Глава 1. Тапер
20 июня 2016 г., 14:24
Джаред нервничал. Еще бы! Скоро он увидит его.
Но – обо всем по порядку…
***
Да, Джаред тупанул и теперь он готов был в этом сознаться! А вы бы не тупанули, если бы вам в двадцать один год выпал шанс попасть в Чикагский симфонический оркестр? Поездки, гастроли, работа на лучших сценах мира и с лучшими музыкантами. Шанс был и он был почти реальным. Но ключевым оказалось слово «почти». В последний момент, несмотря на блестяще отыгранный дипломный концерт, хвалебные отзывы критиков и приглашение («почти» приглашение) от менеджера, Джареду отказали. Сказали, недостаточный опыт концертной деятельности. Место досталось другому артисту, а Падалеки, пока ждал вызова в Чикаго, прохлопал место в аспирантуре консерватории. Ладно, и это было не смертельно. Можно будет поступить через год – аспирантура от него не уйдет точно – консерватория не будет упускать «лучшего выпускника за последние десять лет», как написала о нем местная газета. Просто в следующий раз надо не тешить себя пустыми мечтами, а спокойно идти к своей цели, постепенно, по ступенечке, а не прыгая, как кузнечик. Взять себя в руки, упорно заниматься, не терять бодрость духа и все придет. Какие его годы! У него все еще будет – и концерты, и поездки, и работа на сцене, но… Но перепрыгивать через собственную голову и форсировать события Джаред больше не будет – он достаточно умен, чтобы второй раз не наступать на те же грабли. Он теперь не будет отступать от намеченного ранее прямого пути – консерватория, аспирантура, оркестр местного театра, место в котором у него после аспирантуры будет в кармане. А местный оркестр, кстати, тоже гастролирует с труппой, и через лет несколько у него будет и еще один диплом, и опыт гастрольной работы, и опыт работы в театре, и с антрепризными постановками, и много чего еще – Джаред в этом не сомневался. К тому же он – Падалеки, а его предки, прибывшие в Америку три поколения назад из Польши без гроша за душой, сумели достичь успеха и поднакопить деньжат на безбедную жизнь. Как сыр в масле не катались и деньгами не сорили, но их доходов было достаточно для того, чтобы все дети Джеральда получали высшее образование в той сфере, где им хотелось, а не в тех захудалых колледжах, на которые хватало. Предки смогли, значит, и Джаред сможет тоже! Отец всегда учил, что все проблемы надо решать по мере их поступления. Это было не изобретение Джеральда Падалеки, но Джареду нравилось думать, что это их тайное семейное кредо. Итак, теперь, раз уж он оступился и вынужден терять целый год, этот год надо где-то перекантоваться. В прямом смысле. Отец охотно оплатит учебу в аспирантуре, но оплачивать год безделья точно не будет. Да Джаред и не привык бездельничать – он что, сам себе на жизнь не заработает? С его-то красным дипломом! Заодно, за этот год он лучше подготовится, а лучше всего готовиться, если съехать от родных. Джаред так и сделал – нашел скромное жилье с неплохим роялем, в тихом районе, вдали от остальных поселений, чтобы его игра не мешала соседям по ночам, внес задаток за первые два месяца и пошел искать работу, поскольку и еду, и жилье надо было оплачивать.***
И вот тут снова возникла загвоздка – его опять догнало пресловутое «почти». Подходящую вакансию он нашел быстро: друзья подогнали – в одном из ресторанов требовался тапер. Созвонились с управляющим. Джаред сыграл несколько небольших пьесок, потом пару джазовых композиций, потом несколько популярных песен, потом… Короче, отбабахал полноценный концерт из попурри*(1) музыки всех стилей, времен и народов. Управляющий рестораном был в восторге! Долго тряс Джареду руку на прощание, уверяя, что место у него уже в кармане. «Почти» в кармане. И сказал, что, как только владелец даст добро, он перезвонит и сообщит, когда выходить на работу. Джаред ушел, довольный, и даже на последние гроши купил бутылку шампанского, чтобы отметить такую удачу. «Почти» последние. Правда, пока решил никому из родных ничего не сообщать, да и друзьям не сказал, что был на собеседовании. Но шли дни, а ему все не звонили…***
И вот, несколько дней назад, звонок! Но совсем не тот, который ожидал Джаред. Те самые друзья доложили, что на то вакантное место он уже опоздал, но они постараются найти для него что-нибудь другое – не в их городе, так поблизости. Сказали, что владелец ресторана уже взял пианиста. Игру парня хвалили. И еще сказали, что новый тапер «красавчик», отчего Джареда передернуло больше всего. А добили приглашением сходить в ресторан вечерком и послушать, как он играет, что, мол, у него есть чему поучиться. Джаред был неутешен! Мало того, что у него из-под носа снова увели место, так еще и намекают, что какой-то неудачник, играющий вечерами в ресторане, может чему-то научить его, Джареда Падалеки – лучшего студента если не за последние десять лет, то на этом потоке точно! Падалеки, которому преподаватели прочат блестящее будущее! И Джаред в этом будущем не сомневался, потому что год – это всего лишь небольшая заминка перед восхождением на Олимп – не более! А расстроился он на «красавчика» не потому, что считал себя непривлекательным, нет! Джаред прекрасно знал себе цену! И, хотя девчонкам ничего не светило, парни тоже здорово залипали на его ямочках, когда он улыбался, хвалили его блестящие густые волосы и совсем уж у многих поджимались колени от его роста и ширины плеч! Джаред был очень привлекателен! И ботаном не был – диплом дипломом, но успешная учеба не помешала ему пуститься в несколько весьма увлекательных любовных приключений! И, хоть ни один из его романов не длился долго, вспомнить точно было о чем! Но «красавчик»? Гм! Это было подозрительно тем, что владельцу ресторана, по слухам играющему за ту же команду, что и Джаред, в отличие от управляющего, на качество игры музыканта, видимо, было совершенно наплевать! А вот это было оскорбительно. Он взял другого парня за внешние данные и, не исключено, что места тот добился через постель. А как иначе это объяснить? Какой-то залетный хлыщ дал хозяину, и – вуа-ля! Работа уже у него в кармане! А Джаред снова должен сосать… Впрочем, Джей, возможно, был несправедлив? Может, искал работу какой-нибудь спившийся знаменитый в прошлом пианист или непризнанный гений? А привлекательная внешность – просто совпадение? В любом случае, Джаред хотел на него посмотреть. Немедленно!***
Но решить проще, чем решиться. Джаред тянул время. И посмотреть на соперника – страх, как хотелось, но и странное чувство не покидало его. Да, хотелось убедиться, что тот пианист хуже, чем Джаред, как профессионал. Ну, а если нет? А если он напрасно считает способным себя? Быть может, простой тапер реально лучше выпускника консерватории? Что, если это так? С такими мыслями, слегка взмокший от волнения, с трясущимися, как перед дипломным концертом, руками, Джаред через три дня подходил к ресторану. Музыкальная программа начиналась в семь. Джаред был у входа без десяти минут...***
Место в зале он забронировал заранее. По телефону ему сказали, что в последнее время дела у ресторана резко пошли в гору, что мест обычно нет, а тут Джареду несказанно повезло – есть свободный столик, правда, не в очень хорошем месте, в самом уголке, но послушать игру нового музыканта он оттуда все равно сможет. Столик Джареда устраивал – в дальнем конце, за колонной, потому что он наоборот боялся, что спрятаться с его ростом будет непросто, а показываться в заведении, где ему отказали, да еще зачем – чтобы послушать своего более удачливого конкурента, было… стыдно, что ли? Стремно! Как-то по-мальчишески… Потому что так поступают только неудачники, а Джаред себя законченным неудачником не считал. Но увидеть этого парня он должен был! Ну, должен, и все тут! Желательно тайно. И место в темном уголке – это было для его цели как раз то, что нужно! Но вот насчет «послушать игру нового музыканта» его снова покоробило – значит, новым тапером уже начали зазывать в ресторан? Становилось все интереснее и интереснее. Джаред прошел в зал, уселся за свой забронированный столик, заказал незамысловатый ужин за те крохи, что еще у него оставались, и стал ждать.***
Начало программы никто не объявлял. В зале просто смолкла искусственная музыка из динамика и зазвучало пианино. А еще голос – пела женщина, и Джаред был немного разочарован, потому что с его места пианиста ему видно не было, а только певицу. Темнокожая вокалистка пела неплохо, чуть хрипловатым и, похоже, что прокуренным голосом, хотя некоторые ноты не дотягивала, а в драматических местах переигрывала. На ней было вульгарное платье с открытым декольте, и пела она джаз – кто бы мог сомневаться! Короче, ничего примечательного. Джаред отвернулся от сцены и попробовал сосредоточиться на игре. По первой композиции понять что-либо было сложно. Джей понял пока только то, в некоторых местах парень слегка фальшивит. Принесли ужин – стейк, овощной гарнир и бокал белого вина – Джаред посчитал, что после оплаты заказа и чаевых у него останется еще двадцатка с мелочью, и ему этого должно хватить. Женщина пела. Про любовь и тоску, про разлуку и расставание. Сначала джаз, потом соул, потом старинный романс. «Очи черные»*(2)? Да, кажется, он, и Джаред догадался, что пошли заказы, потому что девушка русского явно не знала, страшно коверкала слова, да и музыкально она исполняла совершенно свою интерпретацию. Но подпившим славянским гостям было на это, видимо, наплевать, так как они самозабвенно ей подпевали за одним из столиков ближе к сцене. Потом она пела «Un-Break My Heart»*(3), «Strong Enough»*(4), еще что-то – Джаред даже не запоминал, потому что ему было интересно другое – он слушал музыку. Тапер справлялся неплохо. На третьей или четвертой композиции Джаред понял, что фальшивит не он, а пианино – то ли струны от времени растянулись, то ли хозяин заведения экономил на настройщике, но факт оставался фактом – в ноты парень попадал, а инструмент нет. Играл на первый взгляд незамысловато, не сильно заморачиваясь сложностью и украшением музыки пассажами – он просто выполнял свою работу, но зато скрупулезно и качественно. Падалеки не отчаивался – он слушал дальше. Ждал. Время шло. Уже и певица закончила свою смену и ушла, а парень все играл и играл. Когда пошли заказы посложнее, Джаред даже из-за своей колонны выглянул – ему было интересно, как парень начнет выкручиваться. Работа ресторанного тапера имеет несколько особенностей, одна из которых – это моментально перестраиваться от стиля к стилю, менять манеру и темп исполнения в зависимости от характера музыки, и еще – подобрать ту мелодию, которую не то, что не разучивал заранее, а даже никогда не слышал! Люди приходят в ресторан разные – по возрасту, по происхождению, по национальности, и никого из клиентов обижать нельзя. Джаред даже вспотел немного – парень по-прежнему справлялся. Мелодии, которые знал или слышал, играл почти сплошными аккордами, а которые не знал, просил заказчика напеть и начинал играть сразу за ним. Точнее, одновременно с ним, догадываясь, чувствуя, ощущая кожей, куда будет идти мелодия дальше, как может развиваться сюжет песни, и это был высший пилотаж! Иногда тапер ошибался, но его пальцы тут же подхватывали правильную мелодию, восстанавливали направление, а мягкая улыбка скрашивала огрехи. Но такие ошибки происходили не часто, а вот улыбка… Джаред не видел толком его лица, только профиль, да и то неясно – с его места и сцену-то видно почти не было, да и столики с гуляками заслоняли даже то, что еще можно было бы рассмотреть с такого расстояния и в полумраке. Но улыбка вспыхивала в темноте, подобно рампе. Такая… черт! Но не за улыбками же Джаред пришел в этот вечер в ресторан! И не на профиль пялиться! Он пришел посмотреть на наглого выскочку, что перебежал ему дорогу, и чтобы поставить того на место! Хотя бы в сердце своем! Джаред вздохнул, вытащил из кармана листочек и ручку, написал «Бетховен. Лунная соната»*(5), завернул туда же последнюю двадцатку и попросил передать записку на сцену, наклонившись к соседям – идти к сцене лично он, естественно, не хотел.***
Парень играл – мелодия вела его руки. Он чуть покачивался в такт, а старый армянин пел, не подойдя к микрофону, пел, привстав за столиком, где еще сидели пять или шесть его соплеменников. То ли родственники, то ли нет, по армянам понять это Джареду было сложно – у них у всех были одинаковые носатые профили. Но мужчина пел так проникновенно, а остальные его друзья подпевали ему так слаженно, разбив мелодию на голоса, что к концу песни многие в ресторане начали им подпевать, хотя ни слова не понимали. Это звучало красиво. И, конечно, тапер пел тоже – что-то мурлыкал себе под нос, сложив губы трубочкой. И играл он чудесно! Когда песня закончилась и певцам зааплодировали, армянин даже повернулся к сцене, что-то сказал, а пианист привстал и они обнялись с мужчиной, как будто были давно знакомы – на глазах армянина блестели слезы. Это он так благодарил за хорошую игру, догадался Джаред. Но ничего – еще не вечер же! А, вот! Теперь Джаред напрягся и невольно потянулся всем корпусом вперед из-за своей колонны, которая теперь ему безумно мешала! Тапер наклонился, поднял с края сцены записку, развернул. Его брови нахмурились (или Джареду так показалось), он скользнул взглядом по залу. Джаред даже отпрянул, спрятался, как нашкодивший школьник – сердце колотилось! Видимо, так никого и не узрев, парень произнес в микрофон: - Этот заказ я, с вашего позволения, оставлю под занавес нашего вечера. А сейчас я спою вам кое-что другое. Отдыхаем, наслаждаемся и просто расслабляемся. И, хотя ему никто не позволял, он заиграл и запел какой-то романс, и это был точно не Бетховен! Джаред опешил от такой наглости! Но ведь такой ход мог означать только то, что выскочка попался! Он не в состоянии сыграть «Лунную сонату» и просто хочет протянуть время и дождаться, пока заказчику надоесть ждать и он уйдет. Или гость напьется и забудет про свой заказ и двадцатку. Ну, или пока не закроется ресторан, а там всегда можно отмазаться: мол, простите за неудобство, уже закрываемся. Ну что ж! Раз он так, то и Падалеки терпеливые – это заведение работает по принципу «до последнего клиента». И догадайтесь, кто намеревался в этот вечер стать этим последним клиентом?***
Нет, Джаред был не прав – он совсем не терпеливый! Совершенно! И, чем больше проходило времени, тем сильнее он нервничал. Мало того, что парень играл замечательно, он еще и неплохо пел! А Джаред не пел вовсе. Ну, нет у него голоса! Не дано природой! Но мысль о том, что парень мог перехватить у него место потому, что поет, Джей упорно гнал прочь! Потому что с такими губами и таким взглядом из-под темных ресниц НЕ ПЕРЕСПАТЬ С НИМ было нереально! Точно дал хозяину! Без сомнений! Но если бы только это! Тапер был не только привлекателен внешне, хорошо играл и обладал приятным голосом. Он еще и неплохо работал с публикой! Сам себя объявлял – ненавязчиво, без пафоса, успевал даже шутить. Пел, но если клиент сам хотел спеть, пианист не мешал – мог тихонько помочь, если знал слова. Часто улыбался, чтобы подбодрить певца или певицу, да и вообще улыбался часто. А в перерывах между популярными песенками и заказами умудрялся вставить небольшие классические пьесы, от которых Джареда бросало в неприятный жар, потому что именно по этим лирическим отступлениям он начинал понимать – у парня не просто способности к таперству, но и талант имеется в наличии. Да и более-менее серьезное академическое образование, видимо, тоже. Черт же! Но одно дело отыграть какой-нибудь несложный этюд из тех, что может справиться и ученик музыкальной школы, или наиграть на пианино что-нибудь роковое, похищенное у гитары и переделанное под фортепиано. Но Бетховен – это вам не баловство, да и парень явно тянул время, а записка все еще лежала на верхней панели пианино, небрежно скомканная и на вид забытая. Что бы ни замыслил тот выскочка, но Джаред не планировал дать о ней забыть! Ни за что! Вот уже и посетители почти все разошлись – за плотно занавешенными тяжелыми портьерами окон повисла душная летняя ночь, а тапер все играл – теперь уже больше для себя, потому что те посетители, что еще поедали свой ужин, уже не были в состоянии ни петь, ни слушать, а некоторые из них даже сидеть прямо. Но был среди них один, кто не пил и даже к еде едва ли притронулся! И это, конечно, был Падалеки. Наконец, «терпеливый» Джаред, изрядно изведясь и перенервничав, не выдержал – он все же поднялся, прошел между пустующими столиками – сам, лично. И приостановился возле сцены, прямо напротив пианиста. Да, в общем-то, это даже не сцена – так, возвышение фута на два! Дешевое пианино, стул, один микрофон возле губ тапера. Другой, в который пела смуглянка, давно был отставлен вместе со стойкой в угол сцены. Вот и все оборудование. Парень все еще играл, в зал не глядел. Чуть покачивался, будто глубоко задумавшись или войдя в легкий транс. Мелодию Джаред не узнавал, да и не собирался ломать над ней голову – он смотрел на пианиста, впервые увидев его так близко. Красивый четкий профиль, чуть выпяченные полные губы, чуть вздернутый подбородок. Подстрижен коротко – почти по военному, а цвет волос в темноте Джаред угадать не мог. Ладони с тяжами вен, не очень длинные пальцы. Нога в блестящей туфле на педали. Простой серый пиджак и джинсы. И бокал на верхней крышке – едва надпитый. Фу! Он пришел на работу в джинсах! Да еще и пьет! Чтобы бокал ему передал кто-то из посетителей, что в ресторане тоже часто бывает, чтобы тапер, мол, не скучал насухо, Джаред не видел. То есть точно прикладывается к рюмке! Джаред поморщился: - Вы забыли выполнить один из заказов, – произнес четко, – а это говорит о том, что Вы плохо делаете свою работу! Джаред заготовил эту фразу заранее, продумывая ее последние пару часов, но только теперь она прозвучала для него слишком делано-театрально. Он хотел говорить, как обвинитель, а прокукарекал, как сварливая соседка, но слова уже были произнесены и переписать либретто*(6) этого мини-спектакля уже было невозможно. Парень остановил свою игру, замер, помедлил пару секунд, за которые Джаред разнервничался окончательно и уже был на грани истерики. Потом медленно повернул к говорившему лицо, посмотрел внимательно: - Я не забыл. Так это была Ваша записка? - Моя, – совсем уж неубедительно промямлил Джаред. А парень вдруг улыбнулся: - А я все думал – это кто ж тут такой выискался? – его глаза нахально смеялись. А Джаред внезапно рассердился и тоже набрался наглости, подбоченился, нахмурил брови: - Если Вы не можете это сыграть, то так и скажите! Эти слова он подготовил тоже заранее – еще дома. А тапер, все еще улыбаясь и нагло рассматривая вспыхнувшего Падалеки с головы до ног, и, собственно, благодаря возвышению, сверху вниз, к чему Джаред вовсе не привык, кивнул красивой головой: - А ты сам-то можешь?***
Да как он посмел! Ему, Джареду Падалеки, такое заявлять… Кстати, а может, он уже знает, кто такой Джаред, поэтому так себя ведет? Знает про работу и перехваченное место – может, охранник доложил ему или официанты, у которых Джаред спрашивал, где найти руководство, когда приходил на собеседование. Или уборщики, которые… Да, не важно, кто! Наверняка доложили уже! Потому что такую нахальную улыбку объяснить ничем иным было невозможно! Торжествует, значит! Ах, он, подонок! - Конечно, могу! – у Джареда даже в горле внезапно пересохло! А пианист, будто только этого и ждал – с готовностью кивнул ему еще раз башкой и даже привстал со своего стульчика, жестом приглашая опешившего Падалеки занять его рабочее место. Снести такое оскорбление Джаред не мог! Сейчас он покажет этому наглецу, кто из них кто! Сейчас он ему так врежет, что тот запомнит надолго! Грязный подлец, который переспал с хозяином, чтобы получить эту работу! Продажный негодяй! Прос… проститут такой! И Джаред врезал! Запрыгнул на возвышение – птицей взлетел! Уселся на предложенный ему стул. Подумал секунду, привстал, и прокрутил сидение несколько раз, чтобы оно стало выше. Тапер при этом снова слегка улыбнулся – его улыбки Джаред не видел, поскольку от негодования не мог смотреть на наглеца, но почувствовал. Почувствовал внезапно загоревшимся под волосами ухом. Ну, держись же! И Джаред заиграл. Легче легкого! Он играл «Лунную сонату» еще на выпускном в музыкальной школе, и на вступительных в консерваторию тоже. И вообще играет иногда, когда мама просит. Он сыграл бы ее и едва проснувшись, и с высокой температурой, и нетрезвым. И играл он ее действительно великолепно! Тапер не мешал, слушал. И смотрел на руки Джареда. Вот пусть завидует! У Джареда, кроме таланта, имелись еще и природные данные – у него длинные пальцы! Те аккорды, которые он возьмет с легкостью, у этого выскочки с его коротенькими обрубками нет шанса взять никогда! Вот только тут ему и место – «Очи черные» всю жизнь лобать! И «Собачий вальс»! Джаред злился! Да, а что? Вы бы не злились, встретившись лицом к лицу со своим заклятым врагом? Кстати, лицо у парня действительно было красивым, и от этого Джаред злился еще больше! Он играл и играл – сначала осторожно и проникновенно. Потом громче и отрывистей. А потом уже агрессивно… Тапер вдруг не выдержал – наклонился, слегка отхлебнул из бокала, вытянул из-за инструмента не понятно откуда взявшийся там стул – не крутящийся, обычный, с засаленной мягкой сидушкой. Брякнулся рядом, толкнув Джареда задницей: - Подвинься! Джаред от неожиданности подчинился – скорее, на автомате, потому что ему казалось, что он никогда еще не сталкивался с таким вероломством и нахрапом, и он просто не знал, как себя вести. Его берут на понт, как мальчишку, потом ему «тыкают», приказывают, толкают, простите, попой, прерывая игру на середине, да еще и безапелляционно заявляют: - Давай сначала! - Что?! – выдохнул Джаред. Тапер повернул к нему лицо – смотрел прямо, не тушуясь: - Играй, говорю, сначала, только медленнее. Я покажу, как надо!..***
Ах, медленнее? Смазливый мальчик не может повторить в нормальном темпе? Не справляется? Вот ты и попался, неуч! Джаред возликовал и заиграл. Медленнее заиграл. Такта четыре играл. В смысле, сам. А потом тапер вступил – четко, красиво и глубоко… ну, насколько позволял расстроенный инструмент. Играл свою партию, которую явно знал. Партию, отличающуюся от партии Джареда и дополняющую ее. Падалеки даже чуть не сбился – в четыре руки? Он реально думает, что они смогут сыграть всю «Лунную сонату» в четыре руки?! Отвлекся и чуть не потерял ритм, но тапер глянул на него так, что Джаред невольно взял себя в руки – нет, сбиваться при этом наглеце он себе не позволит! Только не при нем! Хочет играть вдвоем, то получит он свою игру! Хоть целый концерт, блин! Пусть сам потом не жалуется! Они играли. Не видели, что их уже слушают все – и краснорожий повар вывалился из кухни, и официанты замерли, и охранник подтянулся от входа. Даже последние, самые стойкие выпивохи, и те вытянули синие носы из стаканов и мерно покачивались, безбожно отставая от мелодии. Тапер покачивался тоже, задавая ритм и заставляя Джареда подчиняться своему темпу. Красиво, кстати получилось! Джаред не мог не признать, что от более медленного темпа (он обычно так и играл дома, просто здесь он рассердился и начал частить) и от разделения на партии музыка только выиграла! Ему понравилось, и когда смолкли последние звуки, он взглянул на тапера и невольно ответил на его улыбку своей – искренней, довольной и чуть смущенной.***
Они играли еще. Что-то получалось, что-то не слишком, и тогда они смеялись. Уже и последние посетители расползлись, уже убрана кухня и вымыт пол, а парни еще продолжали развлекаться и никак не могли остановиться. Тапер играл превосходно! Джаред уже и забыл про свою обиду, про его короткие, по сравнению с его, пальцы, про то, что отдал на этот дурацкий заказ последнюю двадцатку и у него теперь не было даже на такси, про остывший ужин на столике и про то, что ему все равно теперь надо искать работу. Падалеки забыл про все – он только слушал, играл и смотрел. Иногда – когда решался. А посмотреть было на что! Не зря его хвалили – парень оказался поразительно красив! Джаред в конце концов привык к полутьме сцены и довольно хорошо рассмотрел и его профиль, и глаза, казавшиеся ему черными, и яркий рот. Тапер, несомненно, был геем – Джаред давно научился вычислять таких же, как сам. Вот только в том, топ он или нет, Джаред все никак не мог определиться. На вид – явный нижний, смазливый и нежный, а по поведению – явный топ, волевой, активный и даже чуточку наглый. Чертовщина какая-то!.. И еще Джаред вдыхал запах – от пианиста приятно пахло. - Приходи завтра! – сказал парень напоследок и улыбнулся своей ослепительной улыбкой: – Если хочешь. Еще сыграем… - Приду! – неожиданно для самого себя кивнул Джаред, вспомнив внезапно, что не расплатился за еду. Но пианист остановил его руку, внедрившуюся во внутренний карман пиджака за бумажником: - Не надо – я сам заплачу! - Что?! – не понял Джаред. Парень улыбался – не нагло, но смело и открыто: - И двадцатку забери! Я достаточно заработал чаевых, чтобы заплатить за твой несъеденный стейк. Ты ведь Джаред Падалеки? Падалеки покраснел, как девица, опустил глаза: - Джаред. - А я Дженсен, – протянул руку, – можно просто Джей. - И я Джей, – Падалеки пожал протянутую ему для рукопожатия руку – неожиданно сильную. Дженсен поднял брови: - Тогда я Дженс. Это чтобы не путать. Так до завтра? - Э-э-эм, – только и успел промычать Падалеки, снова не успевая за парнем. Или он так от смущения тормозил? Подумал и все же покачал головой, вытянул деньги: – Я так не могу. - Как хочешь, – Дженс пожал плечами, – но все равно приходи! Мне понравилось, как ты играешь. И… прости, что отнял у тебя заработок – мне очень нужны деньги. - На учебу? – поинтересовался Джаред, вспомнив свои мысли о наличии у Дженса признаков академического образования. - Нет, – вздохнул Дженсен, – уже нет… - Бросил? - Бросил, когда женился… Прости, Джей, но мне очень нужно было это место. У меня есть дочь и ей нужны молоко, витамины, подгузники... ну, и все, в чем там еще нуждаются дети, а все это стоит денег… Джареда накрыло! Настолько сильно, что он с трудом воспринимал слова Дженсена и даже часть их пропустил – просто не услышал за шумом в ушах. «Женился» – крутилось в голове. «Дочь» – стучало уже под самой крышкой черепа! Он женат и у него дочь! Значит, Дженсен – не гей! Но – как? Почему? Он же не мог так ошибаться! Просто не мог! Кажется, пианист еще что-то говорил, но Джей его перебил: - Так ты женат? – спросил в момент подсевшим голосом. - Уже нет, – Дженс почесал тыковку с коротким ежиком волос, – мы развелись, как только родилась Джей Джей. Я и женился только для того, чтобы у ребенка были законные родители… - Джей Джей? – бестолково мямлил Джаред. - Да. Джастис Джей Эклз, а дома все зовут ее Джей Джей. Ей сейчас два. Мы с Элтой давно не живем вместе, да и по настоящему не жили никогда… - Элта? – Падалеки пытался сообразить. - Моя бывшая жена. Как только малышка окрепла, мы развелись, и я вынужден был бросить работу и уехать из города… - Работу? А где ты работал? – Падалеки сам не понимал, зачем так подробно расспрашивает. Дженсен же отвечал без тени смущения, улыбался горько: - В магазине канцтоваров. Учебу я бросил давно, когда Элта забеременела. Но теперь она не хочет, чтобы я жил рядом, а алименты получать хочет. Она сказала, что не позволит, чтобы когда-нибудь в окружении Джей Джей стало известно, что ее отец – гей. И я уехал из города… Гей? Все-таки гей! У Джареда от души отлегло! Он не смог скрыть неуместную радостную улыбку: - Так ты приезжий? Дженсен глянул подозрительно: - Приезжий. - И ты гей? – Джаред постарался проглотить улыбку и уточнить этот момент серьезно. Ну, чтобы уже не думать больше. - Гей! – парень еще раз кивнул. - А как же… дочь и жена? Дженсен улыбнулся: - Так иногда получается, Джаред… Я пойду, а то уже светает, а мне вечером снова работать… - О, конечно! – Падалеки спохватился. – Да, идите, а я… тоже пойду! - Приятно было познакомиться, Джей! – Дженсен еще раз улыбнулся и протянул руку. И Джаред с удовольствием ее пожал…***
Они часто теперь играли в четыре руки, когда в заведении уже почти не оставалось посетителей. И постепенно больше узнали друг о друге. Джаред рассказал, как просрал обе возможности – и место в оркестре, и место в аспирантуре консерватории. Только про работу в ресторане не стал еще раз повторять, чтобы не ставить Дженса еще раз в неловкое положение, потому что он, собственно, ни в чем не виноват – он просто больше подходил на эту работу. Эклз внимательно выслушал и подытожил прямым текстом, что это было тупо, на что Джаред даже не обиделся: согласился, вздохнув горестно и подняв «бровки домиком». - Надо было одновременно подать документы в аспирантуру и ждать этого гребаного вызова в Чикаго! – негодовал Дженсен. – А потом, когда пришел бы вызов, быстренько все переиграть! Отказаться от аспирантуры, они бы нашли кого-то другого – желающих-то всегда много, и все! Дело в шляпе! Или спокойно уже учиться, тем более что отец все согласен оплатить! Джаред кивал – век живи, век учись! Если бы они были знакомы с Дженсом раньше или он хоть с кем-то посоветовался, он бы так и сделал. Но теперь – поздно, и «имеем то, что имеем!» - Ну, ничего, – успокаивал Эклз, – через год все наверстаешь! Обязательно! Только не прекращай заниматься, чтобы не подзабыть программу, о’кей? Джаред кивал: «О’кей!» Дженсен, в свою очередь, рассказал, откуда у гея взялись жена и дочь. Рассказал не очень охотно, но все же… - Мы дружили одной компанией, – рассказывал Дженсен, – еще с колледжа. Мой старший брат Джошуа, я, Элта Граул*(7), ее брат Джино, Джейсон Маннс, еще пара девочек и ребят… Я вообще-то все время на Джино западал, а он оказался натуральнее самого натурального натурала. Какое-то время я страдал, а потом и сам не заметил, как переспал с Элтой. Она, видимо, имела на меня какие-то свои виды, хотя и догадывалась, что девушками я интересуюсь меньше всего на свете… Во-о-от… Короче, Элта залетела. Чтобы у ребенка были законные родители, я женился – чисто формально, я у Граулов никогда не жил, приходил только к дочке. Когда Джастис немного подросла и окрепла, а главное, когда Элта решила, что ей пора встречаться с другими мужчинами, она меня бортонула. Да еще и сказала, что не хочет, чтобы в окружении Джей Джей стало известно, что ее папа – гей, так что для малышки будет лучше, если я уеду. И вот я здесь… Джаред возмущался, что это все неправильно и несправедливо с самого начала, что Элта просто стерва, на что Дженсен смиренно заявлял, что так уже случилось, что он не в праве решать за мать, что лучше для ее ребенка, но что он не откажется от дочери и любит ее, даже не смотря на то, что не ожидал ее появления на свет. Дженсен всячески ей помогает и хочет добиться в суде совместного воспитания, но пока у него не получается: у него нет жилья – Эклз живет в доме двоюродной тети, у него не очень надежная работа, нестабильные доходы, нет образования и неопределенный семейный статус. Джаред сочувствовал и говорил, что у Дженсена непременно все наладится, и то, что он – гей, еще не повод для бывшей жены отказывать бывшему мужу в свиданиях с ребенком. Если подытожить, у двух Джеев было много общего – на данном жизненном витке они оба – неудачники!***
Дженсен не мог думать о том, что его новый знакомый был странным – он то появлялся, приходил несколько вечеров кряду, сидел допоздна. Заказывал немного – то кофе и какой-нибудь салат, то мясную нарезку и бокал виски, который мог потягивать целый вечер. И тогда они играли вдвоем – самозабвенно, получая от процесса почти что оргазм. А то Джаред мог исчезнуть на несколько дней, и от него не было ни слуху, ни духу. И тогда Дженсен скучал, сам не признаваясь себе в этом. В любом случае, отбоев от клиентов в заведении не было и особо скучать на работе Эклзу было некогда. Певичка быстренько отрабатывала свою программу и незаметно исчезала к мужу и годовалому сыну, и дальше Дженсен работал сам – до последнего клиента, был ли этим клиентом Джаред или кто-нибудь другой. Но Джаред Дженсену нравился. Красивый мальчик, трепетный, искренний. Но слишком уж непонятный! Смотрел влюбленно, но попыток ухаживать не предпринимал. Без конца пялился на губы и краснел, но чтобы поцеловать или, не дай Бог, дотронуться, ни-ни! Хотя, мальчик явно девственником не был. Это было странно. Дженсен даже пару раз сам намекал на некоторое расширение отношений. Типа, может, присядем за столик, выпьем кофе? Это было запрещено, но ради этого он готов был получить взбучку от хозяина ресторана, мистера Шеппарда. Марк побесится и успокоится, в конце концов, и простит! Эклз ценный работник – хорошо играет, к спиртному равнодушен, никогда не опаздывает, с клиентами вежлив и доброжелателен, поэтому гнев хозяина не продлится долго. Одна проблема – Джаред на эту уловку не повелся. Или, в другой раз, Джаред как-то сам заикнулся, краснея и потея, мол, может, сходим куда-нибудь, когда ресторан закроется? На что Дженсен со всем возможным тактом и юмором, чтобы разрядить обстановку, улыбнулся: «Ты приглашаешь меня на свидание?» Но Падалеки, вместо того, чтобы подтвердить или хотя бы отшутиться, тут же пошел на попятную, замычал «нет» и слова извинения. И свалил раньше времени, оставив Дженсена в полном недоумении. И не приходил потом несколько вечеров. Неужели настолько боится? Так Дженсен, вроде, не кусается. По крайней мере, пока не попросить. Комплексует перед его внешностью? Дженсен знал, что красив. Но чтобы комплексовать настолько? Джаред и сам не урод – он высокий, статный, сильный, милый, весьма привлекательный этими своими ямочками на щеках и каштановыми, отливающими медью, локонами. Очень симпатичный! А тестостерон из него так и брызжет, и это не скрыть! Но как только дело доходило до чего-то более интимного, чем клавиши раздолбанного ресторанного пианино, Джаред будто вдвое уменьшался, тушевался и растворялся в пространстве, спешно придумывая убедительную или не слишком причину столь быстрого исчезновения. Из всего этого Дженсен сделал только один вывод: ну, что ж! Парень сближаться не хочет. Ну, может, и здесь не судьба… *Сноски: • (1) Попурри — (фр. pot-pourri , мешанина) — музыкальная инструментальная пьеса, составленная из популярных мотивов других сочинений; • (2) «Очи черные» романс, в плей-листе к гл.1 http://mmarinera.diary.ru/p209527864.htm; • (3) «Un-Break My Heart» (Не разбивай мое сердце...) исп. Toni Braxton, в плей-листе к гл.1 http://mmarinera.diary.ru/p209527864.htm; • (4) «Strong Enough» (Достаточно сильна), исп.Cher, в плей-листе к гл. 1 http://mmarinera.diary.ru/p209527864.htm; • (5) «Лунная соната» — Людвиг ван Бетховен, соната для фортепиано № 14 или «Лунная соната», в плей-листе к гл.1 http://mmarinera.diary.ru/p209527864.htm; • (6) Либретто — (из итал. libretto «книжечка», уменьш. от libro «книга») — литературная основа большого вокального (и не только) сочинения, светского или духовного характера, например, оперы, балета, оперетты, оратории, кантаты, мюзикла. Это же краткое содержание. Здесь в значении «текст»; • (7) Элта Граул — Элта Дэннил Граул, американская актриса и модель, она же Дэннил Харрис (Эклз).
