Как сбылась моя мечта. Том II: Вторжение

      Спайк и Свити Бэлль возвращались домой. Помимо комнаты смеха они успели ещё хорошенько повеселиться, причём до самого вечера.       — Давно я так не веселился, даже с Пинки, — ответил дракончик, идя рядом с единорожкой и держа её за копыто (снова хотел написать руку :) ).       — Это точно. Кстати, Спайк... можешь не держать меня за копыто, — скромно сказал Меткоискатель.       — Да ладно, ты же со всеми так ходишь, — продолжая улыбаться, сказал дракончик и покрепче сжал копыто.       — Нет, Спайк, я не совсем... — Свити замолчала, помощник непонятно смотрел на белую, ожидая, пока она договорит. Бэлль снова встала перед выбором: в очерёдной раз соврать своему лучшему другу или сказать правду.       — Свити, эй? Что "не совсем"? — спросил дракончик, единорожка тяжело вздохнула и сказала:       — Прости меня, Спайк, я... я соврала... пони держаться за копыто в том случае, если они... они... пара! Да, Спайк, прости меня, я не хотела, — молвила пони со слезами. Спайк погладил единорожку по гриве и сказал:       — Да за что? Со всеми бывает, честно... до этого момента я и сам об этом не знал. Тем более, мы же это делали не осознанно, — улыбнулся Спайк, вытирая слёзы с глаз маленькой единорожки. Она снова заплакала.       — Осознанно... — с трудом проговорила она, дракончик подумал, что она пошутила, ведь она любила так пошутить.       — Смешно, Свити, — улыбнулся дракончик.       — Да пойми ты, Спайк, ты мне нравишься! Неужели ты этого не видишь?! — дракончик перестал улыбаться и с удивлением, граничащим со смущением, смотрел на сестру своей особенной пони, та же продолжила, — Какое дежавю, Спайк... а ведь когда-то в таком же положении был и ты. Всё повторяется, но со мной. Прости, я не хочу вставать перед тобой и Рэрити, — единорожка замолчала и ждала ответа помощника.       Спайк пребывал в сильном смятении и недоумении — любовный треугольник крутилось у него в голове. Он не знал, что ответить маленькой единорожке. К тому же, у него появилась проблема похуже. Меньше всего он об этом думал и только сейчас, у него это пробудилось. Он влюбился в Свити. ==***==       — Простите за нескромный вопрос, но сколько вам...тебе лет? — решил спросить я, случайно забыв, что это неприлично и без толку.       — К чему столь необычный вопрос? — улыбнулась Каденс.       — Ой, прости, привычка при знакомстве, — улыбнулся я.       — Знаешь, я не очень люблю говорить о своём возрасте, и не только я, а все аликорны. Потому что нам не нужно знать свой возраст — мы бессмертны, — уточнила розовая принцесса. Мы вышли из замка и шли по парку.       — Да знаю, просто привычка сработала, — слабо улыбнулся я, и принцесса в качестве поддержки тоже.       — Ты же не отсюда, верно? — внезапно спросила принцесса любви.       — Верно.       — Тогда прости меня тоже за нескромный вопрос: откуда ты?       — С другой планеты.       — Ого, как интересно, а почему ты пришёл к нам, что тебя сюда привело? — заинтересованно спрашивала Каденс.       — Луна привела, она смогла случайно найти меня. Доложив Селестии об этом, она следила за мной и в нужный момент забрала сюда, в Эквестрию, — сказал я, стараясь говорить осторожно, чтобы не сказать лишнего.       — Луна привела? А на какой планете ты жил? — походу, Селестия ей редко что рассказывала, и я решил поделиться откровением.       — На Земле... на планете захватчика, — расстроено опустил я голову, — А родился я на... Селире, планете, где захватчики и аликорны жили бок о бок с другом как одна большая раса. Они дали людям магию, долговечность и дом, а взамен люди дали им технологии и знания, и аликорны с небольшой долей скепсиса согласились. Но через несколько лет люди и аликорны сильно сдружились. Моя мама была человеком, который первый познал, что значит влюбиться в такое прекрасное существо, как аликорн. Так и началась новая жизнь Селиры.       — Невероятно. Но вижу горечь в глазах твоих, тебя беспокоит что-то, связанное с твоим домом? — с интересом спросила принцесса.       — Когда мне было два года, меня отправили на Землю — моя сестра отправила. Спасла меня от смерти, но сама погибла.       — Какой?       — Селира в тот момент была на грани разрушения, её ядро после дальнейшего разведывания глубин планеты со временем становилось более нестабильным, из-за чего на ней, следуя законам сейсмологии, были страшные землетрясения в двенадцать балов по шкале Рихтера. А потом ядро стало нагреваться, что начало раскалять планету, но не успело оно и начать процесс, как внезапно взорвалось вместе со всей планетой. До сих пор непонятно, почему. Ладно, давай сменим тему, — старые раны дали о себе знать, и я снова начинал терять над собой контроль. Я чувствовал, что если не сдержусь, то эмоции возьмут и снова себя проявят.       Каденс ободряюще меня погладила и сказала:       — Это ужасно видеть в детстве гибель своей планеты, а потом жить бок о бок с захватчиками. Ты очень смелый и терпеливый. Честно говоря, я бы на твоём месте сошла с ума, ты молодец, что держишься, — ободряюще говорила розовая принцесса.       — Но знаешь, что меня начало терзать? То, что с детства я наверняка запомнил бы всё это в подробностях и как минимум получил моральную травму, но на Земле я даже не подозревал о существовании моей планеты. Почему?       — Понятия не имею, но, возможно, ты мог забыть, или тебя могли нарочно заставить забыть всё то, что ты видел, — сделало предположение принцесса.       — Думаешь? Не знаю, зачем и кто, но, возможно, это было для моего блага, очень многого я и сам не знаю.       — Думаю, что со временем ты всё узнаешь, но это будет горечь и скорбь на твоей душе, — открыто сказала Каденция.       — Я знаю, но лучше горькая правда, чем абсолютное неведение. Кстати, я о себе рассказал довольно много и даже думаю той информацией, которой тебе знать не положено, — сурово посмотрел я на принцессу, но потом улыбнулся, — Тебе можно, ты же аликорн, но Каденс... мне хотелось бы знать о тебе тоже побольше, я чувствую, что ты тоже необычна, — меня начало заполнять новое чувство, которое ни разу не заполняло, я даже не могу объяснить, из-за чего и откуда оно взялось.       — Нет, Майкл, по сравнению с тобой я проста, — грустно сказала Принцесса любви, — Я родилась в Клаудсдейле пегасом. У меня с детства была любовь ко всем пони и тому, что они делают. Кажется, я была единственным пегасом, которая могла мирить пони практически без повода. Если пони ссорились, я одним словом могла помочь им помириться или даже полюбить друг друга. Принцессы это заметили и провели обряд аликорнизации, они сказали, что я очень миролюбивая, ни капельки не злопамятная, и мне суждено быть принцессой любви. Я была всеми копытами согласна с этим и приняла свою участь. По сей день я принцесса.       — Это очень мило, Каденс, — умильнулся я, но потом вспомнил кое-что, — Но где твои родители? Что с ними?       Каденс взгрустнула и, вздохнув, ответила:       — Честно, я ничего не помню о своих родителях, но Селестия и Луна были моими тётями. К сожалению, когда я спрашивала, где мои родители, они сказали, что не знают и пока что взяли меня под своё крыло до их возвращения. По сей день я жду их возвращения и сама не в курсе, где они.       — Я тоже сирота, мои родители вряд ли выжили. А у тебя ещё есть шанс найти их.       — Ты далеко не сирота, тётя Селестия как-то мне рассказала, что, встретив тебя, увидела в тебе сына. Разве ты не видишь её для себя как маму?       — Я немного её боюсь, этот страх у меня ещё с Земли - страх высоких чинов. Если бы Тия не была правителем Эквестрии, то, возможно, я и принял бы её как равную себе. Я стараюсь, Каденс, но это тяжело.       — Почему? Луна тоже правитель, но её же ты как-то принял.       — Луна другая, она даже не совсем правитель. Она больше похоже на меня, в ней другая энергия, и у нас с ней схожее мнение. С Тией труднее: мы друг друга почти не знаем, а за все эти три месяца моего пребывания почти не общались, уроки законов не в счёт. Недавно у нас получилось найти общий язык, но из-за того, что я её неправильно понял, она меня вообще не хотела видеть. Мы извинились друг перед другом за то, что между нами возникло непонимание, но я её стал бояться больше. Только при Луне я более-менее нормально себя чувствую рядом с ней.       — Кажется, я поняла, в чём твоя проблема: ты не пытаешься принять Тию как маму, для тебя она - строгий правитель с планеты захватчиков. Ты не можешь к ней привыкнуть, но и Тия тоже не пытается, она сама ждёт, пока ты к ней привыкнешь, и считает тебя одновременно и сыном, и подданным. Вам нужно сесть и спокойно поговорить, только друг с другом, никаких посторонних тем или дел. И без Луны. Тет-а-тет, — тепло говорила Каденс.       — Каденс, он мой, — наигранно крикнула Луна, прилетевшая к нам.       — Больно он нужен мне, у меня Шайнинг Армор, — сказала Каденс, как будто меня не было.       — Кстати, ты слышала об «обменах... — Луна недоговорила, я успел её перебить.       — Эй, я вообще-то здесь, — напомнил я о своём присутствии.       — Хм, а что Каденс неплохо бы...       — Так, я пойду, пожалуй, — я, быстро телепортнулся в замок не слушая, о чём говорили две озабоченные принцессы.       Я вспомнил о том, что нам с Луной нужно было организовать похороны. Точнее, Луне, мне нужно было предупредить её особенную пони и всех остальных о Рукуне. Я не знал, как мне это сделать, но уже привык делать всё на ходу, поэтому "сообразим по обстоятельствам". Я, сильно не напрягаясь, быстро телепортнулся в Понивилль как раз рядом с библиотекой Твайлайт. Я решил зайти к аликорночке, ведь мы так редко оставались наедине. В библиотеки был порядок, но Спайка я не приметил. Поднявшись, я заметил, как фиолетовая задремала за книгами. Помощник рассказывал, что с ней такое часто бывало, обычно из-за переутомления или недосыпа.       Я не хотел её будить, поэтому я телекинезом аккуратно перенёс её в кроватку. Бывшая единорожка даже не пискнула.       — «Бедняга, перечитала, как обычно, пусть поспит,» — сказал я про себя и, поцеловав в лобик аликорночку, вышел из библиотеки.       Первым делом я хотел сказать Пинки о случившемся, она ведь как-никак с ним жила. Также и узнаю, кто его была особенная пони, кстати, не исключено, что Пинки, поскольку они хорошо ладили. Не успел я зайти к розовой в кондитерскую, как она сама меня увидела.       — Майкл! Приветики! Как дела? У меня хорошо, надеюсь, суд над людьми прошёл весело?! — спросила Пинки в своей быстро-говорящей манере.       — Привет... Суды никогда не проходят весело, Пинки. Я хотел тебе кое-что сказать про Мишу Рукуна, но прежде я хотел узнать: у него...       — Лира Хартстрингс, он о ней только и говорил в последнее время. Кстати, а где мой лучший помощник? А ещё ты знаешь, что он сказал мне? Что я ему как сестра, а ещё он меня поцеловал в лоб как мама на ночь. Это было так мило! Я, кстати, на днях думаю посетить маму и папу, я так давно их не видела. О, а давай вместе поедем, Рукун как раз уезжает с... — договорить я не дал, от каждого слова Пинки мне было ещё тяжелее говорить им о его гибели. Собрав все силы, я с гигантским комом в горле проговорил:       — Пинки, Миша погиб, я не знаю причину данного исхода. Вероятнее всего, он предал Сапронова, и тот в него выстрелил, может, и того хуже. Ты первая, помимо меня и Луны, кто знает об этом. Даже Принцесса Селестия не удостоилась такой чести, — розовая пони застыла, и только сейчас я заметил почти всех Элементов позади неё, из-за такой ответственности я совершенно не смотрел по сторонам. Рейнбоу за десять секунд организовала дождь над всем Понивиллем. Эпплджек сняла шляпу и закрыла глаза. Рэрити на пару с Флаттершай заплакали. Грива Пинки выпрямилась, и она просто стояла в забвении. К нам подбежали единорожка и дракончик.       — Девочки, Майкл... — Спайк увидел потрясённое состояние Элементов, — Что случилось? Почему вы все такие... странные? ==***==       — Свити, знаешь, сегодняшний день прояснил одну вещь. Ты мне тоже нравишься, но мне также нравится и Рэрити. Если тебе будет от этого легче, мы можем проводить время вместе втайне от твоей сестры. Но, пожалуйста, не дави, я не хотел бы терять тебя и Рэрити. Пока что мы просто попробуем, но Рэрити ни слова! — Спайк сильно волновался и, если честно, сам не понял, что сказал. А вот единорожка поняла дракончика.       — Это вариант! Я понимаю, что до Рэрити мне далеко, но, честно... я не хочу, чтобы вы расставались друг с другом. Давай просто будем друзьями, мне твоей дружеской компании достаточно, — улыбнулась единорожка.       — Если ты и будешь моим другом, то самым лучшим. На грани с возлюбленной сойдёт? — ехидно улыбнулся Спайк.       — А что ты скажешь Рэрити? — взволнованно спросила кобылка.       — Скажем, что мы друзья, мы же друзья?       — Да!! — мы по-дружески обнялись с единорожкой и собирались пойти домой, как вдруг полил дождь. Чешуйчатый провожал Свити до дома, но краем глаза он заметил Элементов, стоящих на улице рядом с «Сахарном уголком».       — Девочки, Майкл... — Спайк увидел потрясённое состояние Элементов, — Что случилось? Почему вы все такие... странные? ==***==       — Беда случилась, — очень расстроено сказал я, — Миша Рукун... его смелость никогда не будет забыта, Пинки... ради него, скажи всему городу, что мы организуем похороны здесь, в Понивилле. Мы все прибудем. А я скажу об этом Лире.       — Хорошо, Майкл, ради него всё что угодно, — расстроено сказала Пинки и пошла всех предупреждать.       — Девочки... идите по домам, думаю, через пару часов начнётся церемония, тогда и придёте. Где живёт Лира?       — Вон там, на улице Музыкантов, — сказал Спайк, успокаивая плачущих единорожек. Я пошёл к особенной пони Рукуна. Путь был не долгим, и дошёл я за пару минут. Постучавшись, изнутри я услышал цокот копыт. Дверь открыла Свити Дропс.       — Добрый вечер, Ваше Величество, — она поклонилась.       — Недобрый он совсем. Я могу увидеть Лиру? — спросил я, стараясь пока что не выдавать расстройство.       — Да, сейчас я её позову, — земнопони удалилась, и через пару секунд её заменила радостная единорожка аквамаринового цвета. Видно было, что она явно куда-то собиралась.       — Приветствую, принц Майкл. Чем могу помочь.       — Ничем. Вы Лира, да?       — Точнее некуда.       — У меня для вас очень печальная новость: Миша Рукун погиб. Вы считались его особенным пони, поэтому я лично доложил вам о нём, — единорожка превратилась в копию Пинки. Я простоял так же с горечью, и через несколько секунд единорожка бросилась в мои копыта и заплакала.       — Как?!! Неужели это могло произойти? Но как?! Что с ним случилось?!!       — Он спас вас и весь Понивилль ценой своей жизни. Предположительно он заговорил захватчиков, и те не смогли отдать приказ самолётам, чтобы те прилетели ещё раз. Он настоящий герой, через пару часов будут его похороны, — я указал на близящееся к закату солнце.       — Погодите... вы сказали, что я его... особенная пони... но это не так, — слёзно говорила Лира, и я вспомнил, что Рукун говорил мне о любви к ней. Я решил рассказать про Рукуна.       — Он вас любил, очень сильно любил, но боялся вам сказать.       — Правда? Какой ужас, я... так сожалею... что выгнала его тогда... прости меня, Миша, — рыдала Лира, из дома разнёсся быстрый галоп.       — Ладно, нужно подготовиться к похоронам, вы держитесь, Сви... Бон-Бон вас поддержит. До встречи.       — Лира? Что-то случилось?!       — Самое ужасное из всего, что могло случиться!! <--------------------------------------------------------------->       Я не стал лететь в замок - не до видов Понивилля сейчас. Телепортнувшись, к Луне я застал её рядом с несколькими феестралами.       —... а вы четверо понесёте гроб. О, Майкл, ты всех предупредил? — развернувшись, спросила Луна.       — Да, всех. Жалко парня, он был моим лучшим другом. Всё-таки не надо было тогда оставлять его здесь, — вспоминая Рукуна, сказал я.       — Мы оба виноваты, что оставили его здесь, но он останется героем в памяти пони. Мы это организуем. Обещаю, — сказала ночная принцесса и обняла меня, — Иди в наши покои, отдохни, а то ты и так много пережил.       — Нет, Луняшка, я не устал, у меня уже привычка к такой работе. Я тебе помогу, тем более, если виноваты мы оба, то и искупать вину мы будем вместе, — тёмная улыбнулась и с одобрительным кивком, мы с ней начали всё подготавливать, предварительно полетев в Понивиль. Работа была нелёгкой, в большинстве случаев приходилось командовать феестралами и где-то что-то сделать самому. Селестия, узнав обо всём этом, проявила неслабое хладнокровие и тоже помогала нам. За полтора часа мы управились, все уже начали собираться. Мы с принцессами, найдя тихое место, решили поговорить насчёт того, что мы будем делать.       — В общем, план такой: Тия зачитывает речь, феестралы несут гроб, а мы с Луной идём в сопровождении, нам скорбь не положена, нужно проявлять хладнокровие, — грустно ответил я, совершенно оного не желая.       — Верно, Майкл. Ну что, пойдём? — спросила Луна.       — Ты иди, я сейчас должен сказать кое-что Тие, — махнул я копытом, дождавшись ухода Луны. Причём ушла не только Луна, но и моя уверенность.       — Хорошо, — подмигнула ночная принцесса и пошла к гробу, который дружно держали феестралы.       — Тия... слушай, ты не прочь... э-э-э... чтобы я зашёл к тебе сегодня вечером? — немного неуверенно и подрагивая, спросил я.       — Конечно, ты можешь заходить когда хочешь, ты же знаешь, Майкл, — улыбнулась принцесса.       — Да, я помню, но лишняя осторожность не помешает, верно? — натянуто улыбнулся я       — Майкл. Заходи. Когда. Угодно, — выговаривая чётко каждое слово, ответила Селестия и, посмотрев в сторону гроба, сказала, — Пора идти.       — Да-а-а... точно. Пошли... — напряжённо сказал я и мы пошли к феестралам. Луна скомандовала феестралам. Они понесли гроб. Заиграла похоронная музыка во главе с Октавией Мелоди, которая вела себя вполне хладнокровно. Нас окружало много пони почти со всего Понивилля и даже парочку из Кантерлота. Все были расстроены: кто-то плакал, кто-то просто наблюдал за гробом. В толпе я заметил Хранительниц вместе с Твайлайт. Фиолетовая выглядела ужасно: мало того, что она вымоталась, так ещё был нанесён удар по её сердцу этими похоронами.       Мы с Луной летели немного впереди, возглавляя процессию ночных стражников. Место на кладбище выбрали самое лучшее - у красивого дерева с почти золотыми листьями. Рядом с ним Селестия и решила похоронить паренька. Я уже видел надгробие, могилку и солнечную принцессу, хладнокровно ждущую нас. Печально посмотрев на гроб, в котором лежал Миша, я мысленно поколотил себя за то, что не был рядом с ним. Ведь он же был ещё мал для всего этого, да, он казался мужественным и уже взрослым, но только на секунду. В нём играла уверенность и смелость, возможно, где-то он был посмелее меня, но не такой бессмертный, как я.       Феестралы аккуратно погрузили гроб в землю, и Селестия начала произносить речь.       — Дорогие мои подданные, мы собрались здесь, чтобы отпустить в новый свет нашего друга, Михаила Рукуна. При жизни он был смелым, великодушным, весёлым, добрым и справедливым. Он пришёл с планеты захватчика, Земли, но он показал то, что не показал никто из их вида - он показал, что люди могут быть добрыми, редко, но могут, — Селестия незаметно посмотрела на меня, а потом снова вернула взгляд к могиле, — Совет захватчиков рассказал мне о сделанном Михаилом. Он герой, и мы, жители Понивилля и Кантерлота, будем хранить память о нём. Его попытка вразумить людей не удалась, но благодаря ему мы смогли отправить захватчиков в Тартар. Михаил Рукун, мы помним твои заслуги и действия, из-за чего, как принцесса Эквестрии, я отпускаю твою душу в место под названием Эдем, — закончила Селестия, и запел мужской хор. Принцесса выстрелила в гроб, где лежал Рукун, золотым лучом. От него пошла лёгкая дымка, которая формой походила на человека. Я так понял, что это была душа. Душа вместе с принцессой полетела наверх, Тия поднималась высоко, вдруг я почувствовал силу Луны. Ночная принцесса тоже подлетела вверх, стрельнув в дымку тёмно-синим лучом. Я не знал, что делать, и стоял как вкопанный. Через пару секунд я хотел тоже подняться, но я даже оттолкнуться не смог, почувствовав барьер над головой. Луна вышла на ментальную связь:       — Майкл, просто наблюдай. Не лети за нами, — прошептал у меня в голове голос Луны. Это было необычно: принцессы отдалялись от земли, и если Луну ещё было видно, то Селестию я уже давно потерял из виду. Я оторвался от неба и посмотрел на остальных: абсолютно все наблюдали за данной картиной, даже Твайлайт и Хранительницы смотрели над собой. Силуэты принцесс исчезли. Через несколько минут все опустили головы. Принцессы стояли на том же месте, что и пару минут назад. Когда я увидел рядом с собой Луну, мой взгляд был настолько удивлённый, что я даже не смог привести сравнение.       — Это был ритуал по отправлению души ушедшего в Эдем — рай для людей, — ответила мне Луна на вопрос, который я даже не успел задать. Я минут пять стоял как парализованный. Увиденное не то, чтобы сложно было понять, это даже невозможно было объяснить фигурально.       — Как... что... это просто... incredibiliter, — последнее слово я от шока сказал на латыни, которую я изучал на земле. Надо же, не забыл.       — Не забивай себе голову, Майкл, возможно, Селестия... — Луна резко остановилась и удивлённо спросила: — Стоп! Что ты сказал?       — Что? — не понял я Луну.       — Последнее твоё слово, — уточнила Луна и прислушалась к моей речи.       — Incredibiliter (Невероятно-лат.)       — Mater mea, nocte (Мать моя ночь-лат.), — ахнула Луна.       — Что случилось? И откуда ты знаешь этот язык?       — Это староэквестрийский язык! Его знают только я и Тия! — говорила Луна, смотря на меня с удивлением и капелькой уважения.       — На Земле он называется латынь, мертвый язык. У нас его знает каждый тысячный ученик.       — Майкл, этот язык нигде не изучается, он был придуман нами, чтобы мы смогли шифроваться от любопытных. Во дворце немало дверей, которые можно открыть, только зная староэквестрийский, — изумлённо говорила Луна. Не зря я его учил с детства.       — Мне с каждым днём всё больше кажется, что на Земле до людей жили пони. Ладно, Луна, давай попозже об этом поговорим, сейчас, думаю, самое время вернуться в замок.       — Согласна, но я просто поражена! Знать такой язык моему мужу... да я просто мечтала поговорить на нём с кем-то, кроме Тии, но никому нельзя было учить его, — мордочка Луны просто сияла от счастья, я решил на этот раз воспользоваться телепортацией сам. Я телепортнул себя и аликорночку в столовую, мы уже давно не ели. В отличие от Луны, я нуждаюсь в еде.       — O Luna, nos ire ad manducandum (Дорогая Луна, нам пора поесть-лат), — решил я ещё раз воспользоваться латынью.       — Hoc autem, Michael (Сие правда, Майкл), — согласилась Луна, я позвонил в колокольчик, который был на столе, и к нам почти сразу же подошёл прислуга.       — Чего изволите, Ваши Величества? — спросил серый пони с усами и одеждой как у французского официанта.       — Мне, пожалуйста, грибной суп и салат на ваш выбор, — заказал я. Грибной суп я просто обожал. На Земле он был очень вкусным и немного острым, но в Эквестрии он был просто бесподобным.       — Как обычно, лесной салат, — сказала Луна. Эта поняшка ела только его и больше ничего. Она сохраняла свою королевскую фигуру, чему я был не очень рад, ведь она скоро будет как Каденс, худущей. Прислуга откланялся и вышел из обеденной комнаты.