Венок сплети мне из цветов

Очередной будний день. Утро. На улице веял прохладный ветер. Листья сакуры окрасились в неистово золотистый цвет. На улице пахло осенней свежестью. Мимо проходили люди, окутанные в шарфы, одетые в пальто, у одного прохожего в руках был согревающий напиток с манящим ароматом бодрящего кофе. И вот, в мыслях только он. «Купить что ли» - подумал так же окутанный в синий шарф, блондин. Пиная пожелтевшие листья у дороги, не торопясь на учебу, шёл Рёта. Кроме кофейного напитка он еще размышлял и о том, что ему на такую холодную пору очень не хватало. Романтики, нежной, теплой романтики. Он хотел прижать к себе своего горячо любимого человека. Хоть он и был в шаговой доступности, это было невозможно. «Нет ничего невозможного», - прозвучали слова Аомине. Блондин улыбнулся. «Да, надо что-то делать», - подумал он. На сегодня тренировок не было, поэтому после занятий, Касамацу решил сходить в спортивный магазин, чтобы подобрать новые кроссовки. Дабы скучно не было, он позвал с собой Кисе, который ликовал и праздновал по такому редкому, как он считал, случаю. Ведь не каждый день ему выпадало наедине и надолго проводить с ним вечер. Зайдя в спортивный магазин, парни двинулись к прилавку с обувью. Заметив кое-что интересное Рёта в восторге воскликнул: - Смотрите, семпай, какая боксерская груша! Затем наклонившись к ценнику, пробубнил: - А нет, это боксерский мешок. Со стоимостью 49 тысяч рублей? А не многовато ли? - А что ты хотел? – спросил Касамацу, рассматривая очередной кроссовок с подходящим размером. - У Вас же тоже дома висит такая? - Не совсем. Я покупал за 18 тысяч. - Аа… В чем разница? – непонимающе спросил блондин. - Разница есть. Я определился, беру эти, - показав парню кроссовок, Касамацу посмотрел в сторону кассы. Оплатив покупку, парни вышли с магазина и решили перекусить. В окошке МакЭкспресса взяли по кофе и чизбургеру. - Давайте сходим на набережную, - жуя свой бургер, произнёс Кисе. - Давай, - сделав глоток кофе, спокойно ответил Касамацу. Набережная вся преобразилась. Не было: зелены, пения птиц, аромата цветов, освежающих брызг воды. Но взамен всему этому пришла иная картина. Всё вокруг словно умирало, медленно, незаметно превращалось в конечное состояние «спячки», ждущее дальнейшего весеннего пробуждения. Прекрасное состояние природы, неправда ли? - Холодно здесь, - доев кусок, произнес Касамацу. «Семпай, если бы Вы мне разрешили согреть Вас», - посмотрев на парня, с огорчением подумал Кисе. Затем бросив взгляд на его губы, обнаружил крошку от бургера. Рука невольно потянулась туда. Слегка коснувшись лица, наглый блондин таки убрал эту крошку. Юкио застыл от шока. Ярость и негодование накопились достаточно быстро, чтобы взорваться. - Какого черта ты творишь, придурок?! – краснея от злости, резко прорычал Касамацу. - Я, я просто хотел убрать хлебную крошку, - запинаясь, ответил Кисе, виновато отводя руки в стороны. Его напугала столь внезапная реакция семпая. - Я бы сам убрал! – злостно продолжал раздраженный до кончиков пальцев Юкио. - Семпай! – обиженно прокричал Рёта. – Я давно уже хочу Вам сказать! – хотел было он продолжить, но замолчал. - Что? Говори уже! – не уставал злиться капитан баскетбольной команды Кайджо. Кисе замешкался. «Тот ли момент я вообще выбрал? Как он подходит для признания в чувствах? Но как я себе это представлял? Надо, надо рискнуть. Назад дороги нет!» - Семпай, я люблю Вас! Я хочу встречаться с Вами! Хочу ухаживать за Вами по-настоящему! Касамацу замер. Он не верил тому, что услышал. «Это что, шутка такая?». - Ты… шутишь? – спросил, наконец, Юкио. - Нет, - настороженно ответил Кисе в ожидании последующей бурной реакции от своего семпая. - Чтоб тебя! – недовольно рыкнул Касамацу. – Как же ты меня достал! – бросив стаканчик на землю, незамедлительно ринулся подальше от этого места. Не дожидаясь своего кохая, он решил поскорей уйти. Рёта так и замер на месте. «Да что же происходит?!». Пострадал не только мобильник, разбившийся об стену, но и вся комната. Все рабочие тетради, учебники, журналы, вся канцелярская принадлежность были разбросаны по всему полу, даже компьютерный стульчик был брошен с такой силой, что отлетел колёсик. А Юкио продолжал психовать из-за сегодняшней прогулки. Он бил раз за разом ту самую боксерскую грушу, а если быть поточнее - боксерский мешок. Благо, родителей не было дома, иначе бы пришлось объясняться. - Да как он мог! – вдруг жалобно простонал охваченный злобой парень. По лицу потекли слезы. Перестав бить грушу, он упал на колени и зарыдал. Кисе был дорог ему как друг. А теперь. Что же этот болван наделал? Как теперь поступать дальше? Рёта ходил по дому поникшим. Он не хотел ни есть, ни спать. Размышляя о том, какой же исход событий встретит его в дальнейшем, перебирая все варианты, он выходил только на печальные концовки, но всё же, надеясь на лучшее, продолжал думать. Зайдя на кухню, блондин достал из шкафчика сигареты. «Даже не думай!» - прозвучал строгий голос в голове. Постояв около минуты, Кисе положил дурную пачку обратно. «Нет. Ситуация не должна становиться хуже. Надо просто подождать. Всё обязательно наладится». В школе Кисе и Касамацу старались не пересекаться. Совсем не говорили друг с другом на тренировках, молча игнорируя подозрения товарищей об их ссоре. Рёта видел, как изменился их капитан. И его переживания по этому поводу были не напрасны. Юкио часто уходил в себя, не замечая, как его кто-то зовет. Оценки на контрольных снизились из-за невнимательности и появившейся недавно рассеянности. Можно было даже заметить небольшие синие круги под его глазами. Кисе чувствовал свою вину, но боялся с ним заговорить. Очередные межшкольные соревнования. На этот раз они играли с командой Сейрин. Даже это не помогло команде Кайджо приободриться. Что ас, что капитан не выкладывались по полной. Кагами начал подкалывать Кисе тем, что тот слабо играет, и не заболел ли он часом? Рёта раздражался и злился, но так и не смог сосредоточиться на игре. В конце концов, Кайджо проиграли. - Эй, ты играть разучился? – недоумевал Кагами. - Отстань, Тайга. – огрызнулся Кисе. После чего к ним подошел Куроко и спросил, что же с ним всё-таки случилось. - Я… я просто не в духе сегодня. Бывает же такое, – отводя взгляд, постарался объяснить Рёта. - Ладно ты, а что случилось с остальной командой? – продолжил давить на Кисе ас команды Сейрин. - Я не хочу об этом говорить, Кагами-чи. Давайте просто примем наше поражение как за обычное сложившееся обстоятельство. И… мне правда жаль, простите за такую «недоигру», – договорив, Кисе повернул в сторону своей команды, и молча удалился из спортзала. «Так больше продолжаться не может! Посмотри, к чему всё это привело? Что же я наделал? Дурак!» - кричал внутри себя Кисе. «Дурак! Дурак! Дурак! Какой же я идиот! Тупица! Никчемный болван!» Слезы глубокого сожаления скатились по щекам парня. Ударив по стене туалета, где он был пока один, Рёта не только разбил себе руку, но и кафель. - Что это ты делаешь? – раздался сзади до боли знакомый голос. Ошарашенный тем, что его застали в такое время, парень повернулся к свидетелю. - А… - не в силах произнести что-либо, он замер от волнения, а также от давления неодобряющего взгляда со стороны. - Зачем ты ломаешь плитку? Ты хоть знаешь, что материальный ущерб надо возмещать, - строго произнёс Касамацу. - Д-да… - неуверенно произнес Кисе. - Идиот. Тебе надо показаться врачу. - Да, я больной ублюдок. - Что? – Юкио непонимающе уставился на блондина. - Вы явно забыли добавить в конце «больной ублюдок». Ведь мне нужно к психиатру. - О чем ты там болтаешь, придурок? Я бы никогда такого не сказал. Мне тебя силком потащить до медкабинета? - Нет. Я дойду сам, - мысленно он всё же пожелал, чтобы его силком потащили. Юкио обернулся и вышел с туалета. Рёта машинально последовал за ним. Медсестра обработала рану на руке Кисе и обмотала ее бинтом. На вопрос, где же он заполучил такое ранение, Рёта соврал, что подрался с обидчиком его девушки. После чего получил одобряющую улыбку медсестры. Радостный парень вышел с медкабинета. Его встретил Касамацу. На секунду показалось, будто ничего и не было, и всё как обычно, но воспоминания тут же начали вливаться в его память. Блондин занервничал и попытался спрятать глаза, но капитан заставил вновь посмотреть на него, сказав: - Пошли вместе до нашего перекрестка, надо кое-что обсудить. Кисе в изумлении кивнул головой. На улице было холодно. Декабрьское солнце скрылось за домами, было видно лишь серовато-белое небо. При дыхании выходили облачки теплого пара. Черные ветки сакуры слегка покачивались из-за слабого ветра. Кисе и Юкио шли некоторые минуты молча, пока капитан сам не нарушил их молчание. - Эта твоя глупость не прошла еще? Рёта посмотрел на него. - Если Вы об этом. То нет. И вряд ли оно пройдет быстро. Касамацу не стал злиться и спокойным тоном продолжил: - Как ты себе это представляешь? Кисе молчал и думал: «Действительно, как я себе это представляю? В каком свете я должен ему это всё представить? Скажу, что парню быть вместо девушки это вполне нормально?» - О чем задумался? – прервав мысли блондина, спросил Касамацу. - Да, так… я… не знаю, как именно я себе это представляю. Я пока лишь разобрался в своих чувствах, и… - В чувствах к парню? В этом ты разобрался? И давно ты стал таким, или с рождения такой? - Нет, - Кисе остановился, - я до Вас никого еще не любил в своей жизни. Только сейчас я это понял. Мне всегда были безразличны мальчики, да и… девочки тоже… - посмотрев капитану в глаза, он продолжил: - Я люблю Вас. Сейчас я просто хочу от Вас взаимности. - А дальше что? Под меня ляжешь? Рёту шокировал такой ответ. «Нет-нет! Хотя нет, попробуй!» - мысленно прокричал он себе. - Д-да, я готов к этому, - запинаясь, ответил блондин. - Я подумаю над этим, но ничего не обещаю, - Касамацу посмотрел в сторону дома. Они стояли на перекрестке, где их пути должны были расходиться. – И давай, будем пока вести себя как обычно. Наши с тобой проблемы плохо отражаются на игре, к тому же из-за них страдает команда, - повернув в свою сторону, он поднял правую руку, не глядя на Кисе. – До завтра. - Хорошо, - произнес Рёта. Лицо его прибывало в легком шоке. - До завтра, - проговорил он с нехотением расставаться и тоже поднял руку на прощание, не поверив тому, что все обошлось без ссор и ругательств. Единственное, что его беспокоило – это то, что семпай может все-таки оказаться сверху.