Социальный дефект

Я проснусь в оковах, слепой, недвижный, Но сквозь мрак пещер небеса увижу, Ты, мой край, что мертв, бесконечен, выжжен, Жертвой я поделюсь с тобой…

— Эй, красавчик, сколько? — поигрывая густыми черными бровями, спросил очередной приезжий пьянчуга-дальнобойщик, которых здесь было навалом и которые никогда не упускали возможности поддеть гордость Уилла самым что ни на есть действенным способом — попросту снять его, как дешевую шлюху.       Грэм давным-давно привык к такому вниманию местного сброда, ошивающегося в его забегаловке. Он знал все приемы, колкости и последствия равных сценариев наизусть, потому и в этот раз держался отстраненно, протирая старым вафельным полотенцем стакан, и даже не поднял взгляд на очередное грубо брошенное в его сторону: «Ты че, сука, оглох?». Бурной реакции, которую раньше вызывали подобные сальные словечки, не последовало. Лишь сжавшиеся в плотную линию губы и складка между нахмуренных бровей выдавали крайнюю степень раздраженности Грэма. Он уже не раз проклинал себя за то, что разместил свой бар на окраине пустынной глуши, погнавшись за стабильным заработком и умиротворяющей тишиной.       Свои плюсы, конечно, тоже имелись: посетителей всегда было, может, и немного, но достаточно. Проезжающие мимо люди непременно останавливались, чтобы отдохнуть с дороги, выпить или снять себе мальчика на ночь. Вот только Уилл никогда не приветствовал подобные услуги, и омег в его баре отродясь не водилось. Разве что он сам, да и то на омегу, по его мнению, он смахивал не больше, чем тот толстый волосатый мужик, который так откровенно бросает на него похотливые взгляды. Единственное, что отличало Уилла от альфы или беты — запах. Пьянящий запах мускуса, кофе и скошенной ранним летом травы. Все остальное же выдавало в нем крепкого и здорового мужчину: трехдневная щетина на точеных, широких скулах, мускулистое и загорелое от долгой, тяжелой работы на поле тело, да и рост весьма внушительный. Именно по этой причине дальше слов и шлепков по упругой заднице, которые он терпеливо игнорировал, почти никогда не заходило. — Как знаешь, мог бы неплохо заработать, — не унимался уже порядком хмельной мужик, допивая шестую пинту пива.       С глухим ударом поставив пустую кружку на деревянную стойку бара, он обошел ее и вплотную прижался к спине брюнета. Грэм напрягся. От альфы несло дешевыми сигаретами и едким запахом пота. Уиллу стоило немалых усилий сдержать рвотные спазмы, когда тот, правой лапой притянув его окаменевшее от злости тело к себе, прошелся носом по шее, втягивая запах и обдавая кисловатой вонью спиртного. — Прям тут трахну.       В помещении воцарилась гробовая тишина. Все взгляды сейчас были направлены на бармена, что до бледности в пальцах сжимал стакан, который вот-вот грозился лопнуть, и дальнобойщика, бесцеремонно положившего толстую руку на торс парня.       Конечно, никто не собирался заступаться за омегу. Уилл не был наивным дураком — возраст не позволял. Он трезво оценивал ситуацию. Всем хотелось зрелищ, а еще больше всем хотелось секса. Послышались веселые смешки и перешептывания, кто-то одобряюще свистнул.       Грэм, преборов очередной рвотный позыв, резко вывернулся из крепкого кольца рук, и, не дав альфе оклематься, вполсилы врезал локтем в живот. Стакан со звоном выпал из руки, разбиваясь на миллионы мелких осколков. Мужик, хрипло вскрикнув, с нечленораздельным бормотанием осел на пол, сгибаясь пополам, тут же получая еще один удар — коленом в нос.       Наблюдать, как алая жидкость хлещет со сломанного носа неудавшегося насильника, стекая по жирному лицу на шею и грудь, было откровенным удовольствием. Он совершенно спокойно выудил дробовик, так предусмотрительно спрятанный под барную стойку, и, клацнув предохранителем, направил его на скрутившегося на полу дальнобойщика. — Сам выйдешь, или тебе помочь? — ровным голосом, не обращая внимания на чужие взгляды, произнес Грэм.       Альфа, на удивление брюнета, без лишних вопросов поднялся и, направляемый оружием до самой машины, уехал прочь, напоследок назвав Уилла грязной шлюхой. Грэм с облегчением вздохнул, провожая взглядом удаляющийся в темноту фургон. Утренний зной спал, и сейчас ветер пробирал до костей, приятно холодил разгоряченную кожу. Где-то вдалеке раздался гром, брюнет поднял взгляд — на черном небе почти не было видно звезд.       «Ночью будет ливень» — отстраненно подумал парень, отмечая для себя, что завтра можно поспать подольше. В такую погоду сюда никого не заносило, разве что одиночных путников, ради которых открывать бар не было ни смысла, ни желания.       Из здания доносились громкие разговоры и цоканья кружок. Казалось, все уже забыли о том, что происходило у них под носом буквально минуту назад. Ноги предательски задрожали и ослабли, темные кудри налипли на покрытый испариной лоб. Уилл прошелся по нему дрожащей ладонью, убирая непослушные вихры наверх, провел ею вдоль шеи. Хотелось закричать, завопить как ребенок, но Уилл только хмыкнул. Он давно уже не ребенок. ***       Внутренности с противным чавканьем клубком вывалились из брюха дальнобойщика.       Уилла затошнило.       Незнакомец вытянул лезвие ножа с уже остывающего тела, вытер его об одежды убитого и невесомым шагом приблизился к парню. Грэм невольно шарахнулся в сторону, пытаясь оградиться, на что тот только усмехнулся, обнажив острые, немного выступающие передние клыки. От него исходил тошнотворный запах железа. Алые капли забрызгали идеально сидящий серый костюм, но ему, кажется, не было никакого дела. — Пожалуйста, — прозвучал спокойный тембр немного хриплого голоса.       Темные бесстрастные глаза мужчины, совершенно не стесняясь, блуждали по испуганному лицу, изучая и будто сверяя что-то.       Уилл мельком посмотрел на окровавленный нож, что не утаилось от острого взгляда незнакомца. — Держи, — он протянул оружие насторожившемуся парню и как-то по-звериному облизнул губы. — Чтобы убить, оно мне не нужно.       Грэм схватил огромный охотничий нож за деревянную рукоять, но безопаснее себя не почувствовал. Незнакомец, судя по запаху, был сильным альфой, его тонкий аромат притягивал и подчинял себе. Уилл, едва переборов желание свернуться возле чужих ног клубком, громко сглотнул тугой ком в горле, и, крепче сжимая нож в руке, спросил: — Зачем… зачем вы его убили?       В глазах альфы проскользнуло непонимание и доля холодной заинтересованности. Он обернулся, некоторое время молча изучая обезображенный труп, в вывернутых наружу кишках которого уже копошилась пара воронов, радуясь непредвиденному деликатесу, потом все же ответил: — Он на тебя напал, разве нет? — Да… — Уилл неосознанно подошел ближе к незнакомцу, пытаясь то ли спрятаться, то ли загородить себе вид на уродливое, расчлененное тело, распластавшееся под его баром. — Тогда не вижу причин, чтобы его не убить, — мужчина втянул воздух носом, наклоняясь к Грэму, будто дегустируя дорогое вино.       Уиллу стало не по себе.       Буквально минуту назад его чуть не изнасиловали. Вчерашний «ухажер», видимо, решил отомстить за задетую гордость. Спрятавшись, он подождал Уилла, и, как только тот вышел, ударил его по голове чем-то тяжелым. Парень оглянулся на лежащие на земле железные грабли. Перед глазами плыло, а голова загудела, как закипающий чайник. Волчьи ресурсы работали сейчас в полную силу, неудивительно, что Лектер, порядком уставший и, наконец, оторвавшийся от затяжной погони, смог учуять на километровом расстоянии пикантный запах чужой крови, щедро приправленной страхом и адреналином. Она нещадно била по охотничьим инстинктам, вопя в чуткие уши зверя об уязвимости и слабости жертвы. Маленький ягненочек, впрочем, оказался вполне себе крепким парнем. Ганнибал прищурился, любопытно разглядывая дезориентированного Уилла: темные волосы парня, измазанные в собственной крови, сейчас были трогательно взлохмачены. Он пах настолько приятно, что Лектер то и дело сглатывал выступающую слюну в попытке обуздать внутреннего волка. Оборотни слыли первоклассными убийцами и частенько не брезговали есть даже себе подобных, что уж говорить о людях.       Уилл вздрогнул и отступил назад, будто уловив ход мыслей убийцы. Бежать было глупо. Да и куда? На сотни километров вокруг простиралось безжизненное поле, дальше — лес. Лектер, словно хищник, нагнавший дичь, мрачно рассматривал Грэма, прицениваясь. В стеклянных глазах промелькнул интерес. Он требовательно произнес: — Твое имя?       От ледяного тона мужчины по спине пробежала зябкая дрожь. Грэм невольно вспомнил, как буквально минуту назад мужчина распорол человеку живот, а после с хирургической точностью ловко воткнул острие тому в горло, для надежности прокрутив пару раз, с характерным хрустом раздрабливая позвонки.       Омега крепче стиснув в руке нож, отчего-то понимая, что тот ему мало чем поможет, не отводя взгляд, твердо ответил. — Уилл Грэм.       Альфа, заметив жест парня, усмехнулся. Пару минут поглядел тому в глаза, а после, сверкнув острыми клыками, протянув руку и доброжелательно представился: — Ганнибал Лектер. Очень приятно, Уилл.       Все инстинкты омеги подсказывали бежать. Спасаться. Но парень, пересилив себя, все же пожал протянутую руку. Уилла уж точно не тревожила смерть дальнобойщика, он четко осознавал, что Ганнибал спас его. Не появись он здесь, кто знает, как скоро нашли бы изнасилованный труп самого Уилла. И нашли бы? Его пугал голодный, заинтересованный взгляд убийцы. И интерес Ганнибал нашел явно в нем.       Прошло уже три года с момента, как он переехал в эту глушь, сознательно убегая от людей и назойливого общения. За его хоть и не большую, но весьма яркую карьеру профайлера, он насмотрелся на многое: расчлененные трупы, куски тел и ошметки органов — всем этим уже было не удивить. Кошмары проходят, но воспоминания остаются. Тем не менее, Ганнибал, который вел себя так, словно это не он только что хладнокровно зарезал пусть и отвратительного, но все же человека — откровенно пугал. Пугало равнодушие и стойкая уверенность в себе, которая проглядывалась даже сквозь ту личину благожелателя, что он так ловко нацепил, как только углядел что-то в Уилле. Поведение Лектера свидетельствовало о том, что перед парнем стоит умный психопат. Мужчина явно что-то задумал. И если бы Грэм был глупее, он бы показал свою осведомленность. Но железные клыки капкана уже сомкнулись вокруг ноги, и единственным выходом было притвориться непонимающим, изображая искреннюю благодарность, чтобы они не сомкнулись вокруг шеи. — Спасибо, — Уилл пробормотал это так неуверенно, потупив взгляд куда-то в землю, что самому себе захотелось врезать, — если бы не вы, Лектер… — Пожалуйста, Уилл. У тебя, похоже, сотрясение. Как ты себя чувствуешь?       Пульс действительно бился быстро и неровно, но парень предпочел сослать это на испуг. Сейчас же в глазах двоилось, а на висках выступила холодная испарина; он неловко пошатнулся в сторону, но тут же был подхвачен крепкой рукой Ганнибала. — Видимо, не лучшим образом, — подытожил тот, все еще непоколебимо обнимая Грэма за талию. — Дойдешь до постели?       Уилл неоднозначно кивнул.       Заморосил мелкий дождь. Где-то вдалеке тягостно завыла стая волков, будто переговариваясь меж собой, а Уилл, поддерживаемый под плечо Ганнибалом, уже на пороге вспомнил, что так и не занес оружие в дом, оставил его лежать в баре. В груди неприятно заныло от дурного предчувствия. ***       Едва они зашли вовнутрь, собаки как одна подскочили и зарычали, то и дело переходя на жалобный скулеж. Ганнибалу, кажется, было совершенно все равно. Он взглянул на остановившегося Уилла, и тот, очнувшись, кивком указал на старую белую дверь, что вела в спальню. Лектер помог ему уложиться в кровать, а после зашторил плотными занавесками окна, погружая комнату в полумрак. — Так будет легче, — объяснил Ганнибал, на что Грэм кивнул, устраиваясь удобнее.       Теплая постель окончательно разморила парня, затягивая в липкий сон, и даже присутствие убийцы совершенно не пугало воспаленный мозг омеги. Призрачную уверенность вселяло холодное оружие, которое Уилл все еще сжимал в руке. Наверное, для Ганнибала это выглядело смешно, но парню было все равно. — Что вы забыли в этой глуши? — не слишком вежливо поинтересовался Грэм, из-под полуприкрытых ресниц наблюдая за мужчиной, который, сняв свой испорченный кровью пиджак, присел на стоящий рядом с кроватью табурет.       Стул под ним жалобно скрипнул.       В его доме Лектер смотрелся комично. Светлые волосы Ганнибала, кое-где тронутые легкой сединой, были аккуратно уложены, опрятно подстриженные ногти без привычной для Грэма грязи под ними, дорогой костюм и начищенные до зеркальной чистоты туфли, пусть и немного заляпанные дождевой грязью — все это в сочетании с облупившимся по краям стулом никак не сходилось в представлении парня. Мужчина словно попал в другой мир, совершенно далекий ему. — А вы, Уилл? Что вы здесь забыли? — уголок губ Лектера насмешливо дернулся вверх, обнажая белый клык. — Люблю тишину, — совершенно не соврав, ответил парень. — Знаешь, — Ганнибал чуть наклонился вперед, сокращая между ними расстояние, и, понизив голос, произнес: — Сейчас я вспоминаю, что читал о тебе в газете.       Уилла передернуло, а Лектер, удовлетворенный такой реакцией, вновь откинулся на спинку стула, и принялся внимательно разглядывать Грэма. — Да? И что же вы читали? — Точно не припомню, но заголовок был, на мой вкус, слишком пошлый: «Уилл Грэм — внештатный следователь или сумасшедшая ищейка?», — поморщившись процитировал Ганнибал.       За дверью отчетливо заскреблись псы, лишь бы хозяин больше не оставался наедине с гостем, в ногу с которым в их дом вошла угроза. И она облезлыми костяными руками тянулась к горлу Уилла, следуя прихотям опасного посетителя.       Уилл меланхолично подумал, что труп изувеченного мужчины на заднем дворе — не лучшая реклама для его бара. По карнизу размеренно постукивали капли начинающегося дождя, а в комнате мягко пахло пачулей с нотками меда и розмарина. Аромат тонкими нитями переплетался с его собственным, завораживал и успокаивал. На мгновение показалось, что он где-то уже слышал эту симфонию, но никак не получалось вспомнить где именно. — Я больше никак не связан со своей прошлой жизнью, — отстранено произнес Уилл. — Что же заставило вас уйти? — Ганнибал усмехнулся. — Только не говорите, что вас смутили статьи.       Грэм скрипнул зубами. Он бы и не признался вслух, но те откровенно раздражающие вещи, которые писала о нем рыжая журналистка, были одной из множества причин, из-за которых парень принял решение оставить свою прошлую жизнь.       Бесцветные брови Ганнибала поползли вверх, меняя маску безразличия на маску удивления. Он мягко рассмеялся. — Неужели я попал в точку? Вы меня разочаровываете, Уилл.       Грэм устало вздохнул.       Он не верил ни единой эмоции на лице Лектера, ни единому жесту, и даже хриплый смех альфы в ушах звучал, как шипение потревоженной змеи. Уилл словно очутился в одной клетке с голодным бенгальским тигром, а тот, чувствуя силовое превосходство, лениво зевал и мурлыкал, приглядываясь к жертве, но не спешил действовать, а размышлял: стоит ли она того? Настолько ли он, Уилл, интересен, чтобы оставить его в живых? — Я не смог раскрыть дело, — Грэм невольно сглотнул, увидев, как пристально на него смотрят черные угольки глаз. — Го…нялся за ублюдком год — и ничего: ни зацепок, ни свидетелей. Ни-че-го. Он будто насмехался надо мной, над моим бессилием, подбрасывал все новые ребусы, пищу для размышлений и ночных кошмаров. — Вы убежали сюда от собственного бессилия? — в голосе Ганнибала не было безразличия, он источал презрение и злость, но лицо осталось все таким же непроницаемым.       Собаки за дверью уже во всю рвали глотки, умоляя впустить их. — Я… — к горлу подкатил ком тошноты, а голова разболелась так, словно на нее надели ведро и забарабанили по нему ложками.       Грэм зажмурился, закрывая ладонями уши. — … убежал, испуганно поджав хвост, — продолжил за Уилла Ганнибал. Его слова эхом отбиваясь от стен, словно раскаленные стрелы вонзались в голову Грэма, принося все новые волны боли. — Плохой мальчик.       Парень бессильно распахнул глаза. Кто-то хрипло закричал, и этот крик новым мучением впился в уши Грэма, переплетаясь с голосом убийцы: «Плохой…» «Плохой мальчик…» Будто через вату послышался отдаленный топот копыт и отчаянный лай Уинстона, а где-то совсем далеко слова Аланы Блум, которые она сказала ему год назад: «Не думал ли ты, Уилл, что он их ест?» «Плохой мальчик…» «Он их ест…» «Их ест…»       Уилл почувствовал крепкую хватку на своем подбородке и холодные пальцы, что уверенно прижались к его шее. Перед глазами мелькнуло лицо Ганнибала, прежде чем комната окончательно погрузилась во мрак. ***       Грэм резко вскочил, сшибая локтем стоящий на тумбочке уже остывший чай. Чашка с оглушающим стуком упала на паркет, разливая на пол липкую жидкость. Как же давно его не преследовали ночные кошмары, и как же страшно возвращаться к тому, что уже осталось в прошлом.       Уилл зажмурился, накрывая влажными от пота ладонями лицо, пытаясь прийти в себя после очередного сна.       Прошло два месяца, как Ганнибал Лектер покинул его дом, весьма предусмотрительно забрав труп с собой, за что парень был ему премного благодарен. С тех пор кошмары не отступали. Чувство иррационального всепоглощающего страха с каждым днем охватывало все сильнее, а панические атаки стали неотъемлемой частью жизненной рутины.       В тот день, проснувшись с компрессом из мокрого полотенца, которым заботливо накрыли его лоб, Уилл чрезвычайно удивился. Не то, чтобы он был не рад такому повороту событий, но холодный взгляд Ганнибала буквально за минуту до того, как парень отключился, не обещал ничего хорошего. Грэм, теряя сознание, уж точно не надеялся проснуться в собственной кровати, придавленный весом спящего на нем Уинстона, а позже — обнаружить записку, лежащую на кухонной тумбе, буквы на которой были выведены настолько каллиграфично — он бы даже сказал педантично — словно под трафарет.       Видимо, Грэм не произвел впечатление надежного соучастника убийства, потому как в конце записки, после многочисленных инструкций по поводу лечения и небольшого совета сходить к врачу (будто бы такой имелся поблизости), Лектер ненавязчиво, но весьма четко предупредил Уилла, чтобы тот не трепался о случившемся.