Протяни руку

— Харви, прошу, отпусти меня! — Дженсен чуть не плакал. Никогда он не сможет привыкнуть к этому унижению. — Пожалуйста, я всегда буду аккуратно складывать свои вещи!  — Молчи, гаденыш! — Харви застонал сквозь сцепленные зубы. Дженсен с облегчением понял, что скоро все закончится. Надолго ли… Сегодня Харви подошел слишком близко, Дженсен голой кожей, казалось, чувствовал его тяжелое прерывистое дыхание. Скоро он перейдет черту и дотронется до обнаженных ягодиц, а потом и … Дверь захлопнулась. Дженсен торопливо натянул старенькие брюки и забился в угол кровати, глотая злые слезы. За что ему все это? Мама, мамочка… В Лондоне Дженсен Эклз оказался пять лет назад, тогда ему вскоре должно было бы исполниться одиннадцать, и он доверчиво смотрел на мир распахнутыми зелеными глазами. Умерла любимая мама, от рака, «сгорела» за месяц, так сказал врач, суровый неулыбчивый дядька. Тетя Молли и ее неофициальный четвертый или пятый муж Харви, уже много лет живущие в Лондоне, приютили сироту, став официальными опекунами. Наверное, нужно благодарить судьбу, что хотя бы эти родственники готовы были взять к себе ничем не выдающегося обычного мальчика. Сначала все было нормально. Дженсена определили в муниципальную школу, даже наняли репетитора по математике, с таким трудом дававшейся мальчику. Мама сумела накопить небольшую сумму, чтобы ее сын хотя бы первое время не нуждался. Потом деньги закончились. Тетя Молли с Харви, сначала употреблявшие много крепкого алкоголя, всерьез увлеклись наркотиками, и их распорядок жизни полностью теперь зависел от того, найдут они очередную дозу или нет. Дженсен, хоть и не просил для себя ничего, довольствуясь малым, тем не менее, стал обузой.  — Молли, детка, давай отдадим пацана в приют, — частенько слышал Дженсен от Харви, который ни капельки не стеснялся озвучивать свои мысли подобного рода при мальчике.  — Это мой единственный племянник, — слезливо лепетала обдолбанная Молли, — его мать там, на небесах, не простит меня, если я не выращу ее сына…  — Хей, детка, твоей сестре все равно, а мы портим себе жизнь, — Харви пытался надавить на подружку, у него всегда это отлично получалось, — зачем нам лишний рот. —Пусть живет, Харви, в конце концов мы проебали все деньги, которые ему оставила его мать, — иногда Молли умела настоять на своем. Так Дженсен постепенно и влился в эту веселую семейку, постоянно пребывающую под кайфом. Родственников не выбирают, не правда ли?

***

В первый раз Харви наказал Дженсена за то, что он пропустил школу. Когда учитель позвонил и сообщил, что Дженсен Эклз не пришел на занятия, Харви разъярился, приказал Дженсену спустить штаны и отходил по голой заднице ремнем. Дженсен тогда всхлипывал, принимая удары, но был абсолютно уверен, что заслужил это наказание, поэтому стойко сносил боль и унижение. Потом Харви вошел во вкус и наказывал Дженсена не только за реальные, но и за мнимые провинности.  — Слушайся Харви, детка, не перечь, иначе и тебе, и мне придется несладко, — шептала обиженному Дженсену Молли, поглаживая по спине вздрагивающего от слез племянника.  — Я же не виноват, тетя Молли, — всхлипывал мальчик, рассказывая тетушке об очередной несправедливости.  — Я знаю, милый, знаю, — успокаивала добрая Молли, приняв очередную дозу, — мир вообще несправедлив. Дженсен знал, что доброй тетя бывает, если только сумеет достать дозу, если же нет — тетка превращалась в злобную фурию, ненавидящую всех вокруг. Унижения и побои стали для Дженсена нормой, он все реже вспоминал, как счастливо они с мамой жили в солнечной Калифорнии, как мама читала ему добрые сказки, убаюкивая в надежных объятиях.  — Малыш, ты у меня очень красивый, ты вырастешь и станешь самим прекрасным юношей, все тебя будут любить, ты выберешь себе пару и будешь очень-очень счастлив! — каждый вечер повторяла ему мама, поправляя одеяло и целуя кончик носа. — Красота откроет тебе дверь в новую жизнь… Дженсен верил маминым словам, верил до тех пор, пока Харви вместо порки не стал дрочить на голую попу Дженсена, стоя у него за спиной. В тот раз Дженсен провинился в том, что не приготовил обед проснувшейся к полудню после дозы хорошего кайфа парочке, Харви разозлился, взял ремень, приказал спустить штаны, и, неожиданно, Дженсен не ощутил привычных ударов, а почувствовал тяжелое участившееся дыхание возбужденного опекуна и стыдный запах его спермы. В то время Дженсену шел четырнадцатый год и он вполне понимал, что происходит за его спиной, хотя Харви и приказал ему строго-настрого не поворачиваться и не смотреть ни в коем случае. Сначала Дженсен обрадовался, что его не бьют, потом понял, что стоять, выпятив попу, когда кто-то капает похотливой слюной на твой зад — это унижение похлеще порки ремнем. Наказания стали регулярными— за плохую оценку, за неприбранную комнату, за разбросанные вещи, за отросшую челку, черт, за дождливую погоду за окном! И каждый проклятый раз Дженсен боялся, что вот сегодня Харви не остановится и вставит ему свой толстый багровый член, как нарисовано на похабных картинках в журналах, спрятанных Харви от Молли и тайком рассматриваемых Дженсеном. Пока Харви не переступал черту, и Дженсен знал, почему. Когда-то этот ублюдок был осужден за растление малолетних, и теперь боялся вновь оказаться за решеткой. Но через несколько недель Дженсену исполняется шестнадцать, и тогда его мучителя ничто уже не остановит… Дженсен сначала пытался жаловаться Молли на домогательства со стороны ее сожителя, в первый раз та пьяно отмахнулась от его признания, а в следующий раз со всей дури влепила затрещину, проорав, чтобы вшивый щенок не смел наговаривать на порядочного человека. Плача от обиды и бессилия, Дженсен понял, что помощи ждать неоткуда, он один на всем свете.

***

В школе мальчишке тоже некому было посочувствовать. Равнодушные учителя с трудом справлялись с воинственно настроенными подростками, обитателями лондонских трущоб, закрывали глаза и на процветающую торговлю наркотиками, и на постоянные стычки между старшеклассниками, чего уж там, откровенно их боялись и мечтали найти работу в какой-нибудь благополучной частной школе. Им было не до переживаний тихого очкарика Дженсена Эклза. Со сверстниками все было еще хуже. Когда скромный домашний мальчик, недавно потерявший мать, только появился в школе, то сразу же стал объектом издевательств Дилана — здоровенного бугая, державшего в страхе всю школу. Дилан и его прихвостни не упускали случая жестоко подшутить над новичком, оскорбить, а то и оплеух надавать. Дженсен искренне не понимал, за что ему все это, пока однажды Дилан не зажал его в школьном туалете, больно ухватил за пах и прошептал прямо в губы, обдавая запахом табака:  — Не будь со мной таким равнодушным, красавчик! Если согласишься быть моей девочкой, моей сладкой сучкой — ты станешь королевой школы! Дженсено затошнило, он вырвался из рук расслабившегося от похоти Дилана и стремглав кинулся вон из школы. Дилан не оставил попыток подкараулить и прижать парня где-нибудь в темном месте, но границу не переходил, уж слишком много делишек за ним водилось. Одноклассники презирали Дженсена за потрепанные учебники и тетрадки, за слишком бедную одежду с чужого плеча. Молли никогда не покупала племяннику одежду, искренне недоумевая, зачем тратить на это деньги, когда есть добрые люди, выбрасывающие почти новые вещи. Ребята в классе тоже все были из небогатых семей, но одежду им все-таки покупали, пускай и на дешевых распродажах. Дженсена все стали называть помоечником, когда однажды один мальчик узнал на нем свой старый выброшенный в мусор свитер. Дженсен разрыдался от обиды. Черт бы побрал эту Молли с ее походами по мусоркам! Нужно ли после всего говорить, как сильно Дженсен не любил школу. Он и совсем бы там не появлялся, но, во-первых, у Харви появится постоянный повод для «наказания», а, во-вторых, Дженсен лишится возможности брать книги в школьной библиотеке. Книги… Дженсен бы уже, наверное, сошел с ума от своего одиночества, если бы не этот волшебный мир. Он проглатывал одну историю за другой, проживая с героями их жизни. Горечь собственного существования отступала, когда он трепетно открывал обложку принесенной из библиотеки книги, вдыхал ни с чем не сравнимый запах пожелтевших страниц и погружался в новый неведомый мир. Он любил добрые истории со счастливым концом, обожал сказки, в которых добро всегда побеждало зло, а прекрасный принц спасал свою принцессу и жил с ней долго и счастливо… Сердце Дженсена сладко замирало, когда он представлял своего принца, выхватывающего его из лап чудовища. Да, все так и есть, принцессы Дженсену как-то … не очень…  — Дженсен, опять читаешь свои книжонки! — из-за двери послышался грозный окрик опекуна. Боже, нет! Он уже приходил сегодня, наказывая за несуществующий беспорядок. Только не снова! Дженсен быстро спрятал томик принесенной сегодня книги под подушку и выпрямился испуганно на кровати.  — Собирайся, живо, твоя тетка попала в больницу, просит тебя приехать, — Харви ухмыльнулся, — да не задерживайся, иначе придется тебя наказать. Холодный озноб пробежал по коже Дженсена. Тетки не будет дома, и что взбредет ночью в голову Харви — неизвестно… Как бы там ни было, при ней он побаивался уж слишком явно домогаться мальчика. Что же с Молли? Дженсен быстро натянул старенькую куртку и торопливо вышел из дома. Харви лучше не злить! Сорок семь фунтов и пятьдесят пенсов. Это все, что сейчас находится в жестяной коробке, спрятанной в палисаднике. Дженсен всегда старался подрабатывать — заправлял машины на заправке, мыл посуду в забегаловке на углу, помогал с огородом пожилой миссис Бэнкс. Если Харви или Молли не успевали отобрать жалкие гроши, он складывал их в свой тайник, мечтая, как накопит и вернется в маленький городок в Калифорнии, туда, где он так счастливо и беззаботно жил с мамой. Там его любили соседи и одноклассники, никто не бил и не обзывал, он смог бы начать там новую жизнь… Еще вчера в коробке было сорок семь фунтов и семьдесят пять пенсов. Дженсен не выдержал и купил себе тающий во рту, щедро посыпанный сахарной пудрой горячий пончик. М-м-м… Вкус этого пончика до сих пор помнили все рецепторы Дженсена, нечасто он себя так баловал. Сладкого иногда хотелось до дрожи, хотелось, конечно, не только сладкого, любой нормальной еды. Молли кормила свою семью исключительно дешевой лапшой в картонных стаканчиках. Хорошо хоть Харви запретил ей таскать еще и продукты с помойки, когда отравился однажды таким блюдом.

***

 — Дженсен, милый, вот и я умираю, — тетя Молли протянула к нему враз исхудавшие руки. Она и так отличалась худобой, а сейчас казалась совсем невесомой.  — Почему ты так говоришь, тетя Молли, — в носу у Дженсена почему-то защипало, внезапно он осознал, что тетка — его единственное родное существо на планете, — тебя подлечат сейчас, вернешься домой, все будет хорошо. Что у тебя болит?  — Ох, сынок, все болит. Это расплата мне за тебя, за то, что не дала тебе ту жизнь, которую хотела дать тебе мать. По изможденному лицу Молли покатились слезы. Но жалко ей, кажется, все же было себя, а не Дженсена.  — Тетя Молли, не надо, — сердце Дженсена сжалось от жалости, хотя он и понимал, что тетка больше играет, — выздоравливай, поедем в Калифорнию, там так хорошо!  — Когда я умру, слушайся во всем Харви, малыш, с ним не пропадешь, — громко зашептала тетка, притянув к себе мальчика. — Держись его!  — Нет, только не Харви! — Дженсену вдруг стало страшно. — Тетя Молли, не умирай, прошу тебя!  — Иди, мальчик, больной нужно отдыхать, — вошедшая медсестра выпроводила Дженсена за дверь, — завтра придешь. Возвращаться домой было страшно, еще страшнее было опоздать, тогда «наказание» неминуемо. К счастью, Харви уже спал, рядом стояла пустая бутылка из-под дешевого виски. Ф-ффух! Сегодня миновало! Дженсен на цыпочках зашел в свою комнату, лег, не раздеваясь, на кровать и сразу забылся тревожным беспокойным сном.

***

На следующий день, вернувшись из школы, Дженсен обнаружил в доме чужого человека. Точнее, обнаружил перед домом огромный черный автомобиль, понял, что, как ни странно, в доме гости, коих там никогда не было. Это показалось таким загадочным, что Дженсен потихоньку подкрался к приоткрытому окну и заглянул внутрь. Напротив Харви за столом сидел седоватый господин с холодным светло-голубым взглядом и протягивал опекуну пачку денег. Дженсен округлил глаза. Он продал дом, что ли? Хотя кому нужна эта развалюха...  — Мистер Смит, вы не пожалеете, — Харви явно лебезил перед этим загадочным господином, — мальчишка что надо!  — Я знаю, я давно слежу за твоим этим, как его, Дженсеном, иначе бы меня здесь не было. Что? Речь идет о нем? Дженсен ничего не понимал, но леденящий страх сковал все внутренности.  — Его попка и его губки принесут вам много-много денег, мистер Смит, ну и мне заодно, — мерзко захихикал Харви.  — Да, Харви, если удержишь свой член в штанах и отдашь мне парня девственником — получишь в два раза больше, чем мы договаривались. Ты понял? Девственники нынче в цене. Дженсена затошнило, он боялся шелохнуться и боялся, что его начнет выворачивать прямо сейчас.  — Задаток ты получил, теперь не спускай глаз с парня.Когда ему исполняется шестнадцать? Мне не нужны проблемы.  — Скоро исполнится. Никаких проблем! Как только эта старая кошелка испустит дух, можете его забирать. Больше ни одна живая душа не хватится мальчишки. Дженсену хотелось кричать от ужаса. Мальчик не мог сдвинуться с места, пока страшная черная машина не отъехала, пока счастливый Харви не выскочил из дома, видимо, за дозой. На негнущихся ногах он зашел в свою комнату и, сгорбившись, сел на кровать. Заснуть бы и не проснуться. Ему никто не поможет! Тогда-то в его комнату и ввалился Джаред…