Морфиус

Мин Юнги страстно хочет спать и также страстно этого боится. Четвёртый час уже воскресного утра, за окном рассвело, а парень всё листает различные вкладки на своём ноутбуке, пропуская их мимо сознания. Он опирается головой на согнутую руку, но периодически клюёт носом, едва ли не ныряя в кружку с кофе. Вообще-то раньше Юнги с рассветом как раз ложился спать - кошмары не мучили его так сильно и утром практически растворялись, как обычные сны, а четырёх часов хватало вполне, чтобы проходить до конца учебного или рабочего дня, почти не зевая. Однако в последнее время даже вставшее за окном солнце не спасало, и стало страшно просто подумать о сне. В очередной раз клюнув носом и ударившись им о кружку, Мин решил всё-таки лечь спать, а завтра позвонить психологу, ибо терпеть стало невозможно. Только закрыв глаза, Юнги сразу же погрузился в сон. Первые два с половиной часа он проспал, даже не ворочаясь, но ему показалось, что не спал спокойно вовсе. Было ощущение, будто он задремал на 15 минут, в течение которых перед глазами крутили фильм под названием "Прошлое Мин Юнги, hell version". Не то чтобы он был особо верующим в паранормальные вещи, но было тяжело лишний раз видеть болезненные воспоминания, да ещё так сильно утрированные и обезображенные жутким антуражем. Почти привычно проснувшись в холодном поту, парень первым же делом позвонил Ким Тэхёну, даже не глянув на время. Тэхён, однако, не спал и согласился принять Юнги сегодня, но только у себя дома, ибо в офисе был ремонт в самом разгаре, а ехать куда-то ему просто не хотелось, о чём он и заявил Мину. Только вот Юнги было настолько хреново, что он согласился на любые условия, даже удвоил бы плату за сеанс, попроси об этом терапевт. Прошатавшись полдня по квартире без дела, Юнги начал собираться на встречу с психологом раньше положенного. Терпеть роящиеся в голове вопросы было тяжело: мозг сам услужливо подсказывал на них ответы, но были они далеки от приятных. В самых лучших случаях хотелось выпить лошадиную дозу снотворного, чтобы сознание просто отключилось, или же сразу вышибить себе мозги. Собственно, ничего удивительного в том, что парень приехал к дому уважаемого профессора намного раньше, чем должен был. Он позвонил в дверь, лениво пытаясь подобрать слова извинений, но это не понадобилось - терапевта с семьёй не было дома, и всё, что оставалось Мину - это снова бродить. Хотя плохого в этом мало: район, в котором жил профессор, был очень уютным и красивым, но сильно выбивающимся из общего вида города. И это было несомненно плюсом, ведь глазение по сторонам помогло Юнги хоть немного отвлечься. Он обошёл три или четыре квартала, разглядывая двух-, реже трёхэтажные домики абсолютно разных размеров, цветов и стилей. Было даже странно видеть такую разнопёрость: дом психолога выглядел, как здание современного классицизма, а буквально соседний дом был воплощением идей лучших модернистских умов, и ничто не помешало владельцам участка напротив возвести величественный "замок" в стиле барокко. Это было, пожалуй, самое высокое здание и очень сильно выделялось даже среди такого многообразия стилей. Обойдя близлежащие дома по два раза, Юнги вернулся к замку, который был настолько богато украшен, что не хватало времени разглядеть все детали за один обход вокруг. Здание казалось каким-то нереальным и заброшенным, было ощущение, будто оно способно перенести тебя в прошлое в буквальном смысле. Засмотревшись на красивое убранство фасада, Юнги даже слегка вздрогнул, когда красивые кованые ворота со скрипом открылись, а за ними можно было увидеть обычного городского парня, одетого хоть и не по моде, но вполне стильно. Симпатичное лицо парня выглядело раздражённым, наверняка нахмуренные брови были скрыты под длинной светло-каштановой чёлкой, из-за чего взгляд казался ещё более злобным. - Могу я вам чем-то помочь? - вежливо спросил парень, несмотря на явное раздражение. - Нет, всё в порядке. - ответил Юнги, не зная что ещё сказать. Ситуация была для него более, чем странная. Ещё больше стало не по себе, когда лицо парня вдруг расслабилось, а глаза его цепким взглядом пробежались по Юнги. Тот поёжился, а странный парень вдруг отступил назад, открывая ворота шире и приглашая Мина: - Проходите. Почему Юнги без колебаний зашёл, даже не подумав о том, чтобы попытаться уйти? Он и сам на этот вопрос не ответит. Но парень вдруг оказался в странном вакууме, он будто перестал быть Мин Юнги из прошлого, стремящимся к будущему, а стал чем-то непонятным в настоящем. Словно не было никогда его, а каждая прожитая секунда стиралась из памяти планеты. Словно от него отрезали то, что было, и ковшом выгребли то, чего он хотел, ждал и о чём мечтал. Словно и впрямь попал он во временную яму. Однако это всё ощущения, а вот мыслей в голове не было. Ни одной. Такой свободы от мыслиного улья и такого спокойствия Юнги не ощущал давно. Он прошлый, оставшийся за забором участка, давно скучал по этому чувству, но он настоящий даже не обратил на него внимания. Будто всё происходящее было сном, а действия были важнее эмоций. Приведя Мина в дом, парень пригласил его присесть на диван в гостиной, а сам ушёл куда-то на второй этаж. К слову, интерьер дома даже не намекал на то, что ты находишься в замке. Словно это была картина, причудившаяся Юнги из-за проблем со сном. Хотя кто знает... Парень с удобством устроился на диване, расставив широко ноги и уронив голову на спинку. Он прикрыл глаза и растворился в целебной полудрёме. Так сладко Юнги не спал уже очень давно. Он уже и забыл, каково это: в голове блаженная пустота, перед глазами даже не темно - абсолютное ничего, а тело "парит в воздухе". Настолько приятным было это состояние, что не хотелось из него выходить, но через неопределённое количество времени Юнги почувствовал какой-то дискомфорт. Медленно открыв глаза, он понял, что на него смотрит парень, сидящий напротив, не тот, что его впустил. Этот человек обладал довольно экзотической внешностью: маленькие глаза, но очень пухлые губы; светлые, явно крашенные волосы; и уютная, домашняя, но очень нелепая одежда. А ещё этот парень не выглядел раздражённым ни на йоту: глаза его светились мягким теплом (если такое вообще возможно), а губы едва улыбались, делая лицо максимально добрым. Юнги показалось, что он смотрит в это лицо минут десять, и всё его тело охватило странное чувство, сродни вдохновению; он сам не заметил, как начал улыбаться. - Как спалось? - задал вопрос незнакомец. Тембр его голоса был очень мягким, а говорил он довольно тихо, отчего казалось, что Юнги принимает тепловую ванну. - Чудесно, - ответил Мин в совершенно несвойственной ему манере. - Это хорошо, - чуть сильнее улыбнувшись и на секунду опустив глаза, произнёс блондин. - Но тебе, к сожалению, пора идти. Всё волшебство момента было разрушено в одну секунду. Перламутровая плёнка слетела с Юнги, и он понял, что ведёт себя нереально странно даже для самого себя. Подорвавшись с дивана, Мин выдавил скомканные извинения и, пролетев мимо удивленного шатена, выбежал на улицу, не замечая, что тот сверлит вновь раздражённым взглядом пустую гостиную. Юнги был настолько впечатлён всем произошедшим, что отменил сеанс с психологом и поехал домой. Весь путь словно растворился в памяти, а зайдя в квартиру, Мин просто рухнул на кровать и заснул. Здоровым крепким сном без сновидений. Проснувшись на следующее утро, Юнги сначала не поверил. Потом понял, что может опоздать на пары, и решил забить на всё это, по крайней мере на учебное время. День в университете проходил гладко, но к концу последней пары стало клонить в сон. Юнги удивился тому, что, проспав весь предыдущий день и ночь, он по-прежнему хочет спать, но не смог сопротивляться: веки, отяжелев, закрылись, а голова медленно легла на изгиб локтя. Снилось что-то до одури приятное: Юнги во всю лыбился и даже пустил слюнки на рукав любимой кофты. Только сон ему отчего-то не запомнился. Он пытался вспомнить хоть мельчайшую деталь, но перед глазами всплыло только лицо того загадочного блондина, от которого Мин отмахнулся - не до него сейчас было. Однако странности на этом не закончились. Сначала он увидел блондинистый хаер в толпе и даже слегка испугался, мало ли он там закон какой нарушил, уснув в чужом доме, но потом просто понял, что ему спросонья показалось. Дальше больше: ему стало мерещиться это доброе лицо повсюду, один раз даже голос причудился. И это всё за неполных два часа, что он успел потратить на еду и дорогу до дома. Ввалившись в квартиру, Юнги судорожно закрыл дверь на все замки, наглухо задёрнул шторы и позвонил на работу взять больничный на ближайшую неделю. Разобравшись с этим, парень быстро переоделся в домашнюю одежду, включил ноутбук и пошёл на кухню сварить себе кофе. Достав турку, он насыпал туда кофе и залил его водой. Последнее, что запомнил парень, - это как он поставил турку на плиту. Открыл глаза Юнги уже в знакомой гостиной. Под головой чувствовалось что-то тёплое мягкое, предположительно ноги, а на голове что-то шевелилось, предположительно рука. Он чуть привстал на своих руках и поднял взгляд на "подушку". Ею оказался уже знакомый блондин с добрым лицом и мягким голосом. - Как ты себя чувствуешь? - спросил он. Юнги растеряно проморгался, не чувствуя привычного покалывания в глазах, а потом ответил: - Странно... Как будто... Как будто во сне. - Ты и есть во сне, - ответил блондин, протягивая руку и опуская её на щёку Юнги, который в этот момент ощутил настолько сильные эмоции, что ему на секунду показалось, что это вовсе не сон. - Меня зовут Намджун. - Кто ты? Я видел тебя в том странном доме. - Это тоже был твой сон. Физически меня не существует. - Как это? - как ни странно, Мину было только любопытно, никакого страха, паники или чего-то ещё. - Я морфиус, что-то вроде феи сновидений. А Хосок, хозяин того дома - вызвавший меня маг. Юнги качнул головой, опуская её на плечо Намджуну. В этом сне всё было странно "обычным". Насколько вообще могут быть обычными маги и какие-то морфиусы. Однако любопытство не делось никуда, и Юнги поспешил его удовлетворить: - И почему мне так хорошо спится теперь? - Потому что я морфиус. Я лечу сны. Тот маг тоже хотел свои вылечить, но они не болели. Он просто немножко дурак, но это долгая история. - И как долго ты будешь лечить мои сны? - Пока ты не станешь видеть хорошие сны без моего участия. На тебя уйдёт, наверное, месяц. Юнги больше ничего не спрашивал, ему было просто лениво. А ещё очень уютно и спокойно. Он просто лежал на плече морфиуса и наслаждался его поглаживаниями по голове. С того дня Мин полюбил сон. Иногда он специально пытался уснуть на парах или по дороге домой, чтобы лишний раз увидеть Намджуна, но это было бесполезно. Морфиус поселился в его квартире и отказался из неё выходить, обусловив это тем, что даже аура помещения нуждается в лечении, ибо она непосредственно влияет на сон хозяина. Юнги не возражал, но почему-то грустил. Сны на парах и в автобусе заканчивались, как и до появления Намджуна, поэтому вскоре он эти жалкие попытки бросил. Однако теперь он ложился спать раньше обычного, а будильник себе ставил на максимально позднее время. Так уютно, как во сне с этим морфиусом, Мину не было даже во времена, когда он маленьким мальчиком спал с родителями, испугавшись грозы или подкроватного монстра. Таких нежных прикосновений не дарила ему ни одна девушка, а голос нельзя было сравнить даже с красивым звучанием виолончели. Намджун был поистине волшебным. И Юнги влюбился. Он был настолько очарован им, что такой вариант казался единственно верным. "Как будто могло случиться иначе", - подумал как-то Мин, сидя на скучной паре и зарисовывая лицо Намджуна в тетрадь, которая всё равно никого не интересует. Однажды, когда Юнги окончательно принял свои странные чувства, он решился на поцелуй. В мире снов не было неловкостей, замешательств и прочего. Он просто делал то, что ему нравилось, чего хотелось. Но морфиус мягко отстранился и покинул его сон. Кошмаров Юнги не видел, но на следующее утро чувствовал себя разбитым, и вовсе не из-за плохого сна. Настолько плохо было, что он решил прогулять университет и работу. Он вообще собирался на них забить, всё равно ему это не нравилось. Единственным центром удовольствия для него сейчас являлся Намджун, всё остальное не приносило даже простого удовлетворения. Юнги стал пуст на эмоции, потому что отдал всего себя своему уютному морфиусу. И всё, о чём он мог сейчас думать - это поцелуй с ним. Но Юнги также понимал, что Намджун может больше не прийти к нему в сон, поэтому заснуть больше не пытался, но хандрил, передвигаясь по квартире сомнамбулой. Намджун не мог этого не заметить, но не хотел, просто не имел права портить жизнь мальчишке. У Мина она вся ещё впереди! А Намджун всего лишь бесплотное нечто, приобретающее форму лишь в чужих снах. Да, у него есть чувства и прочая чепуха... Но кому это надо? Парнишке ведь наскучит этот вечный сон, а назад дороги уже не будет. Нет, даже представить страшно... Однако видя, как сильно загрузил себя Юнги, Намджун решил всё же поговорить с ним на эту тему, чтобы сразу всё между ними выяснить. Он мягко усыпил Мина, когда тот присел на кровать, залипая в стену. - Почему ты ушёл? - сразу же начал Юнги. - Потому что не имею права давать волю твоим мимолётным чувствам. Это чревато… - ответил Намджун, опустив голову. - Чревато чем? Тебе нельзя любить? Тебя накажут? Объясни! - Юнги не понимал, откуда такое рвение, но он хотел выяснить все причины. - Тебе нельзя меня любить. Иначе ты останешься в мире сновидений. Возможно, станешь таким же морфиусом. А может просто останешься душой во сне. Ну а тело… тело умрёт. И тебе некуда будет вернуться, когда наскучит эта странная жизнь. - Мне наскучила моя жизнь. Меня здесь абсолютно ничего не держит… - пожал плечами Юнги, беспомощно опустив руки. Намджун внимательно смотрел в его глаза. Было страшно решать судьбу подопечного. Ему казалось, что он поступает неправильно. Но вспоминая кошмары, которые снились Мину, ауру его и квартиры, морфиус не сомневается в правдивости слов человека. - Хорошо, - наконец отвечает Намджун, - но я не смогу вернуть тебя обратно. - А это и не нужно, - на выдохе произносит улыбающийся Юнги и обнимает бесплотное тело своего морфиуса, чувствуя тепло и счастье.