Часть 1
20 июня 2016 г., 17:58
Микки ввалился в кабинет и поправил очки. Когда он поднял глаза, то увидел, что на него уставилось человек двадцать. Двадцать один, если быть точнее.
– Э. Блядь. В смысле, чёрт. То есть… Проклятье.
Двадцать человек дружно рассмеялись. Двадцать первый выглядел так, словно и сам вот-вот засмеётся, но знал, что не может этого сделать.
– Я могу Вам помочь?
– Я, э, мистер Милкович? Я на замене у мистера Уилсона?
– Вы спрашиваете или утверждаете?
– Что?
– Звучит так, словно Вы задаёте мне эти вопросы. А так как я понятия не имею, кто Вы, то я не могу на них ответить, – он присел на край стола и скрестил руки на груди. – А в школе у нас и в самом деле есть мистер Уилсон. Преподает химию.
– Ага, я. То есть, да. Меня прислали ему на замену.
– Вы ошиблись классом.
– Охре… Я уже понял. Не подскажете, куда мне идти?
В середине класса кто-то вскинул руку вверх и парень, учитель, как понял Микки, повернул голову. Губы его были согнуты в намёке на улыбку, словно он едва сдерживался от того, чтобы дать ему остроумный ответ.
– Да, Виктория?
– Я могу показать мистеру Милковичу, где класс химии, – кто-то пробормотал о том, что она может показать ему разве что, где находится каморка уборщика и девушка развернулась, чтобы найти шутника.
– Кайл. Не круто. Ладно, ребята, читайте седьмую главу. Когда я вернусь, проведём опрос об английском флоте времён боёв с Наполеоном. Двадцать страниц текста, семь вопросов. Кому достанется главный приз? – он махнул рукой, словно давая команду начинать читать, затем он оттолкнулся от стола и подошёл к Микки. – Значит, Вы мистер Милкович?
– Ага. Да.
– Йен Галлагер, – он протянул ладонь для рукопожатия и Микки принял её после того, как перекинул свой портфель в другую руку. – Пошли. Покажу тебе твою классную комнату.
– А тебе не нужно… приглядывать за этими ребятами?
– Если они облажаются, то лишатся баллов. К тому же мои призы за опросы эпичны, все их хотят. Так что они будут молча читать, – он открыл дверь, выпуская Микки, и пошёл за ним следом. Напоследок он заглянул в кабинет. – Пять баллов сверху за информацию из литературных источников.
Он стал в полный рост и указал рукой на коридор. Парень не то, чтобы вёл себя чрезмерно показушно, но драматизма в нём было хоть отбавляй.
– Ты же знаешь, что у мистера Уилсона случился нервный срыв?
– Я…не знал.
– Не из-за детей, нет. О, извиняюсь, учеников. Мы не должны называть их детьми. У него были финансовые трудности из-за того, что он был лживым засранцем, пойманным с тремя проститутками. Громкий вышел бы скандал, если б он не оказался большой шишкой в местной церкви. Да и благотворительный взнос сделал своё дело. Это наш маленький секрет.
– Откуда ты всё это знаешь?
– Мой брат Карл - полицейский.
– А это не, типа, нарушение прав человека?
– Я преподаю здесь историю и право, приятель. Давай не заходить на эту территорию. Я же не говорю тебе, как преподавать химию, да?
– Да. Ты не говоришь мне, как преподавать химию, – Микки начало казаться, что он попал в Зазеркалье, а этот чувак самый настоящий Безумный Шляпник.
– Прошу, мистер Волшебник. Постарайся ничего здесь не подорвать до обеденного перерыва, – Йен протянул руку и поправил очки на носу Микки. – После обеда у меня окно, так что если это случится тогда, я приду посмотреть.
***
Йен возвращался к себе в класс и по пути только дважды оглянулся назад. Он определённо заслуживал утешительного приза за то, что не шутил про химические реакции и про то, как ему хотелось бы поэкспериментировать с новым учителем. Шутки были настолько неудачные, что Йен тихо застонал себе под нос и глубоко вздохнул, прежде чем открыть дверь кабинета. Все ученики молча читали, и Йен сел за свой стол, чтобы придумать для них вопросы. Он определённо не будет искать учителя химии во время обеда. Или во время своего окна. Однажды Йен уже встречался с коллегой, и закончилось всё плохо. Хуже некуда. Роман с директором школы, в которой он работал, был не самым логичным поступком Йена. Он на горьком опыте научился тому, что не стоит встречаться с тем, кто может потом нагнуть тебя. И не в сексуальном плане. – Ладно, детишки. Время вышло. Давайте посмотрим, насколько увеличились ваши мозги, пока меня не было. Он провёл опрос и раздал призы. Его призы на самом деле классные. Билеты в кино, в игровой зал, подарочные сертификаты на фаст-фуд. Что-то не слишком дорогое, но такое, что, насколько ему известно, не все дети в этом районе могут себе позволить. Именно поэтому Йен вернулся в эту часть города. Он раздумывал о том, чтобы преподавать в другом месте, с зарплатой, на которую можно неплохо жить, но в итоге мысль о детях, которым может быть нужна его помощь, перевесила всё остальное. – Мистер Галлагер? Йен поднял глаза на Викторию, которая стояла у его стола и оглядывалась вокруг, чтобы убедиться, что все одноклассники покинули кабинет. Это, судя по его опыту, было плохим знаком. – Да, Виктория? – Я знаю, что провалила прошлый тест. А мне очень, очень-очень нужна хорошая оценка по этому предмету. – Участвуй в устных опросах. Тебе просто необходимо сосредоточиться. Знаю, это сложно, но ты более чем в состоянии получить дополнительные баллы. – Знаю, – девушка медленно провела пальцем по столешнице и бросила на него взгляд из-под ресниц. – Но, может, есть другой способ? – Это точно не вариант, – Йен не сводил с неё глаз. – Я не путаюсь со своими учениками. Сам я тяжело работал ради каждой оценки, чего и тебе советую. Уверен, что тебе не хотелось бы подтверждать слова Кайла действиями, которых от тебя и ожидают, да? – Но ведь это работает. Йен покачал головой. – Не со мной. Виктория закатила глаза и вздохнула. – Знаете, никто не думал, что Вы окажетесь таким крепким орешком. – Я знал людей, которые использовали секс как способ оплаты. Йен говорил об этом со спокойной душой. Был период в его жизни, когда именно этим он и занимался, прежде чем решил со всем завязать и сделать что-то со своей жизнью. Позже он пользовался этим немного в другом виде, чтобы выплачивать кредит за учёбу. Меньше секса и больше мыслей о сексе. Обещаний секса. – Не всегда это хорошо кончается. – Ладно, – девушка, взмахнув волосами, пошла к выходу, хлопнув напоследок дверью. Йен принялся тереть виски пальцами, прикрыв глаза. У него появилось свободное время, и он знает, что ему следовало бы подготовиться к уроку права у следующего класса, потому как они вернутся с экскурсии по столице и будут на взводе от полученных впечатлений. Йен откинулся на спинку стула, в голове уже начал созревать план проекта, но тут он бросил взгляд на окошко в двери и увидел проходящую мимо темноволосую голову. Он знал, что, хоть и был звонок, это, скорее всего, шёл кто-то из учеников, а не новый учитель на замену. Когда тот прошёл в лабораторию, Йен остался стоять на пороге и пялился на его задницу. Такую идеальную задницу. Такую круглую, требующую тут же заняться с ней самыми неприличными вещами задницу. Мозг Йена чуть не закоротило от мыслей о том, что он мог и хотел бы сделать. Но ему нужно попридержать коней. Ведь он не только не трахался с учениками, но и не дрочил за столом как какой-то перевозбуждённый подросток. Он не занимался подобным даже когда сам был таким же перевозбуждённым подростком. Но это не значило, что он не мог закрыться на несколько минут в туалете для персонала.***
Микки вошёл в подсобку, которая находилась в задней части лаборатории. Там на полках сплошь и рядом стояли пробирки, закрытые пробками, стеклянные сосуды и бутылочки с неизвестным содержимым. Ни на одном из образцов не было ярлыка, а половина бутылочек вообще были пустыми. Микки успел порадоваться, что уроки у него начнутся только с завтрашнего дня. Ведь, по всей видимости, он проведёт весь день и, возможно, ночь, сортируя содержимое полок и наводя чистоту. Прошло часа два, а у него уже успели закончиться наклейки для ярлыков. И это он только половину полок на одной стене просмотрел. Некоторые из химикатов было легко определить по цвету или запаху. Для идентификации же остальных придётся приложить больше усилий. Он как раз вымывал какой-то непонятный осадок из колбы Эрленмейера, когда в дверь постучали. Микки поднял глаза и увидел учителя истории. На минуту он задумался, пытаясь вспомнить имя обладателя этого сексуального тела. Йен. – Привет, – поздоровался Йен, проходя в кабинет. – Как дела? – Как этот чувак умудрился не подорвать школу? Или не убить кого-нибудь? – он осторожно отставил в сторону колбу дном вверх для просушки. – Его запасы химикатов просто в ужасном состоянии. У него там стоит непомеченная ртуть, метиловый спирт, ебучая соляная кислота. Диву даюсь, как он не стёр вашу школу с лица земли. Микки остановился и нахмурился. – Что ты делаешь? – А? – Йен моргнул и покачал головой. – Прошу прощения? – Ты пялишься на меня. – Ты явно не в духе. Весь на взводе, будто… – Йен замолчал на полуслове, заметив выражение лица Микки. – Эмм. Так над чем ты тут работаешь? – Ни над чем я не работаю. Я убираюсь. Мне нужно разобрать все эти колбы, а я в душе не ебу, что находится в половине из них. Я ещё и близко не закончил, а у меня уже нет наклеек для ярлыков и всё в таком беспорядке и если кто и подорвёт школу в ближайшее время, то это явно буду я, потому что я не знаю где что в этой мешанине жидкостей и порошков, а без бровей я выгляжу охуеть как стрёмно. – Как и большинство людей. Я… что? – Огонь. Может опалить брови? Ты меня вообще слушаешь? – Микки покачал головой и сокрушенно вскинул руки вверх. – Зачем ты пришёл? – Кофе. – Нет. – Что? Микки зашёл в подсобку с химикатами. – Нет. Я не буду показывать тебе, как можно «зарядить» твой кофе. Если так нужен хороший приход, обзаведись бутылкой виски в столе, или ещё что. – Ого, – Микки обернулся и увидел, как Йен облизнул губы. – Ты слушаешь иногда, что тебе говорят или ты всегда сначала нападаешь, а потом разбираешься, что к чему? Ты был таким милым и скромным с утра, а теперь ты похож на раздроченного медведя гризли. Микки указал на полки. – Хочешь знать, сколько из этих пробирок представляют опасность? Смертельную? Почему бы тебе не вдохнуть содержимое одной из них, чтобы я мог сказать тебе токсичный это газ или что-то другое. – Ладно, я понимаю твоё вполне оправданное бешенство, но я всего лишь хотел узнать, не хочешь ли ты выпить кофе. Сделать перерыв? Ты выглядишь немного напряжённым, – Йен соединил указательный и большой пальцы. – Совсем немного. Самую малость. Микки прикусил губу изнутри. Вот ещё, он ни за что не начнёт улыбаться. – Шёл бы ты нахуй. – Это потом, но сначала кофе.***
Йен мысленно подготовился. На этом моменте он либо получал взгляд полный отвращения, либо просто получал. Ничего не происходило, и он приоткрыл один глаз. Он даже не понял, когда успел их закрыть. Инстинкт жителя Южного Чикаго подсказывал ему, что Микки мог быть опасным, неуравновешенным и у него не было бы против него ни единого шанса. Он посмотрел на Микки, который стоял на месте, скрестив руки на груди и выгнув одну бровь. – Что? – спросил Йен. – Куда? – Э… ну… уроки ещё идут, так что можно в комнату отдыха? – Йен не ожидал, что Микки согласится. И судя по его лицу, он был доволен реакцией Йена. – Там я смогу предупредить тебя обо всех опасностях. – Опасностях, да? – Микки оглянулся на подсобку, выпроводил Йена наружу и закрыл за ними дверь. – Там у вас тоже есть неподписанные химикаты? – Ну, не в прямом смысле. Микки сощурился. – Не слишком-то вежливо будет отравить меня в первый же рабочий день. – Обещаю. Никаких отравлений, – Йен наклонился ближе и шептал слова уже в непосредственной близости от уха Микки. – Только не пей кофе, приготовленный учительницей домоведения. Поверь, уж лучше выпить мышьяка. Так ты хотя бы будешь меньше мучиться. Микки так хорошо пахнет и это напрочь вышибает все пробки у Йена в голове, а его член заметно напрягается под несколькими слоями одежды. Он так близко видит его лицо, ухо, шею и это заставляет его немного нервничать. Кажется, Йену придётся ещё раз посетить туалет для персонала до конца своего перерыва. Микки не отстраняется, не ведёт себя так, будто Йен пугает его, так что тот заметно расслабляется, позволяя себе подумать о том, что Микки, возможно, гей. Ну, он совершенно очевидно не против того, что Йен гей, но это не одно и то же. Йену это прекрасно известно. – Итак. Кофе. До Йена доходит, что Микки понятия не имеет о том, где комната отдыха преподавателей, когда тот всё время старается идти позади него. – Ну конечно. Позволь мне… они тебе что, вообще ничего не показали? – Я немного опоздал утром. – Немного опоздал? – Ага. Не мог вытащить Мэнди из кровати. И тут все мечты Йена разбились в пух и прах. – Оу. Мэнди это…? Уголок губ Микки приподнялся в ухмылке. – Соседка по квартире. Вроде как. Йен облегчённо выдохнул и толкнул дверь комнаты немного сильнее, чем требовалось, чуть не разбив при этом нос школьной библиотекарше. – Прости, Гейл. Он состроил нечитаемую гримасу и отошёл, чтобы пропустить вперёд Микки. Гейл мгновенно переменилась в лице, когда увидела новичка. – Ничего страшного. Мы уже привыкли, что ты гоняешь по школе как носорог во время брачного периода. А кто это? – она демонстративно окинула Микки с ног до головы похотливым взглядом, и Йен всей душой пожалел, что промахнулся с дверью. – Он слишком взрослый, чтобы быть твоим учеником, Йен. Если ты, конечно, не начал оставлять их на второй год. В её словах было слышно лёгкое самодовольство, и Йен в который раз попытался припомнить, чем он успел ей насолить. Женщина протянула руку Микки. – Гейл Трамболт. Школьный библиотекарь. Микки оглядывался вокруг, едва удостоив Гейл кивком. – Микки Милкович. Учитель химии на замене. Это печеньки? – Их принесла Андреа, – равнодушно заметила Гейл, придвигаясь поближе к Микки. – Какое тебе нравится печенье? У меня оно получается намного вкуснее. Могу принести тебе. – Что? Нет. Это круто, но я просто спросил. На прошлой моей работе одна дама тоже сначала предлагала мне печенье. Потом я бежал с её двора дальше, чем видел, под аккомпанемент выстрелов и брызг воды из садового шланга, – он указал на кофеварку. – Это можно? Йен знал, что стоит сейчас как дурак и только глазами хлопает, но если он начнёт говорить, то всё закончится либо расспросами Микки о том, что именно ему пришлось делать за то печенье, либо же он просто рассмеётся Гейл в лицо. Одно из двух: или Микки не обращает внимания на Гейл, во что Йену слабо верится, ведь даже он видит, насколько она сексуальна, или же ему просто хорошо удаётся морда кирпичом. – Нет, если тебе дорога жизнь, – предупредил его Йен. – Понятно. Так, где твой обещанный кофе, Галлагер? Или ты обманом решил заманить меня сюда? – Йен, – Гейл зыркнула на Йена и тот не мог не посмотреть столь же любезно в ответ. – Кажется, у тебя урок через пять минут? – Чёрт, – Йен глянул на свои часы. – Как-нибудь в другой раз? Микки кивнул, и Йену всей душой хотелось поверить, что на его лице он увидел искреннее разочарование. – Конечно.***
Чёртова сука. Гейл настояла на том, чтобы провести Микки до его кабинета, хоть он и утверждал, что прекрасно найдёт дорогу сам. Она предлагала ему свою помощь в любом вопросе; да она практически прямо сказала ему, что предлагает и саму себя в дополнение. Обычно в подобной ситуации Микки послал бы её куда подальше, но это был его первый день на новой работе и он решил, что не стоит заводить врагов так скоро. К тому же, было очень здорово смотреть, как бесится Йен. Было видно, что он пытается понять гей ли на самом деле Микки. Но даже не получив окончательного ответа на свой вопрос Йен не хотел, чтобы Гейл даже рядом с ним стояла. И Микки был более чем рад выполнить это его пожелание. Вообще-то девушки не то, чтобы часто его пугали, но от этой у Микки по спине мурашки бежали. И дело было не в её агрессивном поведении. В этом с его сестрой никто не сравнится. Гейл же просто… хищница. Жестокая и беспощадная. В каком-то смысле она напоминала Микки его собственного отца. Тот так же ни перед чем не останавливался ради достижения своей цели и не важно, кто в процессе попадал под раздачу. Микки тряхнул головой и направился в подсобку. Краем глаза он увидел маленькую голубую коробочку с какими-то белыми буквами на ней. Он наклонился, подобрал её и, увидев надпись, не смог сдержать улыбки. Новая упаковка ярлыков. Маленький подарок от кабинета истории. К концу дня Микки с ног валился от усталости. Он вдруг понял, что так и не выпил за сегодня ни одной чашки кофе. И не обедал. А он даже не закончил разбирать стеллажи у первой стены. Не было ни единого шанса, что он успеет подготовиться к завтрашнему уроку. Видимо придётся начинать урок с охренительно скучной теории. Микки снял перчатки, потёр лицо и вышел в кабинет. Пора было идти домой. Солнце снаружи уже садилось, бросая красные и оранжевые блики на пустые парты и на пол кабинета. – Привет. Микки от неожиданности дёрнулся и повернулся к двери, откуда раздался голос. В дверях стоял Йен с поднятыми вверх руками. – Господи боже. – Прости. Не хотел напугать. Я уже уходил и увидел, что у тебя ещё свет горит. – Ага. Всё ещё разгребаю дерьмо, – Микки бросил взгляд на колбы и пробирки в раковине. Это тоже нужно вымыть сегодня. Он точно не оставит это на завтра. – Спасибо за наклейки. – Всегда пожалуйста. Если б не было химии у меня и работы-то не было бы. Никакого пороха, никаких выстрелов и залпов. Никаких специальных веществ для передовых методов ведения боевых действий. Ужас просто. Пришлось бы стать каким-нибудь чёртовым управляющим многомиллионной корпорации. Скукотища. Микки издал смешок. – Звучит жёстко. – История вообще жёсткая штука, – пожал плечами Йен. – Это точно, – Микки снова потёр лицо. – Чёрт. Мне нужен кофе, еда и сигарета. И ещё недели полторы на то, чтобы разобрать весь этот хлам. – Ну, с последним я вряд ли смогу помочь, а в остальном можешь на меня рассчитывать, – Йен кивнул в сторону двери. – Пошли. Микки колебался какую-то долю секунды, но потом пошёл вслед за Йеном. Тот дошёл до учительской и открыл дверь, пропуская Микки первым. Йен провёл его в дальний угол кабинета и открыл окно, поморщившись от скрипа, которое оно издало. Микки вопросительно выгнул бровь и Йен поднял вверх палец, прося того немного подождать. Он принялся ощупывать сверху оконную раму и, когда в его руках оказался ключ, подошёл к угловому шкафчику и отпер закрытую на замок дверцу. Оттуда он вытащил рюкзак и принялся раскладывать его содержимое на столике. – Вот. Микки взял пакетик с молотым кофе, который ему вручил Йен. – Это настоящий кофе или просто бурда в пакете из-под настоящего? – Это хороший кофе, – улыбнулся Йен. – Завари нам, наконец, пару чашек. Микки подошёл к кофейнику и стал делать, как ему было велено, периодически бросая взгляды на Йена. Тот был сосредоточен на содержимом своего рюкзака, так что Микки получил шанс немного полюбоваться парнем в свете уходящего солнца без опасений быть пойманным. Последние предзакатные лучи осветили волосы Йена, и стало казаться, что его голова объята пламенем. Как и всё тело Микки, каждый раз, как он смотрел на Йена. – Как насчёт палочек с пепперони? – Палочки «Слим Джим»? – Ага. И… какой сыр предпочитаешь? – Твердый или плавленый? – Второе. – Отлично. Микки запрыгнул на столешницу пока ждал, когда закипит вода. – А ты почему так поздно на работе? – Проверял работы. Просматривал контрольные, презентации, законопроекты. – Чё? – Старшеклассники должны подготовить проект на тему того, какой бы новый закон они приняли. И им нужно будет убедить в этом весь класс с помощью аргументов и презентаций, доказывать состоятельность своего закона. Как только две трети класса проголосуют «за», они готовят законопроект для правительства штата. – Йен потёр глаза и зевнул. – Я по уши закопался во все эти законы. А там такой нудный, напичканный терминами язык. Скука смертная. – Ты раньше таким занимался? – Дважды. – Это хоть раз срабатывало? Йен фыркнул и ещё раз зевнул. – Ага. Один раз. Это была реформа здравоохранения в отношении доступа застрахованных государством людей к медицинской помощи в области психического здоровья. – Ого. Микки спрыгнул со стола, схватил две чашки со свежесваренным кофе и пошёл к Йену. Тот успел разложить еду на батарее под окном. – Косячок или сигарету? Микки рассмеялся. – Господи. Я и так весь день с химикатами провёл. Думаю, обойдусь обычной сигаретой. – Да, ты прав. К тому же сегодня понедельник, а затягиваться косяками лучше всего по пятницам, – Йен достал пачку сигарет и протянул её Микки. Тот достал себе одну сигарету и вернул пачку Йену, который к её содержимому не притронулся. – Мы не будем курить? – Пытаюсь бросить. Нихрена у меня, конечно, не получается, так что я просто затянусь с твоей пару раз и постараюсь не чувствовать себя за это виноватым. Микки чиркнул зажигалкой и рассмеялся, поднося пламя к сигарете. – Это так мило, что ты считаешь, будто я буду с тобой делиться. – Я тебя тут кормлю и пою, так что ты мог бы сделать самую малость и разрешить мне пару раз затянуться. Микки поперхнулся дымом. – А ты тот ещё засранец, да? Йен выхватил сигарету из пальцев Микки. – Ага. Он указал кивком головы на салфетку, разложенную между ними, на которой лежали палочки пепперони, баночка плавленого сыра и упаковка крекеров. – Жуй давай. Я не буду каждый раз устраивать для тебя такие шикарные посиделки, так что наслаждайся этим.***
Впервые за много лет Йен отлично проводит время. Он почти на все сто уверен, что Микки тоже с ним флиртует, и он несомненного посматривает в его сторону, и это было хорошим знаком. Хотя его поведение всё ещё представляет собой нечто среднее между «не спрашивай/не говори» и «самодовольный засранец». Единственное, что Йену точно известно, так это то, что рот Микки, обхватывающий сигарету, заставляет его представлять как этот самый рот будет обхватывать его, Йена, член. От этой картинки Йен не на шутку возбудился, и ему пришлось немного поерзать на месте, чтобы ширинка не так давила на пах. Микки допивает вторую чашку кофе и доедает последний крекер, намазанный сыром. Его верхняя губа немного испачкана этим самым сыром. Йен не может отвести взгляд, ему так нестерпимо хочется провести языком по этой губе, почувствовать вкус Микки под этим искусственным солёным привкусом сыра. Прежде чем Йен хоть что-то решил бы предпринять, Микки спрыгивает с подоконника и идёт мыть свою чашку. Йен не хочет, чтобы Микки возвращался к работе. Он не хочет возвращаться в свою такую тихую, маленькую квартирку. Он хочет проводить время с Микки. Говорить и всё такое, и просто продолжать заниматься тем, чем они занимались. Флиртовали? Играли? Дразнились? Йен не уверен, но любой из этих вариантов ему нравится. Микки ему нравится. – Нужна помощь? – Думаю, я вполне справляюсь с мытьём чашки. – Нет, я имел в виду в лаборатории. Я, конечно, не разбираюсь в химикатах, но у тебя там куча колб, которые нужно мыть, а с этим я справлюсь. Да я практически профессионал в этом вопросе. – Йен комкает в руках салфетку и, наконец, выбрасывает её в ведро. Он подходит ближе к Микки и начинает мыть свою чашку. Они так близко и Йен чувствует жар во всем теле. – Ты сможешь уйти отсюда в нормальное время. Микки покусывает нижнюю губу и Йен снова начинает представлять, как этот рот будет смотреться на нем, как в нём будет хорошо. – Уверен? Понимаю твоё желание съебаться отсюда пораньше. – Да, уверен. Я не могу остаться надолго, но помощь в ближайшие пару часов тебе не повредит, а? – Ещё как, – Микки кивнул. Какая же у него красивая улыбка. Йен окончательно и бесповоротно влип. – Очень мило с твоей стороны. Вместе они направились в лабораторию. По дороге Йен не удержался от любопытного взгляда на Микки. – Так что заставило тебя хотеть стать учителем? Микки фыркнул. – Я и не хотел. Просто стал им. Знаешь, я не об этом мечтал в детстве. Моей мечтой было провернуть грандиозную афёру, срубить бабла и выбраться оттуда, где я вырос. Ну, или дожить хотя бы до тридцати. Обе эти мечты казались мне тогда неосуществимыми. – Ладно. – Йен наблюдает за тем, как говорит Микки, зачарованный улыбкой на его губах, подвижностью его выразительного лица. – Так как же ты стал учителем? Микки прочистил горло. – Ну, я работал на компанию, занимающуюся помощью по дому. – Микки показал руками воображаемые кавычки. – Что означало, что мы занимались стрижкой газонов, уборкой листьев и прочим подобным дерьмом. Я при этом присматривался к домам. Мне казалось, что если люди могу платить за подобные услуги, у них наверняка найдётся что украсть. – И как, находилось? – Не-а. Большинство из них были претенциозными долбозвонами, скучающими домохозяйками в поисках молодых горячих тел, которые бы их трахнули или же жутковатыми стариками, которые таращились на тебя, облизывая губы и попивая свой чай. – Вау. Это ж работа мечты. И ты променял её на это? Микки весьма красноречиво показал Йену средний палец. – Мне поручили уборку одного дома. Никто не хотел за него браться из-за странного хозяина. Там было что-то типа гаража, в который никому не разрешалось входить. Возле него нельзя было даже газон стричь. Некоторые парни считали, что там у него комната для убийств, остальные же были уверены, что там порно студия. Никто не хотел там работать, так что парень предлагал хорошую доплату, а мне было посрать да и деньги были не лишними. Так вот, пошёл я туда и стал стричь газон, пока он наблюдал за мной с порога. Потом у меня кончился бензин в газонокосилке. Я всё пытался её завести, но безрезультатно. Я поднял голову и увидел его. – Жутковатого старика? – Да нет. Он подошёл ко мне и несколько секунд смотрел на то, что я делаю. Потом сказал мне подождать и исчез в своём гараже. Потом он вышел оттуда с какой-то бутылкой. Не знаю, что это было, но точно не бензин. Я конкретно пересрал, когда он стал заливать эту жидкость в косилку. Если б он её испортил, платить пришлось бы мне. Потом он сказал мне завести её. Я и завёл. И она замурчала как ебучий кот. – И что было в той бутылке? – Я спросил то же самое, хотя было больше похоже на что-то типа «какого хуя, чувак?». Он повёл меня в гараж и показал. Там была лаборатория со всеми этими булькающими кипящими и шипящими штуками. Грёбаная химическая лаборатория. Я и понял, что он какой-то невъебезный доктор. Он был профессором химии и изобретателем. Он стал показывать мне все эти штуки и я, наверное, выглядел заинтересованным, потому что он начал меня всему обучать. Я давно положил болт на своё образование, так что мне пришлось вернуться в школу и получить аттестат. Потом я приходил к нему на лекции. А затем поступил в университет и получил свою степень. – Ого. – Мои братья считают меня охуенно крутым, потому что на работе я всё взрываю, а мне за это ещё и платят. Хотя мои братья такие идиоты, они наверняка думают, что я работаю на фабрике по производству фейерверков. Как только они зашли в класс Микки провёл Йена к раковине. Он начал поэтапно показывать парню процесс уборки так, чтобы тот к концу этого занятия не угробил себя. – Я знаю, как мыть посуду. – Да? А знаешь ли ты, что калий при реакции с водой может быть взрывоопасным? – Эмм. Нет? – Так что слушай, блядь, меня внимательно. После этого Йен затыкается и действительно вслушивается в слова Микки вместо того, чтобы таращиться на его руки и рот. Йен уже почти что по уши влюбился в Микки, хотя тот просто говорил. Хуже стало, когда Микки начал его учить, потому что он был таким терпеливым и уверенным, и с такой страстью говорил обо всём. Он наверное чертовски хорошо ладит с детьми. Дети любят учителей, которые любят свой предмет, потому что если взрослый человек так к этому относится, значит это действительно что-то классное. Микки, наконец, оставляет его наедине с перчатками и защитными очками и Йена распирает от желания отвесить пошлую шуточку, но он сдерживается. Он осторожничает со всеми этими причиндалами – господи, его мозгу нужно перестать автоматически выдавать всякие пошлые ассоциации – потому что Микки может разозлиться, если он не будет этого делать. Время от времени он поглядывает на Микки. Парень периодически исчезает в подсобке и иногда Йен слышит, как тот тихо ругается себе под нос. А иногда вовсе даже не тихо. Как только Йен закончил чистить оборудование, он взял стул и сел у лабораторного стола напротив Микки. Он всё ещё был в защитных очках, потому что Микки свои тоже не снял. И ещё Йену казалось, что лучше уж они вдвоём будут выглядеть нелепо. Ну и ещё он их не снял потому, что Микки бросил на него весьма однозначный взгляд, когда Йен попытался их стянуть. Как бы долго он его не рассматривал, Йен всё никак не мог понять, кем же был Микки: геем, натуралом или бисексуалом. Или же маленьким злобным клубком путаных позывов и сигналов. Хотя всё это было не важно, Йен и так уже точно знал одно: он окончательно и бесповоротно влюбился.***
Было уже часа два ночи и уборщик раз пятьдесят прошёл мимо кабинета, бросая на них косые взгляды, когда Микки, наконец, объявил, что на сегодня они закончили. Он мог бы и дальше продолжать, но локоть Галлагера, который тот устроил на столе, то и дело с него соскальзывал, и голова парня пару раз едва не встретилась с этим самым столом, когда он проваливался в дрёму. – Ладно, пожалуй, мне стоит отпустить тебя домой. – Всё нормально. Я не сплю, – Йен сел ровно и посмотрел на Микки круглыми глазами. Кажется, что он не до конца проснулся, так что Микки потянулся к нему и стянул с парня очки, которые всё ещё были на нём. На его лице остались красные отметины и выглядит он довольно нелепо, так что Микки изо всех сил старается не смеяться. Совершенно очевидно, что Йен понимает, что тот делает, потому что он показывает Микки средний палец. – Нет. Нет. Ты выглядишь отлично. Правда. Используй этот образ для своего следующего свидания. И тебе точно дадут. Даже не выходя из ресторана. К среднему пальцу на одной руке Йен прибавил такой же палец на другой руке и показал свою незатейливую рукотворную пантомиму Микки. Тот в свою очередь осмотрительно старается не думать о том, что Йен мог бы сделать этими своими длинными изящными пальцами, потому что от таких мыслей у него точно встанет, а ему ещё надо как-то домой добираться. Только вот проще сказать, чем сделать. И если бы Микки не держал колбу с гидроксидом натрия в руке, он бы схватил Йена за руку, засунул эти пальцы себе в рот и принялся бы их посасывать. Блядь. – Я серьёзно. Иди домой. Тебе незачем торчать тут со мной. – Тебе тоже пора домой, – зевнул Йен. – У тебя завтра занятия. – Ладно, ладно. Если уйдёшь ты, уйду и я. И мистер Ханниган перестанет бросать на нас такие взгляды, будто мы тут бомбу делаем. – Ну, я его не виню. Ты прекрасно знаешь, какими мы были в прошлом. – Йен потирает лицо, и Микки опять залипает на его руках. – Хватай свои вещи. Мои заберём по дороге. – Ты же не собираешься попытаться толкнуть меня на шкафчики в коридоре? – Что? – Йен рассмеялся. – Я практически уверен, что из нас двоих больший плохиш это ты. Микки откладывает защитные очки в сторону и достает из кармана другие свои очки, надевая их. Он молча моргает, поглядывая на парня из-за стёкол. Он знает, как нелепо в них выглядит. Если бы он носил их в школе, то совершенно точно огребал бы за это по-полной. Йен поджал губы, силясь сдержать смешок, на что Микки только выразительно выгнул бровь. – Ага, а твоя гигантская задница всё равно бы не влезла в шкафчик. – Я был худощавым маленьким засранцем, пока мне не исполнилось шестнадцать. Половая зрелость была ко мне благосклонной. Микки взял со стола свой портфель, стараясь подавить зевок. Он попытался было представить себе щуплого Йена, но у него ничего не получилось. – Да, ну а надо мной половая зрелость лишь посмеялась. – Микки посмотрел на Йена. – Пойдём. Йен идёт по коридору к своему кабинету. Микки смотрит на то, как легко и свободно тот двигается. Он уверенно чувствует себя в собственном теле и Микки малодушно ему завидует. Самому Микки приходилось компенсировать свой рост чрезмерной агрессивностью, злостью. Йен же выглядит так, словно одной своей улыбкой может уболтать кого угодно на что угодно. В конце концов, именно это произошло и с Микки. У Йена есть всамделишный твидовый пиджак и Микки призывает на помощь всю свою выдержку, чтобы не засмеяться. И ему это вполне удается, пока Йен не перекидывает пиджак через плечо, подцепив его одним пальцем. – Ты, блядь, издеваешься, да? – Что? – Ты, в самом деле, носишь эту штуку? Йен нахмурился и остановился на полпути. Он опустил на стол свой портфель и надел пиджак. Сидел он как влитой и Микки не знал, что делать: начать облизываться или сорвать с парня этот пиджак сейчас же. – Чтоб ты знал, среди учителей истории такой элемент одежды считается модным. Я сейчас словно гребаная супермодель. – Ты сейчас супер придурок, вот ты кто. Йен честно пытается удержать серьёзную мину, но через секунду громко смеётся. – Ага. Мне его брат дал, когда я получил эту работу. Мой брат тот ещё козёл. – Это тот, который коп? – Нет. Ну, тот тоже козлина редкостная. Эта наша старая добрая семейная традиция. Но я говорил о старшем брате. Он политик. – О господи. – И не говори. – Ты за него голосовал? Йен глянул на него с опаской. – Шутишь что ли? Микки громко смеётся, когда они выходят из здания. Оба парня приостановились, глядя в сторону ближайшей станции метро. – Ты живёшь неподалёку? – Мили полторы в ту сторону. – Серьёзно? Я живу на Мэдисон. – Ха. – Йен улыбается ему и Микки чувствует, как тепло разливается по всему телу. – Почти соседи. Йен слегка нахмурился. – Твоя соседка не будет сердиться, что ты задерживаешься допоздна? – Моя со… а. Нет, чувак. Она не против. Всё понимает. К тому же я позвонил и предупредил её. Между нами нет никаких секретов. – Понятно, – Йен попытался изобразить улыбку, и Микки пришлось прикусить губу. – Так и долго вы вместе живёте? – Кажется, что всю жизнь. – Вы настолько близки? – Да. – Микки больше не в силах сдерживать улыбку. – Она моя сестра, чувак. – Оу. Оу! – Йен облегчённо выдыхает и даже его плечи кажутся теперь более расслабленными. – А то мне казалось, что я не пускаю тебя к твоей девушке или жене. – Не-а. Веду холостяцкую жизнь. Преподаю, сортирую химикаты, доедаю еду, которую моя сестра привозит из ресторана, в котором работает. Отрываюсь по-полной, Кардашьяны могут обзавидоваться. – Могу себе представить. Они молча идут несколько минут, когда Микки вдруг вздыхает. – Мог просто спросить, знаешь. – Спросить? – То, что тебя интересует. – Ничего меня не интересует. – А, – Микки кивает, засовывает руки в карманы штанов и пытается сдержать очередную рвущуюся наружу улыбку. Прикусив губу, он пожал плечами. – Так что, тебе не интересно гей ли я? Йен спотыкается на ровном месте, но успевает выпрямиться, избежав позорного падения. – Что? Я… Нет! Это не моё дело. – Я и не говорил, что это твоё дело. Я спросил, не интересно ли тебе, – Микки поворачивает голову и смотрит на Йена. Чёрта с два он станет облегчать тому задачу, как бы сильно не противилось его собственное тело этой затее. Он выразительно выгибает бровь и ждёт ответа. Ему кажется, что он видит, как быстро крутятся шестерёнки в голове у другого парня. – Наблюдать за тобой одно удовольствие, но мне интересно, ты, в конце концов, пригласишь меня к себе, чтобы мы могли потрахаться, или я иду домой один? – Ох. Ну, это… да. Определённо это исчерпывающий ответ на вопрос. – Йен кивает головой и Микки смотрит на него. Кажется, шестерёнки, наконец, сложились в идеальный механизм. – Оу! Точно. Домой. Ко мне. Да.***
У Йена сердце ушло в пятки. Если он понял слова Микки правильно, значит, тот не просто признался ему в своей ориентации, но и прямым текстом завил о том, что хочет его. Хочет Йена, несмотря на то, что уже было два часа ночи, оба они устали после рабочего дня (Йен даже уснул на столе в лаборатории), и обоим предстоит вести уроки через шесть часов. Микки улыбается Йену, этому милому чудику. – Так что, поедем на поезде или ты хочешь пройтись? – Точно. – Йен прочищает горло и вытаскивает свою проездную карту. Микки делает то же самое, и они направляются к платформе. Теперь, когда ему дан зелёный свет, Йен едва сдерживается от того, чтобы не приложить Микки об стену и не впиться зубами в его нижнюю губу, которую тот постоянно прикусывает. Поезда не будет ещё с полчаса и Йену начинает казаться, что лучше бы им было пойти пешком. Микки смотрит на него. – Раз мы едем к тебе, я могу сделать вывод, что у тебя нет парня? Партнёра? Ещё кого? – Нет. Сейчас я ни с кем не состою в отношениях. Я бы не приглашал тебя, если б это было не так. – Технически ты меня и не приглашал. – Ну да, – Йену до ужаса неловко за своё поведение. – Итак. Давно ты гей? – Он прикрывает глаза и мысленно отвешивает самому себе затрещину, пока Микки смеётся. – В смысле. Чёрт. Признался в этом. Смех Микки затихает и он слегка хмурится, когда Йен смотрит на него. – Официально? Уже четыре года. Первым, кому я рассказал обо всём, был мой отец. – Как он отреагировал? Микки ухмыльнулся и перекатился с носков на пятки. – Его закрыли в обезьяннике за то, что он угрожал убить меня. Он вообще много чего грозился со мной сделать. Это, по крайней мере, отвлекло его от мысли, что я стал учителем, что, по его мнению, было и так достаточным унижением. – Вау. – Отец не самый понимающий человек на свете. Или законопослушный. – А мой отец законченный алкаш. – О, мой совершенно точно алкаш. И наркоша. Скажем так, семейные праздники в доме Милковичей отсутствовали как факт. – Йен глянул на Микки, чтобы увидеть выражение его лица. Кажется, его самого всё это слегка забавляло. – А наши неизбежно оканчивались драками, кровью и попытками самоубийства. – Я практически уверен, что мы смогли бы стать лучшими друзьями, когда были помладше. – Я практически уверен, что ты надирал бы мне зад при каждом удобном случае. Микки смеётся и Йену как никогда сильно хочется его поцеловать. – Да. Наверняка так бы всё и было. Послышался звук приближающегося поезда. Парни зашли в вагон и Микки встал у поручня. На секунду Йен задумался, не встать ли ему рядом, обернув руки вокруг Микки и схватиться ладонями за поручень поверх его рук. Ему определённо нужно собраться с мыслями. Вместо этого Йен плюхается на ближайшее сидение и вытягивает ноги перед собой. Он замечает, как Микки проводит глазами по всей длине его ног: снизу и до самого паха. У Йена уже стоит от одних только мыслей о том, что он хочет сделать с Микки. Когда тот замечает, в каком Йен сейчас состоянии, то весьма однозначно двигает бровями. – Ты чего-то хочешь, Йен? – голос у Микки низкий и сексуальный и если он будет продолжать в том же духе, Йен не дотерпит до квартиры. Йен старается пожать плечами так, будто ничего особенного не происходит. – Ты знаешь, чего я хочу. – Кажется, знаю. – Микки убирает руку с поручня и подходит к двери. – Наша остановка. Йен считает свои шаги до самого выхода со станции. Как только они проходят ярко освещённую местность Йен хватает руку Микки и впечатывает того спиной в ближайшую стену. Микки отталкивается от стены и меняется с Йеном местами, прижимая его самого к той же стене. – Если бы я хотел, чтобы меня трахнули в какой-то подворотне, то пошёл бы в любой клуб, а не стал бы мутить со своим коллегой по работе. – Он слегка встряхнул Йена, удерживая его за отвороты пиджака. – Понятно? Йен кивает. У него уже так стоит, и он держится из последних сил. Микки пахнет дымом и чем-то сладким и Йен не уверен, что именно он хочет с ним сделать сначала: отсосать, трахнуть или вылизать его всего. Он определённо сделает всё вышеперечисленное. Он слегка отталкивает Микки и отрывается от стены. – Сюда. Кажется, что дорога до квартиры занимает вечность, но вот, наконец, Йен открывает дверь и пропускает Микки вперёд. Он закрывает за собой дверь и, когда поворачивается, Микки снова хватает его за пиджак и толкает спиной на дверь. У Микки глаза совсем тёмные и он жадно смотрит на парня перед собой. Йен издаёт низкий рык и впивается губами в рот Микки, посасывает его нижнюю губу. Микки запускает руки под пиджак и вытаскивает рубашку Йена из-за пояса брюк, тут же начиная её расстёгивать. Йен протягивает руку, чтобы коснуться лица Микки, но тот разрывает поцелуй, прихватывает губами пальцы Йена и втягивает их себе в рот. – Господи, – выдохнул Йен, слегка надавливая одним пальцем на язык Микки. Тот застонал и просунул колено между ног Йена. Йен начал тереться о так удачно подставленное бедро, наклонил голову и принялся кусать и вылизывать горло Микки. С влажным звуком Микки выпустил пальцы Йена изо рта и отступил на шаг назад. Разочарованный стон Йена остался неуслышанным, ведь Микки тут же с рыком опустился на колени и принялся расстёгивать пояс его брюк. Йен опускает глаза и видит, как на его член насаживаются влажные красные губы. Это чертовски сексуальное зрелище. Ещё и звуки, которые издаёт Микки. Йен как никогда рад, что оказался прижат спиной к двери иначе бы он точно свалился с ног. У Микки во рту так горячо и узко и он отсасывает Йену так, словно всю жизнь только этим и занимался, а сейчас настал его звёздный час. – Боже. Боже, Микки, – голос Йена срывается. Микки проходится руками по его бёдрам и сжимает в ладонях его ягодицы. Кажется, куда уж дальше, но он заглатывает ещё глубже и Йен, не в силах сдержаться, схватил Микки за волосы. – Блядь. Не… О, господи. Йен нехотя прикрывает глаза. Ему так хорошо, слишком хорошо. Он тянет руку, которой держит Микки за волосы, пытаясь того отстранить. Микки выпускает его член изо рта и напоследок проходится языком по головке. Глядя на его рот, Йен понимает, что нашёл для себя новое определение слова «грех». Микки вытирает рот тыльной стороной ладони. – Что-то не так? – он охрип и Йен, услышав его голос, чувствует, как у него начинают дрожать колени. он снова обхватывает губами головку его члена, но тут же отстраняется. – Мне кажется, тебя всё более чем устраивало. – Ага, – Йен опускается перед ним на колени и берёт член Микки в ладонь. – Но если ты продолжишь в том же духе, меня надолго не хватит. А я ещё хочу трахнуть тебя так, чтоб ты потом ходить не мог. Микки рвано выдыхает. – Мне нравится твой план. Хороший. Да, отличный план. Йен поднимается на ноги и начинает раздеваться. Микки делает то же самое. Йен голодными глазами изучает Микки с ног до головы. Он немного ниже самого Йена, но так хорошо сложён. На его светлой коже кое-где видна россыпь веснушек. Йен замечает и шрамы, но ничего об этом не говорит. Он подходит ближе, слегка прикасается губами ко рту Микки, принимается нежно посасывать его верхнюю губу, а через секунду они начинают самозабвенно целоваться. Микки сильнее к нему прижимается и Йен крепче обхватывает его пальцами за талию. Их члены трутся друг о друга, и Йен опускает руку на ягодицы Микки, чтобы сильнее прижать его к себе, сильнее почувствовать это касание. – Давай. Сюда. Йен идёт в комнату и по дороге пытается вспомнить, успел ли он утром застелить постель. Но как только Микки оказывается на его кровати, всё остальное перестаёт иметь значение.***
Микки кладёт голову на скрещенные перед собой руки, повыше задрав зад. Он услышал, как Йен низко застонал и подошёл к кровати. Рот Микки до сих пор тянет после того, как там побывал член Йена. От одной только мысли, что этот член скоро будет в нём, тело Микки прошивает крупной дрожью. Он не уверен, что когда-либо в жизни хотел чего-то сильнее. Матрас прогибается от того, что Йен забрался на кровать. Микки же до невозможного хочется, чтобы Йен уже, наконец, забрался на него. Он слышит щелчок: Йен открыл бутылочку со смазкой. Теперь он разогревает её в своих пальцах. Микки громко выдыхает, как только Йен касается его там, нежно поглаживая пальцами кожу вокруг входа. – Боже, – стонет Микки. Йен усмехнулся, его горячее дыхание опалило влажную кожу спины. Микки дрожит, пока Йен медленно, словно нарочно растягивая удовольствие, вводит в него палец. Микки крепко сжимает зубы, вдыхая воздух ртом и выдыхая носом. Мысленно он умоляет сам себя, наконец, расслабиться. Йен нежно поглаживает его по пояснице, ждёт, когда тело Микки станет менее напряжённым и затем начинает двигать рукой. Микки старается подстроить свои вдохи и выдохи под темп движения руки Йена, чтобы быстрее расслабиться. – Хорошо? – шепчет Йен ему в кожу. – Блядь. Да, – Микки сильнее выгибается, подставляется Йену. – Ещё. – Какой ненасытный, – бормочет Йен, тихо посмеиваясь. – Мне нравится. Он почти полностью вытаскивает палец, но тут же загоняет его обратно, по самую костяшку. Микки прикусывает нижнюю губу. Его эрекция слегка спадает, но с очередным движением пальцев внутри, его член становится всё твёрже. Длинные пальцы Йена оглаживает чувствительную кожу внутри. Это так возбуждает. Микки чувствует, как с головки его члена начинает капать смазка. – Блядь. Блядь, – Микки пытается двинуться навстречу ласкающим его пальцам, но Йен держит его крепко, не давая пошевелиться. Микки подаётся назад и Йен начинает быстрее двигать пальцами, трахая ими Микки, растягивая его сильнее при каждом новом толчке внутрь и наружу. Микки буквально чувствует, как по его телу разливается жар, его кожа, должно быть, покраснела и уже блестит от пота. Йен проводит языком по его позвоночнику до самого низа, дразнит его вход самым кончиком. Микки едва не хнычет от разочарования, когда эти ощущения исчезают. Он снова слышит звук открываемой бутылочки со смазкой. Йен вводит в него уже три пальца. Йен продолжает двигать в нём пальцами, вводя их глубже с каждым новым толчком, пока, наконец, не попадает по той самой точке. Микки стонет низко и так отчаянно. Йен двигает пальцами по его простате, пока Микки не начинает трястись и умолять его. – Пожалуйста. Блядь, Йен, прошу тебя. Йен прикусил его кожу на ягодице. – Нет. Микки чувствует, как в уголках глаз начинает собираться влага, а дышать становится всё труднее. В нём не осталось костей и крови, их место заняли похоть и дикое желание. А потом Йен добавляет ещё один палец, и всё тело Микки простреливает очередной волной удовольствия. Его член дёргается, а голова соскальзывает со скрещенных рук. – Боже. Боже. О господи, Йен. Блядь, пожалуйста. Йен вгрызается зубами в кожу на ягодице Микки и его член снова дёргается. Под ним уже накапала небольшая лужица. Когда Йен вытаскивает из него пальцы, Микки издаёт разочарованный стон, лишившись этого прекрасного ощущения заполненности. Микки едва не валится с ног, но Йен тут же хватает его за бёдра, затем большими пальцами растягивает в стороны его ягодицы и приставляет к входу член. Рот Микки приоткрывается, но он не издаёт ни звука. Он уже на собственном опыте знает, какой размер у Йена. Знает, что его член длинный и толстый. Но чувствовать его в себе вот так, это нечто совершенно иное. Он входит медленно, но уверенно и Микки всё кажется, что вот, наконец, он войдёт полностью. Вот только это далеко не так. Он всё двигается и двигается внутрь. Йен входит в него всё глубже и, когда его пах полностью прижат к ягодицам Микки, тот не выдерживает и захлёбывается собственным дыханием. – Чёрт, Микки. Какой же ты горячий. Такой узкий. Чёрт. Микки жарко дышит, схватившись руками за постельное бельё. Ему кажется, что если Йен не начнёт двигаться прямо сейчас, то он прямо тут и подохнет, на этом самом месте. Хотя его, вероятно, ждёт та же участь если Йен, наконец, начнёт двигаться. Он пытается отвлечься на мелкие детали: на то, как пальцы Йена цепко держат его бёдра, на то, в каких ещё местах их кожа соприкасается. Но потом Йен начинает двигаться и единственное, о чём может думать Микки, это как же ему сейчас охуенно. Он делает пару неуверенных толчков, но потом находит подходящий ритм. Быстрый, жёсткий и даже где-то жестокий, но Микки никогда в жизни не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Он выдыхает имя Йена, которое превратилось в набор непонятных звуков из-за затруднённого дыхания. Йен ложится ему на спину, его член всё ещё глубоко внутри, так глубоко. Микки чувствует каждый его миллиметр. Йен что-то шепчет ему в спину, но Микки не может разобрать ни слова, но горячее дыхание на спине посылает волну дрожи по всему его телу. Йен начинает двигаться быстрее. В тишине комнаты слышны громкие равномерные шлепки плоти о плоть. Из горла Микки вырывается сладострастный стон и это максимум, на что он сейчас способен. Бёдра Йена слегка дрогнули, и Микки вскрикнул, уткнувшись лицом в матрас. – Я скоро, – прошептал Йен дрожащим голосом Микки в лопатку. Тот крепче сжимается вокруг его члена и Йен издаёт громкий хриплый стон. Движения Йена становятся всё более беспорядочными. Микки так хочется прикоснуться к собственному члену, но если он пошевелит рукой, то тут же потеряет равновесие. Йен, должно быть, что-то чувствует, или же он так близок к оргазму, что это напоминает ему о том, что неплохо было бы прикоснуться и к Микки, чтобы тот тоже мог кончить. Он оборачивает ладонь вокруг члена Микки, так крепко, правильно, и начинает двигать рукой. Хватает пары движений и Микки кончает. Единственное, что удерживает его от падения на кровать это шумное сопение за спиной. Йен глубоко вдыхает, застывает на секунду и кончает следом за Микки. На чистом инстинкте тот крепче сжимает мышцы вокруг члена внутри себя, за что зарабатывает тихий, почти болезненный стон. Йен медленно выходит из него, всё ещё лёжа грудью на его спине. Микки умудряется удержаться на коленях, пока Йен не вышел полностью и только потом плюхается на кровать, наплевав на том, что под ним растеклась лужица его же спермы. – Что? – спрашивает Йен запыхавшись. Он, наверное, выкидывал презерватив и теперь вернулся на кровать. Ну, Микки, по крайней мере, кажется, что дело именно в этом. Он не уверен, что ему не похуй, был ли вообще этот презерватив. После такого Йен Галлагер может впредь делать с ним всё, что угодно и как ему угодно. Микки поворачивает голову, чтобы было легче дышать, и чтобы Йен мог его расслышать. – Я сказал, что теперь мне придётся брать отгул на второй же день работы. – У нас целых три часа, чтобы выспаться, – он тянется к тумбочке, чтобы проверить, завёл ли он будильник. Потом он ложится обратно, притягивая Микки поближе к себе. – Всё с тобой будет нормально.***
Микки далеко не жаворонок. Это Йен понимает, когда Микки требует выключить эту блядскую штуку, когда его будильник на всю комнату заводит «I Will Survive». И когда Микки показывает ему средние пальцы обеих рук в ответ на вопрос, как ему спалось. И когда он издаёт истошный вопль в ванной от холодной воды и кричит, что шампунь Йена слишком девчачий и пахнет дерьмово. И когда он смотрит расплывчатым взглядом перед собой, пока не натягивает на нос свои очки. И когда он первым делом тянется загребущими руками за чашкой кофе, усевшись за стол в ожидании завтрака. Всё это дало Йену более чем прекрасно понять, что Микки самая распоследняя сова, когда дело касается ранних пробуждений. – Что? Микки умудрился найти всю свою одежду и даже надеть её по пути из спальни. Йена же хватило только на боксёры. – Ты всегда такой сварливый после того, как тебя всю ночь имеют в зад? – улыбнулся Йен. – Только после трёх часов сна и перед встречей с толпами грёбаных подростков, – Микки делает глоток кофе и прикрывает глаза. Йен на секунду даже испугался, не решит ли тот сейчас опять уснуть. – И не то, чтобы у меня были эти три часа сна. Кто-то, горячий как печка, всю ночь меня обнимал и щупал во сне мои причиндалы. – Оу, я вовсе даже и не спал тогда, – Йен ставит между ними тарелку с поджаренными тостами. – Это я делал специально. – Ну, ты и придурок. Йен улыбнулся и прикусил губу. – Мне было хорошо прошлой ночью. – Ага. Я прям сейчас собственной жопой чувствую, как хорошо тебе было. Микки сказал это спокойным тоном, так что Йен улыбнулся шире. – Я не только о сексе. Остальное тоже. Было приятно. Здорово. Микки поглядывает на него из-за чашки, стёкла его очков слегка покрылись испариной. Йен смотрит ему прямо в глаза, очень внимательно. Этот утренний Микки отличается от Микки вечернего, который был с ним вчера. Он, наконец, делает глоток из чашки, ставит её на стол, ждёт, пока испарина не сойдёт с очков и улыбается Йену. – И вправду было. Хотя секс был более, чем просто хорош. Йен цокнул краем своей чашки по чашке Микки. – Это да. – Мне ещё надо домой зайти. Я не пойду на работу в той же одежде, в которой был вчера, – он встаёт со стула и начинает оглядываться в поисках своей обуви. – Увидимся в школе. Йен слегка хмурится и кивает. – Ага. Увидимся. Дверь за Микки закрывается и Йен выливает остатки кофе и выкидывает едва надкусанный тост. Самая большая его проблема состоит в том, что он очень быстро влюбляется. И не стоило бы ему придавать прошедшей ночи большого значения. Обычный перепих. Он уже практически слышит голос Липа в своей голове, начинающий его учить уму-разуму. Пиздец. Йен принимает душ и собирается на работу, откидывая на ходу вчерашнюю одежду в сторону ванной комнаты. Сегодня все его ученики будут «в восторге» от его уроков. Он рассержен и у него совершенно нет настроения учить кого-либо хоть чему-то. Пожалуй, он отпустит класс с урока, а сам закончит проверять работы. Собственно, именно этим он и должен был заниматься вчера, вместо того, чтобы вести себя как влюблённый подросток. А не трахаться со своим коллегой. По крайней мере, худшее, что может сделать Микки это заставить его уволиться. Сам он на такое не способен. Йен заходит в школу и движется в направлении своего кабинета. У него нет ни сил, ни желания общаться с кем-либо в учительской. Он не уверен, что сможет вынести Гейл, или выслушивать пустую утреннюю болтовню и новые сплетни. Вместо этого он усаживается за свой стол и принимается устало потирать виски. Звенит первый звонок и ученики начинают заполнять классную комнату, весело переговариваясь по дороге. Звенит второй звонок и Йен поднимает глаза. Все уже заняли свои места. Большинство смотрит на него с неподдельным интересом. Ведь обычно Йен приветствует своих учеников стоя у стола, улыбаясь и позволяя им немного себя подразнить по тому или иному поводу. Сегодня же он просто велит им открыть учебники. Ученикам нужно прочитать определённый кусок текста, и это задание было встречено коллективным вздохом, который тут же прерывается под взглядом учителя. Обычно с Йеном легко ладить, но его ученики всегда знают, как далеко они могут с ним зайти в панибратстве. – Завтра проведём контрольную работу по те… – дверь класса открывается, прерывая Йена на полуслове. У него стойкое чувство дежавю, когда он видит, как Микки поправляет очки на переносице. На нём джинсы, тёмно-синяя рубашка и грёбаный белый лабораторный халат. Йен всего лишь человек, в конце концов. – Это не класс химии, мистер Милкович. – Я знаю. Но если бы я оставил это там, он бы остыл до того, как ты это выпил, – он подходит к столу Йена и ставит на него чашку с кофе из соседнего магазина. – Я слышал, что то, что варят в учительской – самая настоящая бурда. Йен бросает взгляд на своих учеников. Абсолютно все смотрят на них широко раскрытыми глазами. Кто-то удивлённо, а кто-то просто непонимающе. Голос Виктории нарушает тишину. – Вы не скажете спасибо, мистер Галлагер? Йен прочищает горло и понимает, что нужно бы уже ему оторвать глаза от Микки. Но не сейчас. Ещё немного. – Спасибо, мистер Милкович. Микки кивнул и улыбнулся, а затем тихо, чтобы никто кроме Йена его не услышал, прошептал: – Рассчитаешься со мной позже. Йен смотрит, как Микки выходит из кабинета и сейчас он наверняка выглядит как влюблённый по уши идиот. И ему на это совершенно плевать. Он знает, что скоро об этом будет знать вся школа. Он знает, что их вызовут в кабинет директора, или в инстанцию повыше, и что им придётся выслушивать лекцию об отношениях между коллегами и о том, что существуют определённые правила. И Йену придётся упомянуть о том, что между преподавателями есть и гетеросексуальные отношения, но почему-то об этом все умалчивают. Он знает, что они станут объектами обсуждений, и это будет сводить Микки с ума. Йену на всё это плевать. – Забудьте о чтении, – говорит Йен, не переставая улыбаться, хотя дверь за Микки уже давно закрылась. – Занимайтесь, чем хотите, только не шумите. – А что будете делать Вы, мистер Галлагер? Йен безуспешно старается убрать с лица улыбку. – Буду пить свой кофе.
