней.       — Эй, малышка, ты как? — ласково спросила я, пытаясь улыбнуться, прекрасно понимая, что ругать её я буду потом, и ей ой как не повезёт.       — Прости, — выдохнула она, и по её пухлым щёчкам потекли слёзы.       Девушка прикрыла глаза. Вот сейчас моё сердце готово разорваться; она чувствует себя виноватой.       — Доченька, не плачь. Прошу, только не плачь, — мама Миры сильнее сжала её ладошку, умоляя дочь не плакать, хотя сама не смогла удержаться и теперь мы рыдали втроём.       — Мирка, мы любим тебя, слышишь? Мы всё понимаем. Ты только живи, и всё будет отлично, — проговорила я, и постаралась убрать слёзы с лица. Я должна сделать всё, чтобы она захотела жить.       — Я тоже люблю вас, очень. Я знала, что не смогу без вас, а теперь убедилась в этом ещё сильнее.       Минут десять мы просто сидели и смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Да и слова здесь совсем неуместны. Вдруг зазвонил мой телефон и мне пришлось выйти в холл.       — Алло, — подняла я трубку.       Позвонила мама, сказав срочно приехать. Так как выбора у меня нет, я пообещала Мирке, что ещё заскочу сегодня, и поехала домой. С одной стороны интересно, что такого могло случиться, а с другой — страшно, после всех этих событий.

***

      — Но я не могу сейчас уехать! — воскликнула я и принялась нервно шагать по комнате. Из Питера приехал мой брат. Новость, которую он мне поведал, стала для меня не то, что неожиданностью, а настоящим шоком. Я даже не знаю, радоваться или плакать.       — Ты понимаешь, какой это шанс для тебя? Питер — город больших возможностей. Ты хочешь стать режиссером, а там твоя мечта может сбыться в считанные года, — Ромка действительно прав. В этом году я заканчиваю одиннадцатый класс, а потом поступление. В Украине стать режиссером не так уж просто, практически невозможно, и мне придётся выбрать другую профессию, чего я не очень-то хочу.       — Я хочу, но не сейчас. Мирке и так хуже некуда, а тут ещё я… Я не знаю. А папа, он не против? — спросила я. Меня не удивило то, что мама не против, но вот папа…       — Нет, не против, — вмешалась мама, — мы уже обсудили это. Маш, мы любим тебя, очень, и хотим, чтобы ты была здесь, с нами. Но дать тебе достойную жизнь мы не можем, а Питер идеально подходит для твоих желаний, не упусти свой шанс, — она подошла ко мне и погладила по щеке.       Я понимаю, что они все правы, но не могу уехать сейчас. Мира должна пойти на поправку, а для этого ей нужны положительные эмоции.       Вдруг хлопнула входная дверь и в комнату вошёл папа.       — Ну что, детка, когда едешь? — улыбнулся он, но в глазах явно читалась грусть.       — Я не могу поехать сейчас. — Папа опешил от такого заявления, но быстро сориентировался и позвал меня на серьёзный разговор.       После моего рассказа, он подумал минут пять и выдал то, что может помочь и мне, и Мирке. Обняв, я поцеловала его в щёку и умчалась к подруге.       Она будет удивлена. Лишь бы всё получилось…