Холод

      Нет. Этому посвящению не суждено было случится в классике. Луна ярко сияла и погода была тёплой, недавний дождь прошёл оставив лишь свежесть и пару луж. Было хорошо… На пути Насти часто встречались влюблённые парочки, она обходила их и предпочитала не портить идиллию. А что, собственно говоря, люди называют любовью? «То — что тебе не дано.» — внутренний голос чётче чем обычно высказал своё мнение. Демон… Интересно, а какими силами обладают демонессы? Настя вприпрыжку подбежала к ближайшему дереву, вся общая ситуация вызывала детский восторг, и, несмотря на лук за плечами, она абсолютно забыла, зачем вернулась в город. Старая берёза была по-весеннему ярко-зелёной. Анастасия уже решила, что сделает, приложив руки к стволу, она улыбнулась и пропела: «Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь, где сейчас была берёзка, останется лишь смерть». Открыв глаза, девушка замерла и сглотнула ком в горле, перед ней стояла уже чёрная берёза с повешенным. Быстро проморгав, желая забыть увиденное, Настя обнаружила перед собой прежнюю картину — обычная берёза на детской площадке. — Ей! Красавица, хочешь конфетку? — мужчина неприятной наружности двигался прямо к ней, ширинка на джинсах была уже расстёгнута, а мятая рубашка держалась на одном плече. — Нет. Лучше чупа-чупс дай пососать… — я рядом с Оффом, чувак, живу, и не такие подкаты слышала. Такое дерьмо как он даже убить не жалко, вот только какой у меня почерк будет? Ммм, улыбочка то занята… — Сейчас достану, пососёшь. — пошлая улыбка превратилась в оскал. Дурак что ли? Не на ту напал!       Мужчина лежал на асфальте. Из его сердца торчала стрела, на расстёгнутой груди виднелась аккуратно выведенная фраза: «Купидон промахивается, а Топчик* нет». Настя болтала ногами на берёзе над ним, она ждала остальных крипи и с этим телом от скуки и так повеселилась. На его половом органе было выведено два слова: пошлость, педофилия. Его анальное отверстие было расцарапано, а поясница гласила — гомосексуализм. На его спине красовались два отверстия из которых торчали переломанные кости, возможно, это были лопатки, а кровь стекала по порезам говоря: «Не ангел и не демон, дерьмо какое-то, человек». Самое странное, Насте всё это нравилось, до ужаса нравилось, вид крови её возбуждал, а нанося новые и новые травмы она стонала. Что же ещё может стать с человеком, получившим силу демона истосковавшегося по убийствам? Болтая ногами, она то и дело подхихикивала, представляя лица однокомандников от её искусства, и она была права. Выстроясь полукругом на приличном расстоянии от полу трупа, крипи слушали стоны чудом выжившего. Насте же это надоело, она просто пошла домой. А как давно она стала называть это место домом?