Вселенная смеялась

Хотел бы он сказать, что видел, как зародилась вселенная. Был ли это Большой Взрыв, разбросавший нечто маленькое и плотное до невообразимых масштабов, или, может, чья-то всесильная рука откуда-то сверху ткнула в маленькое чернильное пятнышко всего сущего, сказав свету быть, а тьме - сжаться и отойти на второй план. Возможно также, что он увидел бы тогда бесчисленное множество переплетающихся между собой миров, сталкивающихся в пляске вихрей и потоков, один за другим, пронизанные вибрацией струн, звучащей на одиннадцати нотах.* Но ничего этого он не видел. Когда он появился на свет, Вселенная смеялась, и смеялась она уже очень давно - всего несколько миллионов лет. Этот смех впоследствии преследовал его всюду, куда бы он ни отправился: звенящий космическим эхом, отражающимся от астероидов и огибающим планеты. Первым, что он почувствовал, было лёгкое дуновение звёздного шторма, завораживающее своей красотой. А потом он услышал голос. - Здравствуй. Как забавно, что ты первый, кого я создала здесь. Но я уже люблю тебя. И это было правдой: он не очень понял слово "забавно", но сразу ощутил огромную любовь, каждой клеточкой, всем своим нутром; он знал, что он несовершенен, но эта любовь затмевала всё, заставляя поверить, что она одна единственна и правильна. - Ты мне нравишься, - сказал и он, мгновенно ощутив лёгкое покалывание у правой щеки, а потом - тёплую волну, охватившую всего его целиком. - Это называется "объятие", - сообщила она. - Ты будешь дарить его всем, кому оно понадобится. Правда, люди часто сами не понимают, что им нужно, но ты будешь знать. Всегда. И пусть до него не сразу дошёл смысл всего сказанного, главное он уловил: - "Всем"? Здесь есть ещё кто-то? - Ну конечно! - рассмеялась она вновь. - Оглянись. И вправду: ещё секунду назад, пока они говорили, он был единственным живым существом, но сейчас галактика уже вовсю бурлила, пенилась, жизнь плескалась и переливалась через край. (Хотя, возможно, прошла и не секунда - с понятием времени он вплотную ознакомился позже). - Это всё твоё. Невероятно! Россыпи планетных систем, созвездий, туманностей, караваны комет и бездонные чёрные дыры, куда только хватает глаз. Разве можно себе представить богатство обширнее? - И что мне... с этим делать? - тихо спросил он, неуверенно отступая. Вселенная улыбнулась росчерком сверкающего метеора - огненно-алый по бархатно-чёрному. - Всегда поступай так, как тебе подсказывает сердце. С самого начала у него не было определённой цели. Пройдут года - слишком много лет, чтобы упомнить их все - и он так и не сможет её озвучить. Но сейчас то, что он делает, это путешествует. Жизнь странника, кочующего с одной планеты на другую, застревая в подпространствах и выпрыгивая из следующего измерения где-то возле пульсара, опаляемый его сиянием, - это предел мечтаний. Ему не нужны были карты, все необходимые знания были в его голове с рождения, а ещё, конечно, он мог с ней разговаривать. - У меня есть имя? - А это так важно? - её голос струился, нежно обволакивая каждую пылинку вокруг, достигая самых укромных уголков космоса, но слышать его мог только он. - Конечно это важно! Если... что если людям понадобится помощь, как они смогут позвать меня? Она снова рассмеялась, протяжно и гулко, своим смехом пробудив тысячи звёзд ото спячки и раскалив до центра ядра планет столько, что и перечислить невозможно. - Милый мой, поверь мне: если кому-то понадобится помощь, твоя помощь, ты услышишь и поймёшь. Она снова обняла его, взъерошив шерсть на затылке. Впоследствии у него было много имён. Окружающим нравилось называть его каждому по-своему: "Перекати-поле", "Вондер", "эй-ты-не-трогай-это", "Странник", "Герой", "Парень-с-банджо", но самым приятным среди них было "дружище". Он хотел бы назвать другом любого, чтобы иметь возможность оказывать помощь всем вокруг по дружбе. Ведь этого от него хотела Вселенная, так ведь? Для этого он был создан когда-то, маленький рыжий комочек среди гигантов бескрайней галактики, и только Вселенная знала, насколько велико его сердце. Однажды - для мироздания это было что-то вроде щелчка пальцами - случилось так, что он стал путешествовать не один. Она сказала называть её Сильвией, храбрая воительница, одним ударом хвоста крушившая целые армии. - Даже и не думай. Я тебя не брошу. И с тех пор они повсюду были вместе. Мыльные пузыри из орблачного сока стали мелькать то тут, то там, и где бы они ни появились - обязательно происходило что-нибудь невероятное. Он любит невероятности. Он любит Сильвию - она показала ему настоящую дружбу, такую, когда ты готов за своим приятелем и в огонь, и в воду, такую, когда никто никого не бросит, ни за что на свете. Он любит свою шляпу, он любит огуречный пирог и любит помогать. Для него слово "любовь" звучит в космических переливах - так поют планеты, в струнах его банджо - незатейливой песенкой, сочинённой на ходу, в улыбке незнакомца (или даже гримасе) - они все уникальны. Вселенная смеялась. Когда она это делала, он только глубже надвигал шляпу на глаза - понять этот её смех невозможно. И сколько бы он ни путешествовал, скольким бы ни помог, он никогда не узнает, чего она хочет на самом деле. Лишь в одном он уверен точно: каждое существо этой (как и любой другой) галактики заслуживает любви и самих крепких объятий. Потому что в каждом есть частичка добра. Просто у некоторых она запрятана поглубже - например, у Лорда Хэйтера, который постоянно грозится его уничтожить, но никак не уничтожает - и кто он такой, чтобы сомневаться в этом? - Ты стал таким взрослым, - она посылает ему воздушный поцелуй - солнечный ветер такой силы, что испепелил бы любого другого. - Ты столько видел. И увидишь ещё больше. Будь готов. Что бы ни случилось, помни - ты всё делаешь правильно. Он споёт ещё не одну песню, пройдёт не один световой год**, выручит из беды не одно создание, прежде чем это случится. Она появилась буквально из ниоткуда, разрубив привычную и горячо любимую им действительность напополам, вонзив гигантский бур в центр беспечной планеты, как ни в чём не бывало, расколов её хрупкую сердцевину (у всех планет нежные сердца), так что миллионы кусочков разлетелись вокруг. Добраться до желанного топлива, уничтожив всё на своём пути, не щадя никого и ничего, насмехаясь над попытками остановить её - в этом была её цель. Доминатор. Имя говорит само за себя, правда? Несокрушимая стена, отделяющая эту злодейку от остального мира, не способна поддаться даже ему, тому, кто всегда верил, что настоящих злодеев не бывает. Кажется, рушить любые основы - это её любимое занятие. Ему казалось, что остановить её можно. Ну, не с первого раза, ну, не дружбой, но уж любовь-то способна на всё? Он видел самые первые миллионы лет Вселенной, когда она была ещё совсем юной. Он знает, какая сила породила её, он знает, что эта сила - настоящее дыхание жизни, и она не может умереть. ...Не должна?.. - Что, что мне... Что мне делать?! Ты сказала, что я всегда должен поступать так, как велит сердце! - он почти кричит, благо, Сильвия, дремлющая под боком, не слышит. Она отвечает не сразу. Но - не смеётся. На этот раз всё серьёзнее некуда. - Но я ведь и не обещала, что все твои поступки будут правильны и приведут к желаемым результатам. А это злит! Он сердито топает ногой. Он всматривается в пустоту безбрежной - пока ещё - космической глади, в надежде увидеть - услышать, почувствовать - какой-то знак, символ, благоволение той, которая создала и его, и всё... И Доминатора тоже. - Но что мне делать? Я не знаю! - вопрошает он, однако звёзды глухи к мольбам крохи, пытающегося объять необъятное. - Я... Я должен спасти их? Лишь свист кометы на горизонте, рассекающей небо подобно сверкающему взгляду из-под ресниц вечной ночи, дают ему понять, что его голос слушают. - Что, если я не смогу? Если у меня не получится? Я ведь... я ведь не всесилен. А Доминаторша, она... Да ты же знаешь! Земная твердь слегка сотрясается - о, она недовольна. - Что будет, если... - он не хочет смотреть на неё. Но от её глаз не скрыться: она наблюдает отовсюду; из-за каждого камешка под ногами, облачка над головой, травинки, замеревшей в ожидании ветерка. Но настоящие глаза Вселенной - это звёзды. Из-под полей шляпы он может видеть их подмигивающие огоньки - на мгновение кажутся озорными, но на самом деле - внимательно-холодны. Видят всё и безразличны ко всему. - Что будет, если я не справлюсь? Он даже не говорит этого. Этот вопрос рождается где-то в глубине - там, где бьётся сердце, слишком большое для этой галактики, но слишком маленькое для угрозы, нависшей над ней. Но она слышит. - Тогда не справится никто. Вот и всё. Так просто. Кроме него просто больше некому. Может, вот для этого он был создан? Пока гремел Большой Взрыв, пока звенели струны или переплетались миры, пока рука, направляемая свыше, чертила хитроумные планы в вечности. Уже тогда она задумала всё это. Если есть добро, должно быть и зло, верно? И вечная битва между двумя ипостасями сущности всего живого. Он дрожит. Прижимается к Сильвии - верная подруга не даст его в обиду. О, она умна, пусть и считает его самого простаком, но, как она и говорит, сердце у него всегда на месте. Будь то маленький цветочек или целая солнечная система - он всегда будет защищать их. Ценой своей жизни - а чего она стоит? Он появился на свет, слепленный из пыли взорвавшейся сверхновой, так же, как и всё остальное, что только есть во вселенной. Он - часть этой Галактики, как и любой другой. Он олицетворяет добро, истину, константу, квинтэссенцию света. И он сделает так, что тьма не посмеет посягнуть на самое дорогое, тьма отступит, тьма сбежит так далеко, что никто никогда больше не узнает о ней. Он знает, что он не один в этом сражении. Но он - единственный. Самые большие объятия - это всё, что у него есть? Тогда злу придётся столкнуться с этим оружием, и пасть в войне, где одна из сторон - априори за мир без насилия. Звёзды падали - загадывались желания, разговоры велись - заключались связи, солнца вставали и солнца садились, - всё было как и миллиарды лет прежде. Вселенная смеялась.