В пустоте памяти

Мама говорила, что мне понравится этот город. Она рассказывала мне его вековую историю и не забывала упоминать, что она оттуда родом. Казалось, что я знаю абсолютно всё про этот город и его жителей. Да, я действительно так думала до переезда сюда... Мама долго готовила себя к этому и заряжалась только позитивными эмоциями. Как она говорила, она возвращалась к своим корням. Бережно собирала деньги на переезд и изредка судорожно обращалась к отцу, который два года назад отправился на охоту и не вернулся. Банальный термин "охота" не вмещается в рамки обычной беготни и выслеживания животных. Отец охотился на кое-кого покрупнее: на других оборотней. Он следил, чтобы те придерживались правил и не переходили границ допустимого, правда, эти границы сокрушили его самого. Его верность правилам и принципам убила его в одну из ночей, когда мама в доме у друзей разрезала именинный торт. На этом и закончилась история Бенджамина Рэнделла, прекрасного отца и отличного друга. Тогда мама стала как будто вне себя. Она частенько говорила сама с собой так, словно отец до сих пор был с ней, рядом. Я частенько пугалась этого и уходила в свою комнату, не в силах больше вынести этого безумия. Она медленно, осторожно сходила с ума. И да, я правда искренне надеялась, что этот город сможет хоть что-то изменить, но он лишь сделал ещё хуже... Оказавшись на новом месте жительства, прежде чем разложить вещи по их законным местам, мы решили посетить пару местечек. Но буквально переступив порог дома мы наталкивались на тупые, посаженные в слезах глаза жителей и не понимали, что здесь происходит. А заголовки газет кричали тебе прямо в лицо о происшествии в этом городе. "Трупы школьников обнаружили в Бейкон Хиллс", "Что за странное событие произошло в неизвестном городишко?", "Какие тайны хранят жители города?" - все эти заголовки сводили с ума. Они напоминали матери о горе, которое она с трудом смогла пережить, выдавая свою слабую, истинно женскую натуру за могучую и сильную. Эта смерть сломала её и даже здесь напоминала о том, что она существует. Наш день закончился самым отвратительным образом: Тара, моя мать, вновь начала разговаривать с пустым пространством, называя его Бенджамином, а я в который раз погрузилась в омут отчаяния и безверия в наилучшую учесть для моей семьи. Порой ей становилось так плохо, что она просила меня использовать свой дар. Он стал её абсолютно чистым кокаином, который она вдыхала чуть ли не каждый день. После каждого такого сеанса боль приглушалась, и она больше не чувствовала себя такой потерянной и могла вновь пробовать пытаться жить. Снова и снова. А я уходила в себя, спрашивая Бога, в которого так преданно и долго верила: почему именно я могу вторгаться в чью-то память и воспроизводить некоторые моменты раз за разом? Однако Бог, а вместе с ним и вся вселенная молчали в ответ на мой вопрос, что сильно ослабило мою веру в него. Да и тот мир, в котором я жила, давно должен был это со мной сделать, но почему-то не смог. — Я надеюсь, ты сегодня повеселишься, милая, и обязательно заведёшь знакомство с каким-нибудь симпатичным мальчиком, — мама искренне улыбнулась, протягивая мне бутылку йогурта без сахара. Недавний переезд не позволил ей приготовить полноценный обед своей дочери. В этом я её полностью понимала. — Да, обязательно, — с долей сарказма ответила я, но сделала это так, что он не был слышен в моём голосе. Пусть она поверить, что мне серьёзно нравится заниматься всеми теми вещами, которыми обычно занимаются среднестатистические подростки. Правда, тут одна накладочка выходит: я наполовину оборотень - это омрачает моё существование. Схватив ключи от машины, я скоро покинула дом и запрыгнула во внутрь своей старенькой ауди, наложив маршрут до школы на карту города. Эта поездка обещала быть быстрой и предсказуемой. Лица жителей ничем не изменились со вчерашнего дня: всё такие же мрачные и словно восковые. И только я могла приехать именно в тот день, когда все ученики школы носили траур по погибшим. Девяносто пять процентов учеников пришли облачённые в черную одежду. В оставшиеся пять процентов входили, как бы это не было иронично, умершие ученики, а также те, кто просто не пришёл в школу и я — девушка, пожалевшая о том, что вообще решила придти сегодня на занятия. Они все удивлялись, как я могла придти в таком виде, а мне приходилось игнорировать косые взгляды и сбрасывать всё на их степенную усталость, так свойственную большей части учеников этой школы. Пара парней сразу же облюбовали моё невзрачное личико. Видимо траур они носили, чтобы не испытывать на себе всеобщего возбуждения. По ним это сразу было видно. Слишком уж громко они смеялись в мужском туалете, как только прозвенел звонок на урок. Не обращая внимания на их звонкие голоса, я прошла в кабинет и не успела сесть на свободное, как учитель (я не знала его имени) буквально подпрыгнул со стула, охваченный желанием представить меня всему классу. Кто-то, кажется, наивно верил, что я смогу разрядить атмосферу в классе. — Внимание-внимание! — закричал учитель, привлекая к себе внимание присутствовавших учеников. - С сегодняшнего дня в нашем классе новая ученица — Хизер Рэнделл. Я ненавидела своё имя. Честное слово, оно ассоциировалось у меня с самым изощрённым методом пыток. Носить такое имя уже пытка! Но маму это не волновало. Хизер — её любимое имя. — Расскажи ребятам что-нибудь о себе, — женщина тепло улыбнулась, обращаясь ко мне. — Я приехала из штата Огайо, Дейтона. Это пока что всё, что обо мне нужно знать. Последняя фраза прозвучала немного грубо. Учитель почувствовал себя неловко и тихо просил меня занять своё место. Я кивнула и продвинулась мимо парт. Всем было откровенно плевать на меня и мою "душераздирающую" речь. Все были поглощены своим горем или просто делали вид, чтобы лишний раз не приходилось отвечать на уроках. Я отчасти понимала их, но меня это и раздражало. Будучи человеком, испытавшим истинную скорбь по погибшему отцу, я испытывала натуральное отвращение к тем, кто так невежественно относится к этому горю. Максимум, что должно было затронуть половину этой школы - это шок. Но он проходит достаточно быстро. Урок должен был уже начаться, как в кабинет вбежал ученик, выглядевший на фоне остальных "живым". — Извините, мы со Стайлзом... Он указывал на что-то за своей спиной, но там никого не было. Парень потупил взгляд, опуская глаза в пол. В нём сразу можно было распознать человека, которого горе не обошло стороной, а оставило болезненный отпечаток. Я подняла глаза и рассматривала его лицо. Каждый мускул на нём напрягся, и парень нервно кашлянул, после чего извинился и присел рядом со мной. Тогда я встретила крайне недружелюбный взгляд и красный огонёк в глазах. Парень зажмурился и отвернулся от меня. — Скотт, есть какие-нибудь новости? — спросил учитель, записывая на доске тему. Такой вопрос был нетактичен в данной ситуации. — Ничего на данный момент не известно. Учитель промолчал и продолжил выводить буквы на доске. Но Скотт уже выдал себя. Проживая с оборотнем под одной крышей, я была уверенна, что мне не показалось и Скотт — альфа. Он сам выдал себя. Теперь главное не выдать мне себя, иначе от парня так просто не отделаешься. Ведь все любят воскрешать воспоминания в своей памяти. Особенно самые приятные из них. Однако это отнимает огромное количество жизненных сил, и ты на следующий день еле-еле соображаешь. За весь урок Скотт несколько раз из-подо лба смотрел на меня. Возможно, он уже понял, что я наполовину оборотень, но не до конца уверен в своей теории. А я в свою очередь не торопилась с разъяснениями на счёт его догадок, которые, в общем, мне самой ещё были неизвестны. По окончанию урока я первой вышла из класса, не дослушав домашнего задания. Мне сразу же захотелось вернуться в класс. Как только я развернулась и собиралась на счёт "три", где три стояло на первом месте, вбежать в класс, меня окликнули и попросили подойти. На коридоре стояла моя мама с какой-то темнокожей женщиной. Из их милого, но сдержанного разговора я узнала, что женщину зовут Марин. — Хизер, познакомься, это Марин. Она — друид, — шепнула мне на ухо мама. Я протянула руку женщине, хотя мне совсем не хотелось этого делать. Любой телесный контакт выбрасывал самое яркое воспоминание человека, которого я касалась. Воспоминание Марин заставило меня вздрогнуть и одёрнуть руку. Я увидела много крови. Очень много крови. — Твоя мама рассказала мне про твой дар. Думаю, ты сможешь помочь одному моему другу. Сможешь сегодня вечером придти в это место? — Марин протянула мне сложенные вдвое бумажный стикер с адресом места встречи. Я взяла листок в руки и приняла то, что все планы на этот вечер можно отложить. Хотя, какие планы вообще могли быть? — Да, конечно. — Вот и замечательно, — Марин улыбнулась и увела мою маму в сторону. Я пошла в противоположном от них направлении и столкнулась со Скоттом. По неосторожности я задела рукой его тетради и учебник, из-за чего они полетели на пол вместе со стандартным канцелярским набором. Мне следовало извиниться за это. — Прости, — я села и начала судорожно собирать его вещи. Он сонно опустился и начал делать то же самое. Собрав всё в одну более-менее аккуратную кучу, я протянула ему ту часть вещей, которую смогла собрать. — Ещё раз извини. — Ничего страшного. Ты ведь Хизер? Скотт не был в кабинете, когда я рассказывала свою биографию, поэтому он не мог слышать моего имени. Я решила воспользоваться этим и расколоть этого паренька. — Подожди, ты не был в кабинете, когда называли моё имя. Во время урока его не упомянули ни разу. Значит, ты обладаешь супер-слухом, — рассуждала я. Парень напрягся и сжал руки в кулаки. Я поспешила успокоить его. — Расслабься, я знаю, кто ты такой. Минуя его вопросительный взгляд я прошла мимо него. Как хорошо, что мне удалось избежать телесного взаимодействия с этим парнем. Мне было страшно представить, какую боль мог испытать альфа, от чего он отходит уже который день. Мне просто не хотелось этого знать... Вечером, в семь часов, как и было положено, я явилась на место встречи. Кажется, в этом городе солнце садилось быстрее, и сумерки уже начали сгущаться. Толкнув дверь ветеринарной клиники, я ещё раз удивилась, какие подходящие места умеет выбирать Марин. Меня встретил дружелюбный молодой мужской голос: — Добрый вечер, вам чем-то помочь? Я застыла с распахнутыми глазами. Напротив меня стоял Скотт. До него так же медленно доходила информация, которая была преподнесена нам обоим в разном формате. Я решила заговорить первой: — Марин просила меня помочь одному её другу, который должен быть здесь. Ты случайно не знаешь, кто это? — Учитывая тот факт, что я сейчас здесь один, то, скорее всего, этим другом являюсь я. И как же ты можешь мне помочь? Он, посмеиваясь, но всё же с не скрываемым интересом перепрыгнул стойку из рябины, направляясь ко мне. Тело обдала лёгкая будоражащая кровь дрожь. Мне стало страшно. Скотт почувствовал это. Выражение его лица изменилось. На нём отразилось удивление. Переборов свой глупый страх, я шагнула к Скотту. Сначала всегда следовало самое яркое воспоминание, затем ощущения слабели, и я могла свободно разгуливать на просторах его подсознания. С его позволения, конечно же. Неуверенно обхватив пальцами его локоть, я глубоко вдохнула и выдохнула. Сильная боль ударила мне в голову. И я увидела парня. Он лежал под грудой деревьев среди множества трупов, от которых замирало сердце. У всех, абсолютно у всех них были открыты глаза. Парень, которого откапывал Скотт, с нечеловеческой силой отбрасывая в сторону поломанные стволы и ветки, держал в своих руках девушку. И если он дышал, то она не дышала совсем. Меня выбросило из его головы. Я застыла напротив Скотта. Холод разлился по моим венам вместе с кровью. Я задрожала. Моё второе "я" дало о себе знать негромким всхлипом, нарушившим тишину. — Кто ты такая? Я выбежала из ветклиники, закрываясь в своей машине и в очередной раз переводя дыхание. Было достаточно десяти медленных счётов, чтобы придти в себя. В этот раз их было слишком мало...