Как сбылась моя мечта. Том II: Вторжение

      Я вышел из покоев Луны и сразу же направился к Селестии, решив надолго не откладывать дело. На пути мне встречались очередные стражники-близнецы со сгибающимися в мгновение копытами, стоило мне появиться в зоне их видимости. Честно, иногда мне становилось неловко: хоть я и принц, но даже близко не стою с Луной и Тией в плане правления и обязанностей. По пути встретил знакомую единорожку-прислугу, которая помогала мне при неожиданной вспышке болезни несколько недель назад. Луна мне как-то говорила, что принцу положено проявлять манер к даме при встрече, и, к счастью, оно такое же как и у людей — поцелуй руки (копыта). Это ни в коем случае не являлось проявлением любви или других черт, поэтому ревности Луна по этому поводу не проявляла. Увидев её, я улыбнулся и в дань уважения поцеловал её копыто за то, что та заботилась обо мне. Три недели назад — Майкл, помоги, пожалуйста, — напряжение в голосе и тяжелое дыхание явно намекали, что земнопони старается изо всех сил, но дерево оказалось не по силам поднять даже ей, как бы это ни было парадоксально.       За пару месяцев я заметил, что Эйджей явно не любила просить у кого-то помощи, особенно у жеребцов, причем неизвестно почему. То ли гордость не позволяет, то ли не любит когда помогают, потому что считает это признанием своей слабости, а может, всё вместе. Но в моём случае она все же делает исключения и не боится попросить у меня помощи, зная, что я всегда готов помочь своим друзьям. Хотя тут может быть причастно и то, что аликорны сильнее даже земных пони, и вот этого она не может отрицать.       Вставив дерево в выкопанную лунку и придержав, дабы оно не упало, кивнул Эпплджек, чтобы начала закапывать, а после отошел в сторонку перевести дух. — Спасибо огромное, сахарок, хоть я и сама могла справиться, но твоя помощь сильно помогла мне, — поблагодарила фермерша, улыбнувшись. — Йо, всегда рад помочь, Эйджей, и попрактиковаться на вашем сленге, — ответил я и сделал брохув Эйджей, — Ну, ата*! — попрощался я и полетел в замок. — Ата, Майкл.       Я возвращался в замок и на месте встретил Каденс, по праву заслужившую от меня статус «нечастой гостьи».       — Добрый вечер, принцесса Ми Аморе Каденза. В честь чего вы прибыли к нам, ведь, насколько мне известно, вы не часто удостаиваете нас чести лицезреть вашу прекрасную персону, — спросил я, стараясь быть максимально галантным и вежливым, как истинный джентельме… кхм, кольт.       — Просто Каденс, Майкл. Как раз таки прибытие моё по твою душу и души тёти Селестии и Луны. Возникла вспышка болезни по всей Эквестрии, которая парализует магию аликорнов и сильных единорогов. К несчастью, Шайнинг Армор подхватил эту болезнь, и я пришла предупредить всех вас, — расстроено прижав ушки к макушке, поделилась проблемой Каденс.       — Какой ужас, надеюсь, с ним всё в порядке. Как эта болезнь себя проявляет? — забеспокоился я и тут же попытался выведать подробности. Все-таки если такая болезнь поразит Селестию с Луной, могут быть большие проблемы.       — Точные симптомы неизвестны, и как она воздействует на пони целиком, но известно, что болезнь блокирует магию, — ответила аликорн.       — Хорошо, пройдёмте в зал.       Прибыв в тронный зал, Каденс рассказала нам всё в подробностях. К сожалению, оказалось, что я уже был болен этой болезнью, но не подозревал ещё об этом.**       Через несколько дней я также слёг, мы не смогли найти лекарство против этой болезни вот так сразу, и требовалось неопределенное количество времени. Мои магические силы ослабли, и я не мог пользоваться даже банальным телекинезом. Казалось, ситуация грозила стать критичной, так как неизвестно, сколько болезни понадобится, чтобы попасть на улицы Кантерлота, города основными жителями которого были единороги. Вот ведь ирония. Селестия с Луной не смогли ничего сделать, так как их постигла та же участь, но, к счастью, развиться этой болезни не дала та самая единорожка. Она была доктором в области магических заболеваний и смогла утихомирить эту болезнь. В итоге она спасла всех королевских представителей, и сама Селестия назначила её личным королевским врачом. Единорожка была вне себя от радости, но она была чиста душой и отказалась от этой должности, оставшись обычной медсестрой при дворце. Селестия не стала на неё давить, но попросила об одной услуге: если вдруг снова вспыхнет вспышка магической болезни, то она нам снова поможет. Медсестра, разумеется, согласилась на это. Сейчас       — Геризон Сувэ, наш спаситель, рад вас видеть, — улыбнулся я, отпуская её копыто.       — Добрый вечер, Принц-с Майкл, — поклонилась она, — С-спасибо, но это моя работа, я не могла вас-с брос-сить, — скромно ответила она, растягивая букву «с» в некоторых словах.       — Не нужно мне кланяться, это я вам должен поклониться. Если бы не вы в тот момент, то неизвестно, кто бы остался у власти, — учтиво ответил я и сделал то, о чём говорил — поклонился.       — Ну прекратите, Майкл. Вы меня с-смущайте, — заливаясь ярким румянцем, от которого можно было прикурить, попросила она.       — Хорошо, не смею вас более задерживать. Доброй и тихой ночи вам, — пожелал я ей, отправляясь в покои солнечной принцессы. Селестия в последнее время начала чаще спать по ночам, хотя она может по несколько дней не спать. Может, просто усталость сильная дала о себе знать, может, другая причина, но я не знаю её. По дороге также встретился министр… торговли, кажется. Тот мне поклонился и, как все остальные, проследовал дальше в свои покои в замке. Дойдя до покоев принцессы, я решил, как и просила Тия, не стучаться, может, от этого ей будет приятно, что её «сын» наконец выполнил просьбу. Тихо приоткрыв дверь, я вошёл в покои, там было, как обычно, светло, в воздухе витал аромат летних цветов, и сама атмосфера словно была летняя. Дверь в спальню Тии была открыта нараспашку. Я тихо прошёл в комнату, но «мамы» и там не оказалось, как, впрочем, и на балконе, выход на который был в спальне. Куда же она пропала? Я зашёл обратно в помещение, как вдруг балконные двери закрылись, хоть на улице и был средний силы ветер, но даже его не хватило бы, чтобы закрыть эти двери. В комнате явно кто-то пребывал, но меня больше волновало, куда пропала Селестия. Поскольку дураком я не был, то сразу же приготовился оказать отпор неизвестному, стоит ему только показаться мне на глаза.       Побродив по всей территории апартаментов солнечной принцессы, я пришел к выводу, что апартаменты Луны гораздо откровеннее. У Селестии было три комнаты: спальня, гостиная и, вроде бы, кабинет, судя по письменным принадлежностям, перьям и чернилам, и, несмотря на скромность Тии, там были самые необычные и интересные вещи, да что там, десятки вещей. Также было парочку других дверей, но они уже были закрыты. Если в гостиной ничего особого не было, то вот уже в спальне находились некоторые личные предметы принцессы, такие как золотая расчёска для гривы (не понимаю, зачем АЛИКОРНАМ расчёсываться?), шкатулка с драгоценностями, огромный шкаф с прозрачными дверцами, в котором было видно большое количество платьев и еще парочку других вещей. В кабинете было поинтереснее: на столе лежала огромная стопка разных бумаг, на подушке рядом со стопкой лежало много писем, приглядевшись в текст одного из которых стало понятно, что все они были от Твайлайт. Также ещё несколько писем от Элементов и даже два, присланные Спайком. Последнее, что меня заинтересовало, это разные изображения на стенах: от картин до фотографий. Вот Луна, Тия и Каденс стоят с расправленными крыльями, левее висела фотография Твайлайт, ещё левее портрет какого-то бородатого старика с синим одеянием, забыл, как его звали. Также были другие изображения, на которых были: Элементы, Мэр Понивилля, Шайнинг Армор, фотография нашей с Луной свадьбы. На других картинах были неизвестные мне личности, но одна привлекла моё внимание — на ней была изображена фотография белого аликорна с бордовой гривой.       — Это моя мама, Лорен,*** — услышал я голос незаметно подкравшейся ко мне сзади Селестии, напугавшей меня до чертиков.

==***==

      Лежа в своей «кровати», Спайк не мог спать, его терзали мысли о ПП. Прошло уже сорок минут, дракончик уже весь искрутился, но никак не мог найти хорошую позу для сна. Постепенно мысли о «ней» у него пропали, но бессонница не собиралась отступать. Через ещё несколько минут он услышал цокот копыт на лестнице, тот от страха накрылся одеялом и вовсю дрожал. Страх вернулся, он слышал, что цокот становится ближе и, вжавшись вовсю, мысленно умолял незнакомца не подходить к корзинке. Цокот становился всё ближе, и тот успел вспомнить все счастливые моменты своей жизни: вот он с Твайлайт отмечает свой день рождения в Кантерлоте, а вот он приезжает в Понивилль и знакомится с Хранительницами, влюблённость в Рэрити, её спасение от Алмазных псов, вот он уже в полёте и пытается исповедовать свои чувства, как вдруг… — Спайк! — позвал его кто-то неизвестный, — Спайк, что с тобой? Ты заболел?       Дракончик, открыв глаза, увидел обеспокоенную мордашку Твайлайт перед собой и, облегченно выдохнув, показался полностью.       — Твайлайт, спасибо, что заботишься обо мне всю свою жизнь. Если бы в тот день Рейнбоу не сделала свой радужный удар, ты бы не смогла помочь мне вылупиться, и я не знаю, как бы всё обернулось. Спасибо за всё, и хоть ты не моя сестра по крови, но ты — самое близкое мне существо из всех, — плакал дракончик, даря слова благодарности той, которая его воспитала и вырастила, той, которая терпела его вспышки драконьего характера и неприятные выходки, той, которая ближе всех ему в этом мире и которая любит его. Аликорн сначала не могла понять, что с её помощником такое, и недоуменно его осматривала, но по мере продолжения его слов она все сильнее ощущала тепло в груди и, не выдержав, в конце пустила слезу и прижала к себе юного дракончика, улыбнувшись ему. Тот же не сопротивлялся и, пробыв в объятиях некоторое время и более менее успокоившись, первым разомкнул объятия и сел на край корзинки.       — Спасибо, Спайк… это так приятно слышать… спасибо тебе! Но что с тобой случилось? Я подошла к тебе и увидела как ты сильно дрожишь. Одёрнув одеяло, я увидела, что ты лежишь с закрытыми глазами и что-то причитаешь, не прекращая дрожать. Я пыталась позвать тебя, но ты не отзывался. Что тебя так напугало? — обеспокоенно спросила Твайлайт, пытаясь понять причину столь неожиданной паники и страха дракончика.       — Н-не знаю, я думал, что это «она». Т-твай, можно сегодня я с т-т-тобой посплю? А то я уже бо-боюсь даже выглядывать из-под корзинки, а т-т-ты меня за-за-защитишь, если что, — стоило ему напомнить о причине его страха, как тот завёлся бы снова, причем сильнее, чем прежде, от чего бедный ребенок начал бы заикаться.       — Конечно, Спайк, о чём речь! — согласилась принцесса, и после того, как они легли, в кровать, сказала, — Подумай о чём-нибудь приятном, и бессонница пройдёт. Спокойной ночи.       — Постараюсь, с-с-спокойной ночи, — ответил дракончик и подумал о приятных моментах сначала с Рэрити, а потом с Твайлайт и обняв что-то мягкое умиротворённо заснул. Дракончику снилось, как они с Рэрити гуляют по пляжу возле моря и живут в небольшом домике рядом с ним, вдали от цивилизаций. Вдалеке он увидел приплывающий к ним корабль, на которой была Твайлайт. И потом из ниоткуда вылезает недовольная мордочка Майкла.       — Спайк?! И как это понимать?! — спросил голос, и сон начал пропадать, прорисовывая лишь мордочку Майкла. После малыш-дракон проснулся и увидел, что он находится в библиотеке. Но больше всего его смутило то, что он почувствовал и увидел, когда за пару секунд окончательно проснулся…

==***==

      — Привет, Мишаня! Как прошёл день? Сколько сегодня было довольных клиентов? А много ты успел испечь? Ты научился новым приёмам, которые я тебе рассказывала? — протараторила Пинки, радостно улыбаясь и подскочив к парню.       — Довольных клиентов было семь, с-с-сделал немного, но зато отлично. Прости, Диан, не смог, пр-пр-проблема случилась одна, пошли на второй этаж, я тебе расскажу, — ответил Рукун.       — Главное, что были все довольны! — сказала Пинки и поскакала на второй этаж, Миша пошёл за ней, подбирая в голове подходящие слова, чтобы и объясниться, и извиниться. Как только они оказались в её комнате, заводная поняшка мигом села на кровать и только потом, ободряюще улыбаясь, навострила ушки, всем видом показывая, что готова слушать.       — В общем, Пинки, я-я-я хочу перед тобой извиниться. Пр-пр-прости за то, что я так мало времени уделял тебе в-в-в последнее время. Просто я пытался с кем-то подружиться, но вспомнил, что и о тебе за-за-забывать нельзя слишком поздно, ты хороший друг и стала мне как сестра. И даю к-к-клятву, что я больше не буду о тебе забывать, никогда! Ты мой д-д-друг до того момента, пока смерть не разлучит нас, — почти что протараторил парень, заикаясь от волнения, и ждал ответной реакции Пинки. Та с улыбкой сидела и продолжала смотреть на меня своими голубыми глазами. Она сидела в такой позе две минуты, даже не моргала, сильно напоминая статую самой себе, чем нервировала надумавшего много плохих вариантов Рукуна, но потом подошла к нему и, привстав на задние копытца, обняла, положив голову на плечо так сильно, как только могла. С души парня словно камень упал и, выдохнув с облегчением, обнял поняшку в ответ. После она его отпустила и со всей серьёзности, насколько могла, сказала:       — Глупышка, я всё понимаю, друзья — это здорово, и не надо мне пытаться доказать, что ты обо мне забыл, я знаю, что меня забыть сложно. Я рада, что у тебя начинают появляться новые друзья, и я вижу, что ты говоришь искренне. Да и, пожалуй, от такого брата, как ты, я бы не отказалась. Просто… честно говоря, никто не пытался увидеть во мне нечто большее, чем весёлая пони-вечеринка. А ты умеешь раскрывать скрытые качества пони, Лира и Бон-Бон много хорошего о тебе говорили, в том числе и про эту особенность, — сказала розовая на удивление не характерно серьезно и дополнила уже в своём стиле, — Кстати, а как ты это делаешь? Тебе дала эту способность принцесса Селестия?! Или Майкл?! Или Луна?! Константа?! Барклай?! Я знаю, Твайлайт?! Ну же, Мишаня, кто эта пони?! А может, минотавр?! Или зебра? Ты обращался к Зекоре?!       — Нет, никто мне не давал эту способность, да и ничего о-о-особенного в этом нету. Я всегда таким был, — задумался Рукун, припоминая, когда эта способность могла себя проявлять. Безуспешно.       — Ладно, хочешь, расскажу, как прошёл мой день? — спросила Пинки Пай, сменив тему. Миша кивнул, и пони-вечеринка начала рассказывать как можно подробней произошедшее за день. Рукун же с интересом слушал, как она устраивала конкурсы Рейнбоу и Эпплджек на звание «Самой отважной пони», как попала в замок и как узнала историю о «ней». Рукун с удивлением слушал о том, что розовая земнопони, оказывается, умеет играть на органе. Хотя, вспомнив, с кем он говорит, удивление немного притихло. Рукун решил не говорить о случившемся днем и сказал, что полдня пробыл у Лиры и Бон-Бон, а потом зашёл к Кейкам и решил им помочь, даже несмотря на свой выходной. Пинки испекла кексы и до половины двенадцатого они просидели за разговорами о всяческих безобидных вещах и приятных глупостях, шутя и смеясь так, словно ничего и не было.       — Ладно, Диана, пора на боковую, а то у меня глаза с-с-слипаются. Завтра мне уже нужно ра-ра-работать, — ответил немного сонным голосом Рукун, направляясь к выходу из комнаты.       — Понимаю, ладно, Мишань, споки-ноки. Готовься к завтрашнему дню, я тебе такой кекс научу делать — копытца оближешь, — замечтавшись об этом самом кексе, Пинки невольно облизнулась и легла в свою кровать. Миша неловко подошёл к кровати Пинки. Та же до этого моментально закрыла глаза. Рукун наклонился к Пинки и, стараясь не дышать, протянул губы к ней, быстренько поцеловал в лобик и тут же отвернулся к двери, чтобы не видеть реакцию и скрыть румянец.       — Спокойной ночи, розовый пирожок, — поняшка отреагировала мгновенно, широко распахнув глаза и посмотрев в спину уходящего паренька. По мордочке было невозможно понять, какие эмоции испытывает пони. Осторожно прислонив копытце к месту, куда только что её поцеловал Рукун, Элемент Смеха, ничего не ответив, снова глянув на дверь, за которой скрылся Миша, легла обратно, не меняя выражение мордочки.       Миша привык к её странностям, но он предполагал, что она как минимум удивится, а на деле… непонятно, что на деле. Паренёк постарался выкинуть это из головы и пошел к себе в комнату. Спать ему не хотелось, ведь скоро ему нужно идти к ратуше на встречу с Бон… Свити Дропс. За десять минут до полуночи он, аккуратно пробравшись мимо комнаты Пинки, спустился по лестнице и вышел на улицу. Идя к ратуше, он заметил краем глаза движение в темноте, что его откровенно напугало, насторожило и заставило серьёзно нервничать. Кто может бодрствовать в такое время суток? Добравшись до ратуши, он увидел, как рядом с ней маячила фигура пони. Наверное, Свити Дропс. Честно, Рукун очень боялся того, что с ним сделает кремовая земнопони. Ударит? Убьет? Пригрозит? Этого он не знал и не хотел, хотя, если учитывать, что форма на чердаке наверняка принадлежала ей, «кондитерша» заставляла его нервничать и бояться гораздо сильнее, чем неизвестный лунатик где-то неподалеку.       — Миша, ты пришёл, думаю, теперь мы можем спокойно поговорить, — с места в карьер начала Дропс.       — Сначала ответь: ты все-таки Бон-Бон или Свити Дропс? — спросил рыжий, не понимая, что за раздвоение личности у, скорее всего, его бывшей подруги.       — Я Свити Дропс, а Бон-Бон — моё прозвище, я работаю в Кантерлотской разведке… — не успела договорить карамельная пони, как парень тут же начал оправдываться на почве сильной нервозности и страха перед все-таки военной.       — Прости, что так по-по-получилось с Лирой, Свити, я клянусь, я-я-я не хотел её целовать, да мы даже не успели. Мы решили перекусить, и я хотел её на-на-накормить, она отказалась и хотела…       — Я всё знаю, Лира мне раз пять рассказала об этом, — теперь уже она опередила сильно заикающегося от волнения паренька.       — Наверное… от того что ты увидела, у тебя сердце болело? Сожалею. Погоди-ка, ты сказала что работаешь в разведке, но ты же кондитер! Или нет? — спросил парень, до сих пор не понимая, что здесь происходит и стараясь, сам того не ведая, перейти от опасной темы на более… спокойную, что ли.       — Миша, ты дашь мне договорить?! — грозно спросила Свити, дав понять, что попытка не удалась, — Всё, теперь слушай! То, что ты знаешь обо мне, частично правда: я действительно люблю Лиру, но карамельки я научилась готовить у поваров Кантерлота. А продажа конфет — это прикрытие, чтобы следить за всеми в городе. Есть предположение, что в городе был замечен ещё один человек, мы знаем, что люди работают далеко отсюда, но принцессы запретили им покидать территорию и приближаться к населённым пунктам. Возможно, они планируют вторжение, а этот неизвестный разведчик, — заметив более осмысленный и радостный взгляд Рукуна, Бон-Бон решила переключиться на тему отношений и обломать парня, — Я на тебя зла не держу, можешь меня не бояться, но с Лирой я ограничиваю твоё общение. Я знаю, она без ума от людей и хочет всё на них пробовать, даже запрещённые вещи. Поверь, Рукун, мы обе были рады видеть тебя в нашем доме, но я знала, что в какой-то момент Лира переступит черту. Я сказала ей, что она может поговорить с тобой завтра. Вы, люди, умнее нас, — Свити изменила голос на умоляющий, — пожалуйста… поссорься с Лирой. Ей будет лучше, если она забудет про тебя.       Рукун уставился на земнопони неверящим взглядом, пытаясь понять, ослышался он или нет. Потому что не может она о таком просить! Умолять сделать больно своей любимой, причем не просто больно, а фактически предать!! Не могла она о таком попросить!!.. Нет, могла. По глазам видно, она действительно просит сделать Лире очень больно и все это не дурацкая шутка, от того парень ещё больше впал в прострацию.       — Н-н-н-н-но, Свити, я не могу. Она — моя хо-хо-хорошая, подруга. У меня никогда не было настолько б-б-близких друзей… Ты хоть по-по-понимаешь, о чем просишь? — перешёл на жалобный голос золотоволосый, словно умоляя передумать и понять, о чем она просит парня.       — Я понимаю, тебе нелегко, но ты понятия не имеешь, какого мне врать своей особенной пони два года и прикрываться маской весёлого кондитера, — опечаленно говорила земнопони и села на скамейку рядом с ратушей.       — Так расскажи ей, вы же так близки! — предложил Рукун, садясь рядом.       — Я не могу, она меня возненавидит. И это ещё не всё. Пятнадцать лет назад принцесса Селестия втайне создала Организацию Кантерлотской Разведки, которая занималась слежкой за пони. Это нужно было для того, чтобы узнавать, чем пони занимаются. Организация была успешна, но вот однажды, три года назад, я спасла единорожку от стаи древесных волков. Она говорила, что не знает, кто её родители и откуда она. А через полгода выяснилось, что она — человек, который непонятным образом сюда попал. Она мне об этом сказала, я передала эту информацию Селестии, но, к счастью, уже тогда она научилась не выделяться среди пони. Я не хотела, чтобы принцесса её куда-то отправляла или ещё что делала, и я предложила вариант: я буду приставлена к Лире, чтобы следить за ней и помогать ей, и тогда она сможет остаться. Я хотела ей сказать, но она не любит слежки. Если она узнает, она как минимум перестанет со мной общаться. Пожалуйста, Мишенька, я знаю, ты сильный, тебе же будет легче. (Отсылочки... - бета)       — Свити… — попытался в отчаянной попытке достучаться до неё парень, впрочем, не особо веря в успех и теряя последнюю надежду.       — Я не могу против тебя встать, ты — друг принца, принц женат на Луне, а Луна — сестра Селестии. Я прошу тебя, кроме Лиры у меня никого нет, да и все ненавидят мой характер и меня. Пожалуйста, оставь Лиру в прошлом, уйди из её жизни… пожалуйста, — чуть ли не умоляла поняшка, и если это всего лишь игра, а разведчику, который успешно притворялся кондитером, действительно без неё никак, то парень повёлся. Но не согласился.       — Я… я подумаю, Свити… вы были такими замечательными подругами, мне с в-в-вами было так просто и легко, — ответил Рукун и обнял земнопони, дабы та успокоилась. Та же расплакалась то ли из-за Лиры и вынужденной тайны, то ли из-за слов Рукуна. Миша тоже держался, чтобы не заплакать, не пристало пацану. Через пару минут Бон-Бон более-менее упокоилась, отпустила его и вытерла слёзы.       — Прости, что взвалили на тебя все эти муки, надо было тебе сразу сказать. Я понимаю, как тебе тяжело намеренно перестать с кем-то дружить. Не бойся, с тобой мы сможем общаться. Но с Лирой тебе нужно поссориться в ближайшие дни. Если бы был другой способ, я бы правда не просила тебя с ней ссориться. До завтра. И ещё раз спасибо тебе, — грустно улыбнувшись, сказала Бон-Бон и поскакала к себе, полностью уверенная в положительном результате и в том, что Рукун сделает это. Сложно было понять, насколько все это её задело и не притворяется ли она, но шла она довольно грустная. И была непонятная уверенность, что они продолжат общаться, но… голова Миши была забита совсем другим.       Миша шёл обратно в пекарню, по ночному Понивиллю. После сказанного Свити Дропс Рукун был в ещё худшем положении и настроении, чем раньше. Ему было дано два выбора. Первый: он бросает Лиру, нарочно с ней ссорясь, и теряет её навсегда, но продолжает общаться с Бон-Бон и, скорее всего, становится героем в её глазах, но предателем в глазах Лиры и, чего врать-то себе, в своих тоже. Второй: он втайне рассказывает Лире о Бон-Бон и теряет и друга, и главную конкурентку на свою любовь, но тут об этой ночи может рассказать и Свити, и тогда единорожка не захочет видеть обоих и неизвестно как отреагирует. Оба варианта ему не нравились — он не хотел терять ни ту, ни другую. Он понимал, что сможет найти другую пони, если выберет первый вариант, даже ту же Пинки он мог бы полюбить, но Лира начала его привлекать ещё больше после откровения Дропс о том, кто Лира на самом деле. Оба варианта казались безвыходными и предстали в негативных тонах, ставя его перед выбором из двух зол. Только какое из них меньшее? Что ему важнее: любовь или дружба? Правда или ложь во благо друга? Бон-Бон или Лира?

==***==

      — Тия? Как ты…? Стоп, мама?! У тебя сохранился её портрет? — переменчиво отвечал я.       — Да, она была писателем. Сочиняла книги о разных существах, в том числе и о наших родственниках: единорогах и пегасах. Она очень много путешествовала по миру, и ей даже удалось побывать на другой планете. За все годы, что я прожила на Селире, она ни разу не упоминала о моём отце, он куда-то ушёл и до того, как я прибыла сюда, так и не вернулся. Она ведала мне о том, что отец пребывал на работе далеко от столицы, на другом конце планеты. Но что самое странное, она мне о нём ничего не рассказывала, даже имени его не называла. Я так и не узнала о нём. И никогда больше не узнаю: Селира уничтожена, все погибли, — её глаза начинали намокать, я в состояние сильного шока смотрел на Селестию, я чувствовал, что мне придётся её обнимать, чтобы она успокоилась, — Я сожалею, Майкл, что из твоих родных никто не выжил, я понимаю, как тяжело терять всё в один момент. Луне сие понять тяжелее: она не испытывала такой стресс, у неё более суровый и жёсткий характер. Она пыталась помочь, но не могла. Не понимала.       — Тия, а зачем ты хочешь призвать Константу? — неожиданно перекинул я тему.       — Для того, чтобы узнать о своих родителях. Она мудрая пони, хоть и призрак. Она знает больше меня, её разум умудрился как-то сохраниться в оболочке её магии, но никто не может понять, как и почему. Это не по силам никому из нас. Майкл, ты поможешь мне? — спросила Селестия без намёка, несмотря на наличие влаги на глазах.       — А почему бы тебе просто не войти ко мне в сон? — бросил в ответ Майкл, отходя от потрясения.       — Я не умею этого. Вы с Луной связаны единой магией, поэтому можете бывать во снах друг у друга. У меня другая магия, и, даже несмотря на мою силу, я не смогу попасть в твой сон, — кратко объяснила принцесса.       — Я, конечно, тоже хочу призвать Константу, у меня возникли некоторые вопросы, но мне кажется, ради такого не стоит лишний раз её тревожить, — не согласился я.       — Ради этого и стоит, Майкл, — улыбнулась Тия.       — Вызывать Константу ради того, чтобы узнать о том, кто уже мёртв? Да и, к тому же, что это даст? Разочарование? Некоторые вещи лучше оставлять втайне и не пытаться ворошить прошлое. Меньше знаешь — крепче спишь, — с ноткой мудрости ответил я.       — Слова твои мудры и правдивы, но знания о родных просит не разум, а сердце. Страдать только сильнее буду, если не узнаю про них, — подняв голову вверх, сказала Селестия.       — Если тебе это так важно, я могу её призвать. Но я не гарантирую правильность твоего поступка, Тия, — предпринял я последнюю попытку убедить солнечную принцессу в глупости её затеи.       — Это зов не совести, не чести, не титула. Ты знаешь о своих родных, а я нет. Что мне мешает так же, как и ты, познать горечь утрат?       — Страх прошлого.       — Я не боюсь узнать правду.       — Ладно, ты победила, призовём её. Но всё равно это глупо.       — Глупо знать о своих родственниках? — немного возмутилась аликорн, с толикой удивления посмотрев на меня.       — Нет, знать прошлое, от которого уже не будет толку.       — Почему так сложно со мной согласиться?! Ты понимаешь, ЧТО я чувствую, когда во сне мне снятся мои мама и папа, которые зовут меня, но я не могу к ним подойти или что-то спросить?! Понимаешь тяжесть боли и незнания, живы ли они вообще или нет? — повысила голос Тия, — Может, есть надежда, что они успели уйти! Константа это, может быть, видела, и, кроме того, она может наблюдать за пони, мы просто попросим её рассказать нам всё, что она знала о моих родителях. Это шанс…       — Довольно!! Ты думаешь, я не пытался?! Мне Константа показала свои воспоминания, как всё происходило, причём в ярких красках: стоит мой отец, на руках Константы я, и бац — я уже лечу в космическом пространстве, наблюдая разрушение своей планеты. Тебе повезло, у тебя выжила твоя сестра, выжил кто-то. А у меня не выжил никто!!!       — Майкл, не надо…       — Ладно, это не столь важно, я уже научился со всем смиряться. Скажи мне, как ты узнаешь про своих родителей? Она за ними не наблюдала и ни за кем после своей смерти! Она даже не смогла попасть к моим родителям! Она в пустоте и отрешённости даже от мира умерших. Призвав её, ты узнаешь то же самое, что и знаешь сейчас! — громко доказал я.       — Извините, тут всё в порядке? — спросил стражник, высовываясь из открытой двери.       — Пошёл вон! — крикнул я и случайно магией телепортировал его за пределы Кантерлота.       — Майкл, я… я понимаю, что ты… — попыталась что-то сказать принцесса, и я даже почувствовал её крыло, но я отстранился и перебил её.       — Оставь меня, Селестия, завтра я призову Константу, чтобы в конце концов ты убедилась, если у тебя нету доверия моим словам. Я переночую у Твайлайт, предупреди Луну, — я перешёл на тихий и умиротворённый голос.       — Подожди, Майкл, давай всё обсудим, — с искренним сочувствием, что отображалось на её мордочке, сказала Селестия, но я проигнорировал и с усилиями телепортировался сразу в Понивилль.       Мне не хотелось сейчас видеть королевских аликорнов, они напоминали мне о родителях и Константе. Селестия задела меня за живое, поэтому я не мог оставаться в замке. Твайлайт была единственной, кому я мог довериться в данной ситуации. В Понивилле было пустынно, все спали, я заметил фигуру человека и пони, но не придал этому значения и продолжил идти к библиотеке. Я зашёл в библиотеку, там было темно, что и сыграло мне на руку. Я хотел аккуратно лечь с Твайлайт и заснуть, ощущая лавандовый запах у себя под носом. Поднявшись на второй этаж, я заметил, что корзинка Спайка была пуста. И тут же мне бросилось в глаза то, что аликорночка спит явно не подушке. Приблизившись, я застал удручающую картину: Твайлайт, лежала на груди Спайка и держала копыто… кхм-кхм… там, где не надо его держать! Ревность и измена — единственное что осталось в моём разуме.       — Спайк?! И как это понимать?! — злобным и громким голосом оскалился я.       — А, Майкл! Это не то, что я подумал… тьфу… не то, что ты подумал! — крикнул дракончик и моментально вылез из-под волшебницы, та спала крепким сном и даже ухом не повела.       — Ага, а о чём я мог подумать? Мой лучший друг испугался, залез под одеяло своей ХОЗЯЙКИ, а никак не сестры и… даже не хочу думать об этом! Ну, Спайк, ты меня удивил, я не знаю, что вы тут делали, но я теперь снимаю с себя ответственность насчёт одной единорожки, — с сарказмом говорил я, и вдруг волшебница застонала, приятно застонала, — О, Твайлайт даже уснула крепко. Всё, Спайк, видеть вас обоих не хочу. Придумайте, что мне сказать завтра, я приду, и разговор будет серьёзным! А теперь оставлю вас наедине, — закончил я иронию и телепортировался наружу. Я так торопился, что даже забыл, что она беременна. Ещё и в такой период изменить, на экзотику потянуло!       Настроение было паршивое, спать вообще не хотелось. На душе, была какая-то пропасть: одна изменила, другая не поняла, чудесный конец дня [Цензура]!!! Как оказалось, не я один в это время не сплю — на лавочке сидел задумчивый Рукун. Встряхнувшись и приведя чувства в порядок, я подошёл к парню, все-таки мы с ним давно уже не виделись.       — Привет, Миха. Чё как? — спросил я, от чего тот немного вздрогнул и резко повернул голову в мою сторону. Но, поняв, что это всего лишь я, облегченно выдохнул и пододвинулся, чтобы мне было где сесть.       — О, привет, давненько не виделись. Всё паршиво, меня тут поставили перед тяжелой задачей одна особа, и… блин, не-не-не могу я это сделать! Не могу!!.. кхм, ты-то как?       — Тоже не лучше, меня не понимают принцессы, то есть совсем, — пожаловался я, приняв для удобства тело человека и сев на предложенное место, — Ладно, давай, рассказывай, что там у тебя.       — Ну о чём рассказывать? Прихожу я к этой фиолетовой принцессе, не помню, как её звали, и… — Миша рассказал всё, что случилось с ним за это неделю, исключая разве что этот вечер.       — Погоди. Ты влюбился в пони, которая помешана на людях и которая сама была когда-то человеком, но каким-то образом стала пони?! — спросил я, смотря на Рукуна ошарашенным взглядом и, если честно, до конца не веря в то, что Лира — человек в теле пони. (О, великая антропология... - бета) Это же бред чистой воды!! Хотя… я ведь когда-то не верил и в существование Эквестрии… нет, все равно сложно поверить.       — Да, она меня прям зацепила, не могу понять чем, но… — признался парень, горестно вздохнув и понимая, что ситуация у него не самая лучшая.       — Ага, как грузовик прицеп, — не упустил я возможность пошутить над Рукуном.       — Ну да, — усмехнулся Рукун.       — Ну и что было сегодня вечером?       Рукун рассказал про недавние события.       — Ну и что тут думать, выбирай Лиру: ты же её любишь, а свою любовь нужно завоёвывать любым способом!       — А как же Бон-Бон? Я не хочу терять её как друга.       — Хм, интересно. А может, попробовать наоборот? Не поссориться, а рассказать Лире о Бон-Бон?       — А вдруг она её возненавидит?       — Ну тогда попытаться намекнуть. На примере выдуманной подруги.       — А это мысль. Стоит попробовать. В крайнем случае, у меня появилась новая идея, в которой они точно мне обе не окажут.       — Вот видишь, я появился, и сразу твоя голова заработала, — улыбнулся я.       — Возможно. Ладно, а у тебя-то что?       Я рассказал только про замок. Про Твайлайт пока молчал.       — Просто уступи ей, она хочет узнать про своих родителей, вот пусть и узнает.       — Но это глупо, зачем узнавать то, что ты уже знаешь?       — Но, может, твоя сестра всё же знает больше, стоит попробовать. Для неё это очень важно, Майкл.       — Ладно, допустим. Но это с одной принцессой, а вот с другой совсем иная ситуация.       Я рассказал уже о случае в библиотеке.       — Ну тут совсем просто: поговори с ними и всё.       — Так просто, а вдруг они будут врать?       — Если твоя Твайлайт действительно тебя любит, то обязательно скажет правду.       — Надеюсь, спасибо, что помог, Миха, — улыбнулся я и пожал руку рыжему.       — И тебе спасибо за помощь, — также улыбнулся парень и пожал руку.       — Ладно, мне пора, — я решил пойти.       — Ты так и пойдёшь или превратишься обратно в аликорна? Кстати, а куда пойдёшь? — спросил Рукун.       — Ой, точно. Думаю, заночую у Эпплджек, она мне симпатизирует, думаю, с радостью примет, — ответил я, превращаясь обратно в аликорна.       — Ладно, я к Пинки. До завтра! — попрощался Рукун.       — До завтра! И смотри, чтобы Пинки к тебе ночью также не пришла, — усмехнулся я.       — Гад ты, — улыбнулся он и побежал с «Сахарному дворцу». *Ата — До свидания, по-деревенски. **Возможно, напишу поэтому отдельный рассказ или главу, посмотрим. ***Лорен — Мама Селестии. Поскольку, официально о родителях Селестии неизвестно, то пусть её мамой будет Лорен Фауст.