Я с тобой

Горящий остров Канву, окутанный дымом, позади. Люди, находившиеся в грузовом самолете переправлены на самолёт, которым управляет пилот Алексей Гущин. Остаются считанные минуты до посадки в дождливом Петропавловске. Гущин, тяжело дыша, пытается совладать собой и смотрит в табло, которое показывает обстановку в салоне самолёта: экипаж помогает вновь прибившим на борт пассажирам, между рядами маячат медсестры и бортпроводники. Но Лешу волнует другое-он отчаянно пытается найти Зинченко-своего наставника. Понимая, что погода не совсем пригодна для того, чтобы отвлекаться, Гущин все равно ищет заветную фигуру Леонида Саввича. «Вот же он!»-крикнул сам себе стажер вне себя от радости. Зинченко тяжело дышит, пытается прийти в себя. Его со всей силы обнимает его сын Валерка и со слезами на глазах говорит: -Пап, ты крутой. На реплику Валеры он со смешком отвечает: -Возможно, даже круче твоих супергероев, сынок! К Зинченко подбегает медсестра, забинтовывает руку и говорит о том, что ему нужен покой и полный медицинский осмотр. Валера подаёт руку отцу, Зинченко со стоном поднимается и всем своим видом как бы намекает, что все в порядке и в помощи он не нуждается. Затем направляется в строну кабины пилота. Зинченко заходит в кабину и садится на место второго пилота. Не без помощи Валерки, конечно. Оставляя отца наедине с Гущиным, Зинченко младший покидает комнату, выходит в салон и начинает поиски свободного места. Гущин смотрит на Леонида Саввича и улыбается. Неужели все наконец прошло и они снова вместе-в одной кабине, словно, ничего и не было? -Леонид Саввич,я ведь не представляете, как испугался за вас, -пытаясь не путать слова, начал говорить стажер. -Когда я увидел, что кто-то упал с троса…я, вообщем…вы так рисковали собой, Леонид С… И голос Лёши обрывается. Казалось бы, минуту назад Гущин улыбался, а сейчас горькие слезы опять кататся из глаз из-за нахлынувших переживаний. Больно и тяжело. Ничего с этим нельзя поделать. Снова остров, снова огонь, снова новость о том, что топливо закончится через сорок минут и снова перед глазами два человека на тросе, один из которых, не удержавшись, падает вниз-в темноту. -Тише, стражер, -привычно, по-доброму ворча, говорит ему Зинченко. -Все уже.я здесь. Вот-жив, нельзя сказать, что здоров, конечно, но жив же! Тебе ещё самолёт сажать надо, так что соберись! И Гущина как водой окатило. Он вдруг понял, что ему не хватало именно этого-наставлений от своего командира. -Конечно, Леонид Саввич, стараясь, чтобы его голос звучал как можно уверенне, сказал Лёша. -Вот так бы сразу, стажер. Ну что, садиться пора! Гущина снова охватывает паника: -Леонид Ссаввич…я не смогу. Позовите Сашу, она более опытная, я же не смогу! Я никогда этого не делал! -С дрожью в голосе, переходя на крик, восклицает Алексей. -Не сможет он? Мне вот ещё сложнее, чем тебе. Я толком шевелиться-то не могу. Она тоже этого не делала и я тоже. Тут практически как в тренажёре, помнишь? -Спрашивает Зинченко. -Я не смогу! -Судорожно шепчет Гущин. -Там люди, двести душ живых у меня за спиной! Не получится у меня! -Все, -оборвал его Зинченко. -Обсудим после мягкой посадки! Слушай меня внимательно. Командир объяснил Леше правила посадки, потом, взглянув на него, спросил: -Понял, что нужно делать? Я тебе подсказывать буду -Леонид Саввич, я не. -Сможешь! Тогда смог и сейчас сможешь! Даже просто потому что я здесь сейчас, с тобой. Тогда ты был один, а сейчас мы вдвоём. Ты уже герой, Гущин, мой герой.-Уже шёпотом проговорил Зинченко так, чтобы стажер его услышал. Гущин вздрагивает после слова мой и оборачивается в строну своего наставника. С трудом меняя положение, Зинченко тянется к руке Гущина, хватается за нем тянет Лешу на себя. Стажер смотрит в святящиеся верой глаза командира, тонет в них и шепчет, уже в самые губы: -Ваш, Леонид Саввич, ваш…я-смогу, -а после, поддаваясь вперёд, с трепетом целует Зинченко.