Фан-клуб Реджины Миллс

Эмма уверена, что-то странное происходит, когда, придя к родителям на обед, обнаруживает группу детей, разговаривающих приглушенными голосами, в гостиной. Они замолкают и замирают, стоит только ей подойти, а после заметно расслабляются, когда Нил произносит: «всё в порядке, Эмма классная». На минуту её лицо озаряется (младший братик думает, что она классная!). — Достаточно классная, чтобы узнать, что тут происходит? — спрашивает она, на что Рут торжественно трясет головой, от чего темные косички бьются о её щеки. — Ты не в клубе, — заявляет она, уперев руки в боки и послав сестре уничтожающий взгляд. — Иди отсюда. Нил пожимает плечами. — Прости, Эмма. — Мной не будет командовать пятилетняя сестра! — Эмма вскидывает бровь, потому что становится ясно, что Рут — лидер непонятной маленькой группы. Девочка топает ногой в крошечных лакированных туфлях, и Эмма сдается: — Ухожу! Ухожу! Она обходит кухню, не желая быть выгнанной ещё и оттуда, и находит Генри в столовой. Он прячет пачку чипсов под рубашкой, когда слышит шаги, но расслабляется, увидев мать. — Хочешь? — предлагает он, протягивая снэк большими руками, которые просто не могут принадлежать её маленькому мальчику. — Тебя тоже выгнали из гостиной? — спрашивает она, загребая горсть чипсов, и Генри кивает, тяжело вздохнув. — Мне, конечно, всё равно, — неуверенно говорит он. — Осталась всего пара недель до моего отъезда в Аризону, и было бы круто потусить с малышней. Но они сказали, что я не подхожу по критериям для члена клуба. — Знаешь хоть, в чем его суть? — Без понятия, — пожимает плечами парень. — Вы в курсе, что у вас в гостиной банда маленьких детей без присмотра? — раздается голос Реджины в дверях. — Пожалуйста, Эмма, скажи мне, что ты не перебиваешь аппетит нашего сына чипсами. — Это он виноват! Глаза Генри расширяются. — Эмма дала мне пачку! — говорит он с дрожащей губой. Этот трюк был более убедительным, когда ему было десять, но Реджина до сих пор на него ведется. — Прости, мам. Реджина протягивает руку за пачкой. — Иди и присмотри за детьми, Эмма. Возможно, они окажут на тебя хорошее влияние. — Иуда, — шипит Эмма, глядя на сына, и уходит в гостиную. Генри блаженно ей улыбается, на что его другая мать закатывает глаза. Когда Свон заходит в гостиную, её встречают несколько очень недовольных взглядов. — Реджина заставила меня! — почти хнычет она, и отчего-то это успокаивает Рут, которая подходит к ней и прижимает голову к её коленям. — Она такая милая, — вздыхает девочка. — Ага, точно, — подтверждает Эмма и понимает, что ляпнула, лишь услышав кашель у себя за спиной. — Как бы это не льстило, но ужин готов, и банде пора расходиться, Нил. Нил ухмыляется и кивает, прежде чем закрыть свой блокнот и положить его в школьную сумку. Эмма, кажется, узнает детей Эшли и Авроры в банде. — Тебе помочь умыться, малютка Снежка? — спрашивает Реджина, и Рут нетерпеливо кивает, позволяя отвести себя в ванную. — Так, — начинает Снежка, когда они садятся за стол, — что здесь происходило днем, Нил? — Это секрет, — отвечает мальчик и кидает взгляд на Реджину, которая наматывает макароны на вилку, глядя на них с нескрываемым подозрением, как со всей едой, приготовленной Снежкой. — Мы даже Эмме не говорим. — И точно уж не тебе, мамочка, — добавляет Рут. Реджина смеется, а Снежка поджимает губы. — Почему это, милая? Всё тело Эммы кричит «Тревога!Тревога!», и она почти что сползает под стол. Через стол Генри посылает ей взгляд, полный паники, и у неё появляются догадки, кто рассказал Рут все эти истории о её крестной. Это подтверждается, когда девочка говорит: — Потому что Генри сказал… — Что пора спать! — быстро перебивает он, поднимая Рут с её стульчика и перекидывая через плечо. Девочка выпускает пронзительный крик, похожий на вопль банши, пока Генри тащит её в комнату. Когда через пять минут Эмма заходит к ним, Рут уже свернулась около него на кровати, пока он рассказывает ей историю: — И тогда Реджина пожертвовала своей безопасностью, чтобы пойти к Королевам Тьмы и узнать их коварные планы. Они решили проверить её поездом… Привет, ма. — Сказки перед сном? — Её выбор. — Иди отсюда, Эмма, — даже в истощенном состоянии властно приказывает Рут, прикрывая веки и невнятно добавляя: — Или я уничтожу тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю. Эмма вскидывает бровь. — Ужасающе, — а было бы ещё более пугающе, если бы Рут не шепелявила.

***

Банда Рут становится проблемой, которая сеет хаос по всему Сторибруку на протяжении следующей недели. В понедельник они занимают столик в закусочной, пьют шоколадные милкшейки и шепчутся, сбившись плотной кучкой. Уроки уже закончились, а у Эммы обеденный перерыв — свидание за мороженым с сыном и его второй матерью. И взгляды, которые мини-банда кидает на них, и их бормотание жутко раздражают. — Прощайте, злодеи, — говорит Реджина, когда они уходят, и детское хихиканье раздается по всей закусочной. Во вторник Эмму вызывают в ратушу, потому что малышня заявилась туда и «отвлекает сотрудников». Когда она приезжает, дети окружили Реджину, и у неё возникает абсурдное желание защитить брюнетку. Спустя пару мгновений до неё доходит, что они не издеваются над ней, а смотрят обожающими взглядами. Реджина ведет себя так, будто всё совершенно нормально, и когда Эмма разгоняет детей и возвращается только с Рут на плечах (которая ещё слишком мала, чтобы шататься по улицам Сторибрука одна), она спрашивает её об этом, на что Миллс пожимает плечами: — Дети меня любят. Не вижу ничего странного. Рут вздыхает и тянет Эмму за волосы, направляя ближе к Реджине, настолько близко, что женщины сталкиваются, и Эмма чувствует мягкий, цветочный аромат духов Реджины и прикосновение её пальцев к своей руке. В среду Эмма ловит Рут, которая пишет на стене закусочной несмывающимся маркером, и наказывает её, когда та отказывается извиняться перед Грэнни. — Она знает, что сделала, — мрачно изрекает девочка. — Тебе пять! — не может понять Свон. В четверг плаксивый сын Авроры, Филипп, обнаруживается с букетом подозрительно близко к двери Реджины. Он пытается бежать, цветы разлетаются во все стороны, но Эмма ловит его и усаживает на крыльце особняка Миллсов. — В чем дело, пацан? Филипп тут же начинает плакать. Свон, конечно, пробовала выпытать информацию у дочки Тианы, Доры, но та заявила: «я ничего тебе не скажу!». — Нам пвосто очень нвавится Веджина, — говорит мальчик между всхлипываниями. Он не выговаривает «Р». Ну, конечно. — И Вут пведложила создать клуб. — Клуб? — Мы фан-клуб Веджины Миллс, — всхлипывает он. — Пожалуйста, не говови Вут, что я тебе вассказал. — Ты же знаешь, что, вроде как, в два раза её больше? — Она ствашная, — дрожит Филипп. — Могу я пойти домой? Эмма отпускает его и мчит в дом родителей. — Это фан-клуб! — говорит она Снежке, которая печет печенья. Эмма садится на один из барных стульев и окунает палец в тесто. — Дети. Они организовали фан-клуб Реджины Миллс. Снежка хлопает её по рукам. — Это возмутительно! — Да? — Как они могли меня не позвать? — Погоди. Что? — Знаю, проводить время с мамой «не круто», — продолжает Снежка. — Но я была самым ярым сторонником Реджины ещё до рождения Нила! — Снежка… Но её уже не остановить. — Я пыталась помочь ей найти счастье. То есть, не моя вина, что у них с Робином ничего не вышло… Эмма старается игнорировать неприятное ощущение в животе при упоминании Робина, подозрительно напоминающее ревность. — Мам! — Мы могли бы создать свой собственный клуб! — озаряет женщину. — Ты, я и Генри. — Разве это не обычные семейные ужины? Думаю, у Реджины и без нас достаточно раздутое эго. — Она, действительно, очень скрытна, — продолжает Снежка, вылепливая из теста птичек. — Что будем делать с клубом? Они — угроза. — Может, им просто нужна направляющая рука. Кто-то постарше, кто убережет их от беды. Именно так Эмма становится президентом фан-клуба Реджины Миллс.

***

— Правильно, — говорит Свон, глядя на повестку дня, выписанную аккуратным почерком Нила, секретаря клуба. — Для начала нужно решить, что сделает Реджину счастливой. Рут дуется. «Так же, как когда мамочка пыталась захватить трон Реджины», — сказала она, когда ей объявили, что Эмма теперь займет её место. «Точно», — был сухой ответ Снежки. — «Её вступление на трон с самого начала было сомнительным, вообще-то». Рут проигнорировала её, и Эмме пришлось успокоить ребенка титулом вице-президент, обещанием разрешить их разногласия с Грэнни и печеньками перед сном всю неделю. Сейчас Рут сидит, скрестив ноги, на диване, убедившись, что выглядит выше, чем Эмма, расположившаяся на полу. Иногда Свон кажется, что настоящая мать Рут — именно Реджина, а вовсе не Снежка. — Мы можем испечь печенье, — предлагает Алекс, вынимая палец изо рта. Рут кидает уничтожающий взгляд. — Реджина и сама умеет печь печенья. Идиотка. — Рут, хороший лидер не грубит людям, — журит Эмма. — Ты тоже глупая, — Рут — явный выпускник школы лидерства имени Реджины Миллс. Они не заходят дальше в своих рассуждениях, потому что время идти в кровать, и Эмма развозит детей по домам. Нил обнимает её. — Я рад, что ты президент. Рути слишком много командует, — шепчет он.— Кроме того, все знают, что ты самый преданный фанат Реджины в Сторибруке. Эмма смеется, но мальчик продолжает смотреть на неё большими наивными глазами, так что она соглашается. Она приезжает на Миффлин-Стрит после долгого объяснения Эшли, отчего Алекс так расстроена. — Привет, — произносит она, когда Реджина открывает дверь. На ней темно-серые брюки и белая блузка, а на губах греховная красная помада. — Генри дома? — Он гуляет с друзьями. К ужину вернется, — после паузы она предлагает: — Хочешь остаться? — Рути не простит, — словив удивленный взгляд, Эмма отвечает: — Я бы с радостью. Чем-нибудь помочь? — Открой вино, — она послушно идет за Реджиной на кухню, и та протягивает ей бутылку мерло. Свон достает штопор и два бокала. — Знаешь, уже изобрели вино с удобной крышкой, — бормочет она, пытаясь вытолкнуть пробку. — Оно в пакетах, — парирует Миллс, помешивая соус. — Я немного более утонченная. Эмма закатывает глаза. — Ты постоянно твердишь это, когда дело доходит до текилы… Хлопает входная дверь, и Генри появляется внутри. —Ма! Я думал, у тебя встреча. Ей пришлось рассказать Генри о фан-клубе, потому что, ну, чесался язык сказать хоть кому-то. И ему показалось очень забавным, что именно она стала президентом. «Идеальный кандидат», — выдавил он сквозь истеричный смех. «Без понятия, о чем ты», — проворчала она. Она это делает из-за уважения к Реджине и из-за стремления ставить себя на линию огня, если вдруг Миллс вовлечена. И, пожалуй, из-за того, что слишком долго пялилась на неё, когда та надела купальник на их семейные выходные в Хэмптоне прошлым летом. Генри послал ей самый реджиноподобный взгляд из всех. — Встреча была короткой, — говорит она, делая глоток вина. Оно, действительно, неплохое, стоит признать. — Полуденный сон всех сморил? — ухмыляется парень от уха до уха. — Рут наказали за то, что она снова назвала меня глупой, — признает Эмма, и Генри хватается за бока от смеха. — Мне нужно об этом знать? — спрашивает Реджина, потягивая вино. На мгновение её глаза закрываются, пока она смакует вкус, и она выглядит прекрасно в момент безмятежности и покоя. — Ма — президент фан-клуба. — Не по собственному желанию! — она бьет Генри по лодыжке и бормочет: — Ты хуже бабушки. — И чья, скажи на милость, ты фанатка? — окуная ложку в соус, интересуется Миллс и пробует его, размышляя, стоит ли добавить чуть больше перца и соли. — Ага, ма, — издевается пацан. — Чья ты фанатка? — Твоя, — выпаливает Эмма. Выходит ворчливо и неловко, её щеки горят румянцем, а ладони потеют. Реджина начинает смеяться. — Ох, Эмма, если ты хотела признаться мне в чувствах, могла бы просто сказать. — Не я основала клуб! Я захватила власть в результате мирного переворота, потому что кучка одичалых детсадовцев носится по Сторибруку, идеализируя тебя. У них во главе Рут, а где она — там и проблемы. — О, так вот с чего этот маленький хор был в моем дворе в субботу? Эмма делает заметку обсудить это на следующем собрании — успех пения серенад Реджине. — И что они пели? — «Can’t buy me love». Очень мило, хотя и не особо мелодично. У Рути очень… звонкий голосок. Так, — её голос становится почти хищным, в нем проскальзывает тень прежней Злой Королевы: — ты президент моего фан-клуба… — Даже не думай… Реджина вновь смеется. После ужина, когда Генри убегает в свою комнату, чтобы почитать книги по учебной программе, Реджина стоит на крыльце, пока Эмма не может заставить себя уйти, будто ее ноги приросли к полу. — Знаешь, есть что-то сексуальное в безумных фанатах, — убирая прядь волос с лица блондинки, говорит Миллс. — Ты шутишь? Кроме того, я не… — её слабые протесты пресекаются поцелуем.

***

На следующий день Эмма невероятно оптимистично настроена на встречу фан-клуба за милкшейками в закусочной (Рут сняла запрет, когда Грэнни признала, что лазанья Реджины вкуснее). — Итак, где там мы остановились? Глаза Доры расширяются, и она указывает на дверь и шепчет: — Она здесь. Все дети и Эмма оборачиваются в сторону двери, где стоит Реджина в синем платье, едва достигающем колен. — Она такая красивая, — вздыхает Алекс. Миллс шагает прямо к ним. — Не хочу прерывать, — она наклоняется и оставляет на губах Эммы поцелуй. — Ужин вечером, дорогая? Ошеломленная таким поворотом событий, Эмма, заикнувшись, выдавливает «да», и Реджина, повернувшись на каблуках, уходит. Нил вздыхает, глядя ей в след скорбным взглядом. — Полагаю, неплохо будет иметь кого-нибудь внутри, — изрекает Дора, хотя в её голосе и мало уверенности, что Свон в состоянии справиться с какой-либо секретной операцией. Рут критично осматривает сестру и пожимает плечами. — Ты все равно глупая. Но сойдет.