Что-нибудь живое

Чунмён повторяет конспект по английскому, сидя на ступеньках в школьном дворе. Мимо с громким смехом проходит группа девчонок. Они кидают на него заинтересованные взгляды, а одна тайком фотографирует на телефон. Чунмён морщится и пытается сосредоточиться, но слова расплываются, сливаясь в сплошное темное пятно. - Ты им нравишься, - весело говорит Кай, опускаясь на ступеньки рядом с Чунмёном. Чунмён раздраженно пожимает плечами и закрывает тетрадь. Ничего нет важнее экзамена по английскому: он повторяет это, как мантру. Ежедневно. Ежечасно. Вчера Чунмён вновь сидел над переводами до двух ночи. Глаза болят, и его клонит в сон, но впереди еще дополнительные занятия, которые пропускать нельзя: Чунмён может надеяться только на себя. - Ты нравишься еще кое-кому, - доверительно шепчет Кай, придвигаясь ближе. Чунмён не может сдержать улыбки, отпихивая друга. Он прощает Каю беззаботность и абсолютное игнорирование личного пространства, потому что тот в ответ терпит его немногословность и сосредоточенность на учебе. Кай отсаживается и улыбается, кивая в сторону забора. Чунмён сжимает в руках тетрадь, боясь поднять глаза и посмотреть в указанное Каем направление. Он знает, кого там увидит. Кай же смотрит, не стесняясь, немного насмешливо: за забором стоит группа хулиганов-первоклассников из их старшей школы. Один из них, высокий и темноволосый, небрежно опирается рукой на сетчатый забор и что-то говорит друзьям, но взгляд его сосредоточен на Чунмёне. Каю даже начинает казаться, что будь между ними расстояние метров на десять меньше, Чунмён превратился бы в горстку пепла. - Знаешь, похоже, что ты ему не просто нравишься. Спорю на две тарелки рамена, что он в тебя влюблен, - Кай откидывает назад падающие на глаза пряди и вытягивает на ступеньках длинные ноги. – Я даже начинаю бояться, что однажды он подкараулит меня в темном переулке и изобьет. - Почему он должен тебя избивать? – рассеянно спрашивает Чунмён, все еще не поднимая глаз. - Потому, что я могу делать вот так! Кай смеется и притягивает Чунмёна за плечи, ероша ему волосы. Иногда Чунмён удивляется, как с виду собранный, сдержанный, красивый холодной красотой Кай умудряется вести себя, как маленький ребенок. Парень за забором щурится, и сетка впивается в его плотно сжатую ладонь. Кай отпускает друга, решая не играть с огнем. Он не боится, но не хочет злить этого забавного первоклассника. Он действительно находит это забавным: смущение Чунмёна, нерешительность хулигана и собственное беспечное отношение к внезапной любовной лихорадке, охватившей всю старшую школу. Кай думает, что им с Чунмёном повезло родиться красавчиками. При этом Чунмёну достались еще цепкий ум и исключительная тактичность, а Каю – богатые родители и природное обаяние. Вселенная всегда уравновешивает каждый свой подарок: Кай излишне беззаботен, а Чунмёну приходится посвящать свою молодость экзаменам. Они дружили со средней школы, стараясь обрести в дружбе поддержку и отдушину. «Что-нибудь живое, - часто говорит Кай, - тебе срочно нужно что-нибудь живое, Чунмён, потому что сам ты похож на ходячего мертвеца от постоянной зубрежки». Кай с трудом признается, что сам вдохнуть в Чунмёна настоящую жизнь он не может: граница дружбы пролегает так, что «что-нибудь живое» - это уже в юрисдикции любви. Он смиряется с этим и скрещивает пальцы – на удачу. А потом появляется этот хулиган, и Чунмён расцветает, как сухая ветка, опущенная в воду. - Он симпатичный, - говорит Кай. – Может, улыбнешься ему? - Незачем, - бормочет Чунмён, пытаясь запихать в рюкзак конспект. Передний карман рюкзака расстегивается, и из него прямо на ступеньки сыплются мятные конфеты. Кай поднимает одну и засовывает ее в рот. Чунмён краснеет: мятные конфеты стали появляться в его шкафчике каждое утро. Он раскладывает их по карманам, забирает домой, но каждый новый день их больше, чем вчера. Догадаться от кого – нетрудно. Чунмён поспешно застегивает рюкзак и уносится на дополнительные занятия. Кай поднимает все конфеты до единой и смотрит за забор. Хулиган показывает ему средний палец. *** Чунмён возвращается домой, когда вокруг уже темно. Его район никогда не был респектабельным, но Чунмён знает наизусть каждую улицу, поэтому не боится. Он не боится и шагов за своей спиной, потому что знает, кому они принадлежат. Хулиган идет за ним от самой школы. У Чунмёна перехватывает дыхание, когда он думает о том, что тот ждал его четыре часа, просто чтобы идти за ним в темноте. Иногда Чунмёну кажется, что это злая шутка или насмешка, но первоклассник смотрит серьезно, заставляя отводить глаза. Чунмён останавливается. Хулиган по инерции делает еще несколько шагов прежде, чем замереть. Их разделяет угол кирпичного дома. Чунмён прислоняется к стене со своей стороны. - Как тебя зовут? - тихо спрашивает он. Молчание. Ему начинает казаться, что хулиган не ответит, но тот все-таки говорит: - Сехун. Чунмён тихо повторяет это имя, катая его на языке. Сехун стоит с другой стороны и вслушивается в его шепот. Потом они идут дальше. След в след. *** - Он перешел из средней школы Су Син, - говорит Кай, сидя напротив Чунмёна в кафетерии. – Там он возглавлял свою банду. Рассказывают, что он дрался, словно одержимый. Честно говоря, не знаю, насколько правдивы слухи о нем. В нашей школе он хоть и общается с трудными ребятами, но все они учатся хорошо и если и влипают в неприятности, то руководство школы об этом не знает. - Трудно быть хулиганом в высшей школе, - рассеянно замечает Чунмён. – Мы здесь для того, чтобы поступить в университет. Он ковыряет рис и думает о том, что утром не нашел в своем ящике ничего, кроме учебников и тетрадей. И это оказывается неожиданно горько. - Кстати, как там великая подготовка к английскому? Если хочешь, то можем готовиться вместе, – предлагает Кай. - Спасибо, но я записался на курсы при университете. - Я не перестаю тобой восхищаться, - заявляет Кай, ухмыляясь. – Кстати, о восхищении. Кое-кто только что зашел в кафетерий, отыскал тебя взглядом и идет сюда. Чунмён, вздрогнув, оборачивается: Сехун решительно приближается. Когда он останавливает у их с Каем столика, Чунмён забывает, как дышать. Экзамены, конспекты и курсы отходят на второй план, кажутся чем-то нелепым и ненужным. - Я опоздал. Не успел на автобус, - отрывисто говорит Сехун, протягивает руку над столом и разжимает. На поднос Чунмёна с глухим стуком падают фруктовые жвачки. - Вместо конфет, - поясняет Сехун и уходит. У Чунмёна на губах застывает «спасибо». Кай делает вид, что ему очень интересен салат в собственной тарелке. *** Сехун никогда не творил зло намеренно, просто ввязываться в неприятности было его второй натурой. Впрочем, добра Сехун тоже не делал, поэтому совершенно не знал, как вести себя с Чунмёном: тихим, спокойным Чунмёном, который сосредоточен на учебе и поступлении, у которого красивое лицо и тонкие запястья, за которым Сехун готов идти куда угодно. Он никогда не делал добра, но ради Чунмёна он готов сделать исключение. Он должен сделать исключение – это его новая вторая натура. Сехун переродился, его кровь побежала быстрее. Но с уверенностью в своих чувствах пришла неловкость и неуверенность в поступках: Чунмён казался отгороженным своими переживаниями, одетым в броню неприступности. Поэтому Сехун делал все так, как умел: конфеты на карманные деньги и молчаливые провожания до дома. Чунмён снова слышит шаги за спиной, останавливается и поворачивается. Щурится, пытаясь разглядеть лицо Сехуна. Сехун теряется, но не подает виду, а только протягивает руку. - Я понесу твой рюкзак, - говорит Сехун, и в его словах больше приказа, чем просьбы. Чунмён пожимает плечами и снимает лямки. Они идут, а вокруг них смыкает объятия весна. Вдыхая теплый вечерний воздух, Сехун отчетливо понимает, что ему еще два года учиться в школе. Без Чунмёна. Поэтому он останавливается, будто наткнулся на невидимую стену. Чужой рюкзак соскальзывает с его плеча и падает на асфальт. Чунмён и Сехун наклоняются за ним одновременно, едва не сталкиваясь лбами. Чунмён берется за ручку, а рука Сехуна ложится поверх его руки. Они выпрямляются и стоят посреди узкого тротуара, вцепившись в рюкзак. Сехун не может отпустить руку Чунмёна, а тот не может ее забрать. Они стоят и смотрят друг на друга, а потом раздаются чьи-то шаги и случайный прохожий заставляет их отступить в разные стороны, расцепив руки. Чунмён отряхивает рюкзак, не глядя на Сехуна. - Ты мне нравишься, - просто говорит Сехун и забирает рюкзак обратно. Закидывая его на плечо, он идет вперед. Чунмён улыбается и спешит за ним. Когда до его дома остается меньше ста метров, Чунмён останавливается и отступает в тень большого дерева. Сехун подходит совсем близко, наклоняется и утыкается носом в его висок. Вдыхает. - Ты мне тоже нравишься, - шепчет Чунмён. – Это отчаянно пугает. - Не бойся, - Сехун обнимает его, крепко обхватывая за талию, целует в шею. Чунмёну щекотно, и он тихо смеется. Ему страшно и хорошо – он живет. - Два года без тебя, - Сехун отстраняется, вглядываясь в лицо Чунмёна, которое помнит наизусть, но все еще отчаянно боится забыть. Темнота скрадывает знакомые черты, но глаза блестят, отражая тусклый свет фонарей. Чунмён понимает, о чем он говорит, но знает, что это меньшее, чего им стоит опасаться. Сехун целует его. Неловко и смазано, но тут же целует снова: уверенно и глубоко. Чунмён обхватывает его шею руками и прижимается как можно теснее. Рюкзак снова падает с плеча Сехуна, но на этот раз никто не торопится его поднять. *** Кай сидит на ступеньках рядом с уткнувшимся в конспекты Чунмёном. Сехун стоит за забором с друзьями. Он будет ждать там четыре часа, пока в школе не кончатся дополнительные занятия по английскому. Чунмён смотрит в тетрадь и улыбается. Между ними такая связь, что вечно беззаботный Кай почти завидует. Два года пройдут быстро. Чунмён поднимает голову и встречается взглядом с Сехуном. Два года – ничто. Новая мантра. Они не нуждаются в словах, прорастая и расцветая друг в друге. - Что-нибудь живое, - загадывает Кай для себя, скрещивая пальцы.