Первое впечатление бывает обманчиво.

Егор Смирнов       … А сегодня спонсором моего нестандартного пробуждения стал противно трезвонивший, спросонья кажущийся пищащим, а не проигрывающим рингтон, телефон, который должен был разбудить меня, судя по настройкам, на пол часа позднее. — Миха, сууууука, — простонал я и больше ногтем, чем пальцем, долбанул ярлык «принятия вызова». — Я сейчас собирусь, приеду, и тебе пиздец, — с кровати что-то громко упало, а на кровати еще сидел нечесаный, сонный, в ночнушке я. — Я зарою тебя, охуевший ты… — Я не охуел! — возмутился друг. — Тебе пятнадцать минут до пожизненной кастрации от бати, а ты, бьюсь об заклад, без штанов на постели сидишь еще. — Миха еще пару секунд ворчал от негодования, но я был уверен, что он-то просто дико орет со всей ситуации и сейчас давится от смеха, ожидая мою реакцию. И действительно: — Сука! — выругался и, скинув звонок, улетел собираться в школу новенький 11А. Мне безумно хотелось прогулять, нехватка времени только подстегивала это желание, но на другой чаше весов первое занятие в этом году прогулять мешал грозный и непреклонный отче, стимулируя меня к учебе угрозой блокировки карты. Буквально через 10 минут я был готов, лихорадочно дожевывая бутер и застегивая светло-голубую рубашку, которая вместе с песочного цвета брюками и белыми кроссовками делала из меня непримечательного и, главное, не слишком буйного. Очевидно, что из-за встречающейся в описании моего аутфита такой закономерности как «рубашки-рубашки-рубашки», у читателя могло сформироваться впечатление, что я страсть как люблю эту деталь одежды и на людях показываюсь чуть реже чем каждый раз в ней. Еще и на все пуговицы застегиваю, действительно. И воротник всегда отглажен. Да, все это есть, но черт, верхняя пуговица душит, а на воротнике можно найти-таки одну складочку. А рубашки не люблю, но это единственное, кроме трусов, что всегда в шкафу в надлежащем виде. Прихватив рюкзак и ключи от машины, я выскочил из квартиры.

***

Я опаздывал, пиздецки опаздывал, но шанс успеть на первый урок у меня еще был. Найти кабинет директора для меня не составило труда. В этой школе я бывал часто, постоянно наведываясь к Михе, совершеннолетнему голубоглазому шатену, с которым вожу дружбу с детства. Придурковатости в Михаиле Спиридонове хватало, но его преданность и спокойное: «Не кипишуй, разберемся», идеально вязалось с этим качеством. Со звонком я подошёл к кабинету директрисы, постучал и успел отсчитать пять секунд, по истечению которых приятный женский голос пригласил меня войти. — Здравствуйте. Я Егор Смирнов, новенький в 11 «А» класс. — учтиво представился я. — Ну, что же Егор, пойдем, я провожу тебя до класса, у вас литература, — и с этими словами директриса повела меня по многочисленным коридорам, а я пытался привыкнуть к расположению классных комнат, лесниц и всего прочего. — Ты освоишься! — толкнула нужную дверь женщина и, улыбаясь вошла в класс, а я с невьебенно «радостным» лицом зашел следом. — Ребята, знакомьтесь это ваш новый одноклассник. Его зовут Егор Смирнов, и теперь он будет учиться с вами. Познакомитесь на перемене. После небольшого монолога директрисы, класс вздохнул с облегчением, мол, не журить пришла, да не щей раздавать, а женщина, не обратив на это совершенно никакого внимания, покинула кабинет. Директора, сделал я вывод, понаблюдав за реакцией класса, опасались. Учительница посмотрела на меня, после чего выдала весьма ожидаемое и заезженное: — Ну что же, Егор, расскажи немного о себе. — Егор, 18 лет. Я довольно общительный. Если кто-то захочет познакомиться со мной поближе, или узнать что-то о моей жизни, я буду не против. А забивать информацией о себе голову тем, кому это вовсе не интересно, смысла не вижу, — выдал, не раздумывая, я, пытаясь скорчить на роже выражение полного безразличия. Несмотря на свою общительность, я никогда не любил рассказывать всем даже краткую биографию, что говорить о повседневных занятиях, расписании дня, интересах. Слишком часто нормальные на первый взгляд люди оказывались либо прогнившими изнутри, либо теми, на которых было бессмысленно тратить время. Мельком оглядев класс, я не заметил ничего необычного. Большинство девушек уже «внешне собрались», стараясь выглядеть эффектнее в моих глазах, и над их стараниями тихонько ржал мой друг. Вот только брюнетка на последней парте не обратила на меня совершенно никакого внимания, но тем не менее, показалась мне смутно знакомой. Я решил не придавать этому факту особого значений и просто отвел от нее взгляд. — Ну, что же, Егор, спасибо за интересный рассказ. А теперь можете занять любое свободное место, — донесся до меня голос преподавательницы, которая упорно не желала представиться. «Наконец-то отъебалась», — пронеслось у меня в голове. Я направился к парте друга, поправив съехавший с плеча рюкзак и попутно кинув беглый взгляд на брюнетку, которая сделала вид… что ее стошнило на учебники, при этом скривив лицо. Нет, сука, это не шутка. Такого ни вы, ни я не смогли бы предугадать. Что ж, поэтому я растерялся, а, поймав на себе мой взгляд, эта коза усмехнулась, а потом вновь уткнулась в свою книгу. Я наконец занял свое место рядом с Мишей. Мы обменялись уже привычным за столько лет рукопожатием и принялись обсуждать вчерашний вечер. Когда эта тема была исчерпана вдоль и поперек, я невзначай задал интересующий меня вопрос: — Это что за чудо на последней парте? — Миха чуть приподнял брови. — Это Алиса, перевелась в прошлом году, ботаничка и совсем не твой типаж. А чего? — Она мне кого-то напоминает. Только вот не могу вспомнить кого, — сообщил я другу. Миха задумчиво почесал щеку и чуть встревоженно глянул на меня. — Друг мой, мне кажется, тебя настигла белочка. Ты не мог ее видеть, только если в параллельной Вселенной. — Возможно, — согласился я, решив, что запомнил похожие черты какой-то левой девчонки. Остаток урока мы проговорили на отвлеченные темы, но я все также упорно сверлил человека на последней парте взглядом. В моей голове отчетливо засела мысль, что девушка была… какой-то нетипичной для этого класса, как минимум. И теперь мне отчаянно захотелось узнать, чем именно она меня зацепила. Урок закончился, чему я был несказанно рад, ведь Анна Викторовна оказалась весьма нудной, на мой взгляд, особой. На перемене Миха познакомил меня с новыми одноклассниками. Большая часть женской половины класса произвела на меня отрицательное впечатление. Шлюхи, самые обычные шлюхи, которых полно в каждом клубе. Улыбка, пара-тройка комплиментов, побольше текилы и поменьше душевных изливаний, и вуаля, они уже лежат в твоей постели. Эта шаблонность не могла не расстраивать, если тебе действительно скучно жить по такому сценарию. В моих мыслях все также находилась вчерашняя брюнетка, воспоминания о которой, как оказалось, утвердились в голове нескончаемым зудом. Я довольно быстро устал от общения с большей половиной класса и решил развлечься. Кивнув другу, я направился к парте нашей тихони, почему-то пока не производившей впечатление заумной ботанички, и я подумывал сначала изучить эту девушку, а уж потом решу, что она за фрукт на самом деле. Бесцеремонно вырываю книгу из её рук, и в ту же минуту натыкаюсь на яростный взгляд. — Книгу мне отдай! — слишком грубо для тихони сказала брюнетка, зло сверкнув глазами. Большие серые глаза без намека на макияж напоминали о вчерашней брюнетки. Такие же или такими же кажутся? — Фи, как грубо. Интересно, что будет, если не отдам? — парировал я, решив поиздеваться над девочкой, завести её. — Если не отдашь, то тебе будет неприятно, очень неприятно. В скором времени, — практически шипела брюнетка. — Не убедила, — сказал я и, самодовольно усмехнувшись, поднял руку с ее книгой еще выше. В одну секунду ее взгляд изменился, и «гордость всех учителей подряд» резко ударила меня под колено, которое подломилось от неожиданности удара скорее, нежели от силы. Аки птичка я полетел вниз, стерва в этот момент успела перехватить мою руку, в которой была зажата книга, потом заломила ее и, забрав свой талмут, змеюкой прошипела мне в лицо: — Надеюсь, теперь ты понял, что бывает, когда берёшь чужие вещи без разрешения? Не дожидаясь ответа на свой вопрос, она вернулась на место. Спокойно. Словно ничего не случилось. В то время, как я сгорал от ярости. Стоило только подумать, что нам, определенно, нужно поговорить, как прозвенел уебанский звонок, и мне пришлось вернуться на свое место. Звонок, конечно, моему геройству не помеха, а вот училка с кучей листов в руках явно не лучший свидетель разговора. Ну, что же, девочка, живи пока, поговорим после уроков. Можешь поверить, я знаю, что сказать. Анна Викторовна принялась раздавать листки, коими, впоследствие, оказались тесты. Вовремя. — Сейчас вы напишете небольшое тестирование по материалу, который мы проходили в десятом классе, — заявила преподавательница. Новые одноклассники попытались возмутиться, но их протест был проигнорирован. «Сука!» — мысленно выругался я, а что еще оставалось делать человеку, посетившем урок русского языка раз десять за весь прошлый год? Кто же виноват, что его ставили в те дни, когда у меня были дела позанимательнее чем посещения храма науки. Вот и я говорю, что завуч. Миха, сидящий рядом, усмехнулся и заявил: — Не парься, все будет заебок. — С чего такая уверенность? — решил узнать я. — Дамы, сидящие впереди, вряд ли откажут нам в помощи, а, значит, 4 уже в кармане, — сказал друг, словно объясняя ребёнку самые очевидные вещи. Оставшиеся 30 минут урока мы провели в тишине, дабы не привлекать внимания училки. Друг залипал в телефоне, а я раз за разом прогонял в голове образ вчерашней брюнетки и Алисы, внешне безумно похожих: темные волосы, серые глаза, бледная кожа, но характер, стиль и манера поведения казались абсолютно разными. Внезапно в сознание закрались подозрения, что я — хронический псих, раз готов сорваться и искать «ту самую с клуба», но, возможно, все не так просто, и есть вероятность, что вчерашняя девочка и сегодняшняя тихоня-стерва — это одна и та же девушка. Будучи человеком страшно любопытным, уже заинтересованным, я обязан был выяснить, что к чему. К концу урока мы написали тест, но лишь стараниями впереди сидящих блондинок, которые оказались не особо тупыми, но невероятно клишированными как остальные. Остаток дня прошел в тишине и спокойствии. Под конец ко мне подошел Миха: — Гор, у тебя батя дома? — Нет, он свалил то ли в Швецию, то ли в Швейцарию по работе. А что? — задал встречный вопрос я.  — Я потусуюсь у тебя пару дней, а то с утра мать скандал закатила. Очередная истерика из серии: «Когда ты начнешь ночевать дома?», — обрисовал ситуацию друг. — Без проблем, только подождешь меня пару минут? Хочу побеседовать с Алисой, — на что друг поднял брови: — Нахуй тебе с ней разговаривать? — спросил он, пытаясь понять причину, а заодно, и степень моей невменяемости. Куда ему. Сам не могу разобраться в этом целые сутки. — Есть кое-какие мысли на ее счет. Вечером расскажу, — бросил я, уходя. Дождавшись, пока девушка выйдет из здания школы, я окликнул ее: — Эй, Алиса, постой-ка. Алиса повернулась и без особого желания подошла ко мне. — Ну, что ты хотел? — грубо спросила она. — Знаешь, сегодня мне было весьма неприятно, и я жду заслуженных извинений, — заявил я, непринужденно ей улыбаясь. Победа была почти моя. — Прости, что не смогла привести в порядок твой не работающий мозг, — девочка как-то странно усмехнулась и продолжила. — Видимо, маловато я тебе заехала, надо было сразу со всей дури дать по яйцам. — Ты… — Я был зол, и эта самая злость мешала мне собрать мысли в кучу и сказать что-то внятное. Все равно это было бы бессмысленно — эта сучка меня даже не дослушала, а, спокойно развернувшись, воткнула в уши наушники и вот уже уходит в сторону автобусной остановки. Бесит, как нескончаемая череда проблем, но с каждым её дерзким словом, я все больше убеждаюсь, что Алиса и есть моя брюнетка. Чутье, наверное. Вскоре ко мне подошёл друг и, закурив, мы пошли к машинам, и, приблизительно через сорок минут, уже заходили в квартиру. Врубив Playstation и достав бутылку вискаря, мы начали разговор. — Миха, мне кажется, что Алиса — это моя брюнетка, — сказал я, малость запьянев и размякнув. — Друг мой, ты — псих, — фыркнул парень, логично не понимая, что особенного в левой девушке с клуба. — Я серьезно! — возмутился я. — Так и я серьезно, мало ли у нас психиатров, сходи, для профилактики. — буркнул друг. Алкоголь начал брать верх над сознанием, и я решил подискутировать с Михаилом. — Спорим, я докажу тебе, что это одна и та же девочка? — Валяй, — дал Миха добро. Остаток вечера мы провели, разговаривая и играя в любимый Mortal combat, который всегда помогал успокоиться и прийти в себя. Болтать мы закончили только под утро, уснув по разные стороны небольшого, по меркам двух взрослых парней, дивана в гостиной. И по закону жанра спина и шея на утро болели ужасно.