Железнорождённая и Неопалимая

— Я никогда не требую, но готова ко всему.       От этих слов, птицей повисших под высокими сводами зала, пухлые губы Дэни трогает заговорческая полуулыбка, и Яре — дочери Кракена, Железнорождённой, законной королеве Железных островов — хочется победно улыбнуться, как после взятия огромного корабля на абордаж, но она останавливает себя.       Нельзя. Эта крепость ещё не взята.       Дейенерис Таргариен ослепительно, до боли красива — и это оглушает настолько, что Яра почти не слышит слов Теона. Ей хочется закрыть глаза, чтобы не видеть этой бледной кожи, длинных светлых волос, узких ладоней, выступающих ключиц и диких сиреневых глаз.        Но она продолжает смотреть.       Яра смотрит на Неопалимую снизу вверх, как и полагается смотреть на свою королеву. До тех пор, пока Дэни не спускается вниз, к ней, заставляет отказаться от грабежей и насилия, обхватывает тонкими пальцами её предплечье и смотрит в глаза дольше, чем положено по этикету. В фиолетовых глазах полыхает опаляющий огонь — и по телу от этого долгого взгляда и, возможно, запаха королевы — лимон и что-то сладковатое, как розовое масло, — бегут мурашки.       Когда длинный стол начинает пустеть, а свечи выгорают настолько, что воск капает на дерево, Тирион Ланнистер уходит, попросив прощения у королевы, и Яра замечает, что взгляд Дейенерис — не в первый раз за вечер — мельком скользит по ней, прежде чем вернуться к говорящему. Впрочем, всё внимание королевы быстро перехватывает Даарио Нахарис, недвусмысленно наклоняясь к её уху, и Яре от этого зрелища становится почти тошно. Она встаёт, кланяется и отодвигает стул под удивлённый взгляд брата, но, ничего не объясняя, уверенным шагом направляется к дверям, где её вдруг настигает мягкий голос королевы. — Подождите. Я проведу вас до ваших покоев.       Яра вздрагивает от неожиданности и замирает, пытаясь сдержаться и не показать раздражения, вызванного Нахарисом. Она предполагала, что королева будет зла за проявленное неуважение, но этого она не ожидала никак.       Когда Дейенерис неслышно приближается, Яра снова ощущает запах лимона и розового масла, и от этого бросает в дрожь.       По пустынному коридору они идут в напряжённом молчании, и Яра упорно старается не думать о том, что платье юной королевы настолько тонкое, что даже в полумраке она может видеть чётко очерченную грудь и определившиеся соски. Получается ровно до тех пор, пока Дэни, то ли случайно, то ли специально, не проводит пальцами по её руке.       Тогда последняя ниточка, сдерживающая нарастающее возбуждение Яры, рвётся.       Железнорождённая оборачивается, хватает королеву за плечи и впечатывает в стену, чувствуя запах лимона и сходя с ума. Дейенерис хватает ртом воздух, шипит от того, что острые камни царапают нежную кожу, но не сопротивляется, и Яра, наклонившись, впивается в её приоткрытые губы жадным поцелуем. Резким, злым, своенравным. Солёным, как море, поцелуем она ломает самообладание королевы, и Дэни, зарываясь пальцами в её волосы, стонет, когда рука женщины скользит по шее к груди и начинает мять её.       Губы Яры клеймами оставляют яркие отметины на коже, когда она целует шею королевы, другой рукой задирая лёгкие юбки до талии. Грейджой поцелуями поднимается вверх, находит пухлые губы королевы и языком очерчивает их контур. Когда пальцы едва ощутимо цепляются за бельё, но скользят, дразня, ниже по бёдрам, а Дэни нетерпеливо, почти разочарованно стонет и кусает её за губу. Яре хочется улыбнуться, но она снова останавливает себя.       Нельзя.       Она стаскивает с плеч Дейенерис лямки её платья и покрывает поцелуями её кожу, опускаясь к небольшой груди и оставляя засосы, обводит языком и прикусывает сосок почти до боли — и от высоких каменных стен отражается стон королевы. Она тут же закусывает палец. Яра поднимается выше, оставляя за собой влажную дорожку поцелуев, и щекой ощущает жаркое дыхание девушки, сбивчиво шепчущей какие-то слова. Это сводит её с ума, обращает кровь в венах в расплавленное железо, и одной рукой она рвёт тонкое бельё, пальцами ощущает влагу между бёдер и, чуть надавливая, скользит внутрь сразу двумя пальцами. Замирает. Наслаждается ощущением жаркого, узкого тела Дэни всего мгновение, её громким вскриком, сорвавшимся с губ, упивается своей почти победой, но сдерживается, силясь не улыбнуться. И начинает требовательно двигаться, сводя королеву с ума, заставляя выгибаться, прижиматься ближе, иступлённо цепляться за плечи и двигать бёдрами навстречу длинным пальцам. Вынуждая таять в руках. Находит её губы, целует жадно, по-собственнически, кусая, опускается ниже, снова засосами клеймя её шею, большим и указательным пальцами до опаляющей боли сжимает затвердевший сосок и продолжает резко двигать пальцами, остервенело вбиваясь в горячее тело, до тех пор, пока Дейенерис не начинает крупно, как трепещущий мотылёк, дрожать, а с пересохших и припухших от поцелуев губ её не срывается, отражаясь от сводов коридора: «Яра!»       Грейджой отстраняется, глядит в широко открытые дикие сиреневые глаза и впервые позволяет себе победно улыбнуться.       Теперь эта крепость принадлежит ей.