ch.7
10 июля 2016 г., 05:01
Ужин и правда прошёл в одиночку у Мин Юнги. И мало того, что место Чимина пустовало, так ещё и проклятый кусочек кимчи никак не лез в рот. Мин долго думал: о себе, о Чимине, о них; на протяжении года никак не мог избавиться от мыслей «а что если…», а дальше по порядку «…оставить всё к чертям собачьим и уехать?», «…посажать всех тех сутенёров за решётку, чтобы не докучали Чиме?» и в заключение «…освободить Пака от оков?».
И последнее казалось Юнги самым мудрым и реальным выбором, вот только Чимин вряд ли его когда-то простит за это. Зато рыжеволосый будет выпущен из клетки сутенёра, а значит, Пак снова научится дышать и жить той беззаботной жизнью, которая всё никак не может до него дойти.
Но Мин мнётся на месте и не делает и шагу вперёд. Он боится потерять всё самое прекрасное в его жизни, но больше всего боится, что это прекрасное возненавидит его. И порой думается «если бы не Тэхён…», но дальше никак не поворачивается, ибо Мин не такой. Он сам выбрал этот путь и Чимин, зараза, тоже свернул не по той дорожке.
Ужин прошёл в безмолвном одиночестве и лишь изредка из открытого окна проходил ветер, заполняя комнату собой и позволяя Юнги умеренно дышать.
Мыслей в голове так много, но чтобы разобрать их все, потребуется немало времени, а Юнги даже начинать не хочет. Скорей всего, он мазохист, ибо терпит всю эту боль; только есть одно «но», которое не наделяет ему статус мазохиста — это отвращение к боли. Он не любит, когда мучительно и до криков, ведь крики эти в голове, а они раздирают до жути, до крови, до погибели…
Из тяжёлых раздумий Мина вытащил звук захлопнувшейся двери, а после и звонкий хохот своего Чимина вперемешку с грубым и тихим голосом незнакомца. И первое, что взбрело Юнги и на то наболевшую голову: «Клиента к нам домой, ёбаный Пак Чимин?!». Он спрыгнул с места и ринулся к входной двери, где ещё не успели раздеться гости.
Всё та же рыжая макушка Пака, а позади него светлый блонд.
— Не может быть, — пошли мысли вслух у Юнги, и тот от удивления даже сглотнул, не веря своим глазам. — Тэхён?
— А вот и Мин Юнги, — довольно пропел светловолосый и с сияющими глазами направился навстречу своему другу, а если быть точнее — партнёру.
Тэхён протянул руку шокированному Юнги, но не получил взаимности, а наоборот — жестокость и месть. Юн ударил его кулаком по лицу, поправляя его кукольную внешность, а после добавил ядовитое:
— Ублюдок!
Но Тэхён не в силах на него губы дуть или показывать свои навыки в драке, всего-навсего, не в его компетентности. Поэтому, кроме как одарить Юна доброй улыбкой, ничего не оставалось.
— И я скучал, Юнги, — продолжал любезничать Тэхён, вытирая с уголка губ тёплую кровь.
— Юнги тоже скучал, — подоспел Чимин и подошёл к Юнги сзади, обвивая его талию своими руками, кладя подбородок на костлявые плечи.
Тэхёну были тут не рады, а точнее, не рад был лишь один человек, который второпях начал зашторивать окна в страхе, что Тэхён навлечёт на них беду. И, конечно же, Мину было до чёртиков интересно, что случилось в тот злополучный день, но смелости не хватало, да и гордыня, злая штука, не способная уступать.
— Я рад, что вы остались живы, — нарушил тишину Тэхён, нависшую над ними за чаепитием.
— Живы? — усмехнулся Юнги и чуть ли не подавился чаем. Он мастер заводить людей в неловкое положение, но вот Тэхёна, он ни то, чтобы сверлил недоумевающим взглядом, так и начал говорить всё, что накопилось: — не знаю, где ты был всё это время и что вообще случилось. Вот только нас Жизнь обошла стороной. На меня наплюй, я ещё как-то живу, но вот Чимин…
— Юнги-а, прекрати! — шёпотом перебил его Чимин, за что был награждён устрашающим взглядом.
— Нет, он и раньше был шлюхой, — продолжил Юнги, но снова был перебит рыжеволосым:
— Прошу, прекрати, хён.
— Пусть говорит, — успокоил его Тэхён и принялся слушать Мина дальше.
— Но так же, как и любой шлюхе, ему хотелось прекратить. Он не мог, он просто не мог больше ебаться за деньги с кем попало и где попало, но вот к хуям собачьим всё, Ким Тэхён. Ты был свержен, а мы смыты вместе с говном. Но перед этим нас раскидали в разные унитазы, и ему — моему Чимину, досталась самая поганая участь. Теперь он не может просто так выйти из этого дела, а если рыпнется, то будет смыт. Ну и как тебе жизнь, а?
Юнги швырнул свою чашку в стену, и та с треском разлетелась по всей комнате. Эта чаша словно символизировала его терпение, которому настал конец.
— Теперь вновь являешься ты, и я не знаю, что ты вновь притащил с собой. Ты оказался самым грязным и хуёвым человеком, которого я когда-либо повстречал. А теперь проваливай из моей квартиры и прекрати докучать Чимину, либо я применю всю свою силу против тебя, — напоследок добавил Юнги и удалился из комнаты, оставляя парней наедине.
И теперь у него душа болит, ведь Чимин услышал всё это. И оно самое пугает. Мин не знает, что делать… Юнги сдаётся .
Чимин, не веря своим ушам, закрыл лицо руками и принялся лить горючие слёзы, оплакивающие поведение и гадкие слова Юнги. Старший знал, как дорог Тэхён Чимину, и всё равно наговорил столько гадостей про него. Это не могло не ранить. Но больше всего ранит не то, что наговорил Юнги, а то, что это правда. И оттого хочется убиться.
— Чимин-а, ты в порядке? — тихо спросил Тэхён, не подходя к рыжеволосому. — Я не могу просить прощения. — И спокойно хлебнул уже давно остывший чай.
— Я и не прошу, — дрожащим голосом ответил Чимин, подтирая за собой нюни.
— И не буду.
— И не надо, — как-то по-своему ответил Чимин и открыл свои опухшие глазки от слёз, смотря прямо на Тэхёна. — То, что сказал Юнги, это правда, но я не могу осуждать тебя, так как тоже в долгу у тебя.
— В долгу? — непонимающе спросил Тэхён и оторвался от чашки с чаем.
— Кихён, — всего-то и ответил Чимин, уходя в ванную комнату. Да и этого было достаточно для Тэхёна. Но он держал себя в руках… пытался.
Он много и по-долгу думал о своей младшей сестре. Из головы не выходили мысли и пожирающие вопросы «где она?», «плохо ли ей живётся?», «жива ли она вообще?», но ответов не было ни на один из этих вопросов. Лишь можно догадываться, да и нужно, это необходимо.
Знать наверняка может лишь один человек, только вот с голыми руками на него не пойдёшь и, как никак, нужна помощь. Тэхён бы просто так не явился.
И он корит себя за то, что не начал действовать сразу же, не отсиживаясь в четырёх стенах два года, не играя в никому не нужные прятки. Кто-то подумает: трус, а по сути своей — убийца. И, как призванный убивать в этой жизни всё, что движется и кажется не для мира сего, нужно набраться сил, снаряжений и пару следящих глаз, чтобы вмиг расправиться с объектом страданий раз и навсегда.
Может показаться отговорками, но не нужно строго судить того, у кого мышление предназначено к схваткам, а руки созданы убивать.
Так нужно… так необходимо.
Показывать, насколько слаб становится Тэхён при малейшем упоминании своей сестры, не пришлось, ведь Чимину и так всё ясно и до сочувствия понятно. И оттого рыжеволосый вернулся к Тэхёну с небольшой папкой, которую хранил и пополнял в течение двух лет.
— Вот, — бросив папку на стол, Чимин сел на место Юнги, поджав ноги под себя, — это всё, что Юнги смог откопать о твоей сестре. Может, он тебя и ненавидит, но любит, поверь. И то, как подло поступил Намджун с тобой, не оставило его в покое. — Шёпотом продолжил Чимин, ликуя, что Мин в другой комнате с запертой дверью.
— Откуда тебе знать, что Нам подло обошёлся со мной?
— Разве не так? — немного удивился Чимин и изредка поглядывал на запертую дверь в комнате, где находился Юнги.
Тэхён бы ответил, как есть, всю правду бы излил Чимину, но не сейчас, не в этот день. Пододвинув к себе папку, Ким боялся и трусил заглядывать в неё. Боялся увидеть там неоспоримые факты, которые свергнут его окончательно, добьют, убьют, а там конец.
— Всё так, просто, имей ввиду, не говори вслух того, в чём ты не уверен. Никогда не говори того, что тебе когда-то сказали. Услышь или узри это сам, и только потом разглагольствуй, — не поднимая взгляда на Чимина ответил Тэхён, пытаясь быть более мягким, а получилось как всегда.
Но Чимин настолько привык к Киму, что даже поучительный тон казался ему простым-милым, со вкусом карамели, дабы вкушать и восхищаться, а главное, запоминать.
— Тэхён-а, где ты остановился?
— Не твоё дело, — повеяло холодом со стороны Тэхёна, а потом ни чуть теплее взгляд врезался в шоколадные глаза Чимина, которые до сих пор были залиты красным от солёных слёз. — Я дам знать, как вы мне понадобитесь.
— Снова… Ты снова так делаешь, Тэхён. Юнги был прав, но я не хочу ему верить, но ты доказываешь обратное. Тэхён-а, не вытирай о нас ноги, хотя бы об меня, прошу, — подорвался с места Чимин и последовал за Кимом, который поторапливался уйти к чертям из этой квартиры. Глаза Пака вновь наполнились слезами и было не приятно и больно вперемешку. Юнги всегда прав, но кому нравится правда в глаза? Чимин никогда не любил её, ему по вкусу ложь, такая сладкая, с кислинкой.
— Просто помоги мне, Чимин, и убеди в этом Юнги. Когда я вернусь, я хочу видеть его подготовленным, — выходя из квартиры проговорил Тэхён.
— Не забирай его у меня! — жалостливо протянул Чимин и схватился за ручку двери. В глазах Тэхёна он казался жалким и опустошённым, но этому было простое объяснение: он два года жил без «дел», жил припеваючи, а теперь чует опасность, он боится. Гнусно.
— Соберись, Чимин! Жалко выглядишь, — попрощался с рыжеволосым Тэхён и поспешил к выходу, даже не оборачиваясь назад, как бы сделал это два года назад.
А Чимин ослаб, окончательно истощён. Сил нет держать себя на ногах — стали ватными, не своими. А слёзы так и текли предательски, показывая, насколько больно хозяину, насколько он слаб. Вопли, тихие писки вылетали из уст парня. Он сидел у порога и не мог поверить, что любимый и желанный Тэхён совсем лишился сердца, отнимая счастье и любовь всей жизни у него.
Не признаки эгоизма, нет. Страх, и только, окутывает и повелевает, не даёт дышать; пожирает клетки тела, опуская на самый низ. И гордость уходит, ни на второй и даже не на третий план; стирается в пыль и разлетается где-то в глубине. А без неё человек становится Никто. Нет гордости — нет тебя.
Холодные руки окутали сзади, а на ухо пришлось сладкое «тише…», и тёплые, и столь желанные губы коснулись нежно и тихо шеи, успокаивая, и говоря о поддержке. И в этот момент достаточно. Юнги рядом. Он, и только, здесь, с Чимином. И целого мира не надо, лишь бы столь холодные руки и дальше продолжали согревать. Если не он, то никто.
***
Тэхён не всегда был таким холодным, раньше он умел сочувствовать, любить и быть, в некотором роде, добрым. Но многое меняется: люди, время, обстоятельства. Только здесь в большей мере сыграло обстоятельство и то, что пришлось Тэхёну перенести. Он силён духом, всегда таким был. Мог бы сдаться, но тогда он лишь докажет свою никчёмность и безнадёжность. А главная цель в реальной игре: отомстить и вернуть себе трон, повязший в море крови; а рядом так и поют вороны голосом умерших людей «помогите», «спасите», «кто-нибудь». И денег не надо, и славы не давайте, лишь верните всё на места свои. И каждая игра делится на свои миссии, без которых невозможно придти к концу. Поворот не туда; промахнулся и, считай, что выступит бегущая строчка «game over». Но Тэхён достаточно проигрывал, пора побеждать. И первое в планах у Кима: собрать своё войско: всех тех, кому можно доверять; всех тех, кто был предан ему два года назад. И первым человеком являлся Чон Хосок — правая рука Ким Тэхёна, без которого Тэ и шагу ступить не может, так сильно зависим от него. Всё, что говорила найденная информация о Хосоке, это лишь его контактный номер и место жительства, а ещё странное семейное положение и дочка в придачу. Сомнения терзали Тэхёну глотку, но смелости хватило ответить «Хосок?» после долгих и продолжительных гудков. — Да, — сурово ответил до боли знакомый голос по телефону. — Нужно встретиться… я вышлю адрес смской, — томно проговорил Тэхён и повесил трубку, зная, что Хосок не ослушается его, даже учитывая тот факт, что Чон без понятия, от кого входящий. Тэхён сделал, как и говорил, отправил адрес смской и принялся ждать в безлюдном кафе. Лишь две девушки сидели за столиком напротив и что-то бурно обсуждали, раз от раза поглядывая в сторону Тэхёна и «незаметно» подмигивая, что Ким пытался всячески игнорировать. Не то, чтобы девушки стрёмные — либо не по вкусу, просто сердца нет, а ебли с девушками как-то не в пору. Надежды не осталось, когда на часах пробило жалкое 00.00 и ждёт Тэхён уже как четыре часа. А от Хосока ни запаха, ни духа, нихера. И лишь когда Ким поддался к своей машине, к месту приехало такси, откуда вышел парень в спортивных штанах и мешковатой футболке, которая свисала ниже пояса. — Хосок! — воскликнул Тэхён и с натянутой улыбкой поддался к парню, который был не то удивлен, не то напуган. Подойдя ближе, Тэхён смог прочитать в глазах старого друга некое удивление, а после и сочувствие. Но Ким не хочет ничего говорить, хочет лгать, вот так, сладко, прямо в глаза: — Я жив, здоров, счастлив и снова в игре. Но Хосок не мог ответить ему взаимной ложью; не может сказать, что жизнь удалась и что он живёт. Он высыхает. — Тэхён-а? — будто не веря своим глазам, спрашивает Хосок и щиплет парня за щёку. — Пошёл нахуй, Ким Тэхён! Этого не ожидал никто. Но Хосок не рад видеть умершего друга вновь живым и радостным. Он только начал жить своей жизнью. В каком-то роде, нормально жизнью. А сейчас в его двери постучалось прошлое, такое чёрное и вонючее, грязное и жестокое. — Четыре часа, Чон Хосок, стареешь, — умудрялся насмехаться над старшим Тэхён, но вовремя смог взять себя в руки: — дело принципа, не подумай. Я должен был звякнуть тебе с того света, прости, что не сделал это. — Я не шучу, Ким Тэхён, иди к чёрту. Продолжай гореть в аду, в котором я тебя похоронил. Не смей входить в мою жизнь. — А она у тебя есть… жизнь? — Есть, — с гордо поднятой головой сказал Хосок и встал ближе к дороге, тормозя такси. — Прекрасная жёнушка и умничка дочка. Я рад, честно, рад. Но думаю, ты этого не заслужил, — пытался остановить его Тэхён, но Чон будто пропускал его слова по ветру. — Я живу так, как мне этого хочется. А ты лишь всё усложняешь. — Не усложняю, а облегчаю, Хосок-а. Со мной ты жил, ты чувствовал себя живым. Ведь я предоставлял тебе шанс глотать кислород и наслаждаться. Признай, тебе нравилось «работать». — Не ищи меня больше и можешь не звонить по этому номеру, я его завтра же сменю, — выкрикнул Чон, садясь в подъехавшее такси. И умчался на крыльях авто домой, в тёплый, уютный, с двумя прекрасными женщинами. Но в чём-то Тэхён был прав, а точнее, во всём: Хосок был счастлив «работать» с ним. А сейчас жена надела оковы под названием «брачные узы» и умничка дочка закрыла ему глаза со словами «я люблю тебя, папочка». И, казалось бы, для счастья ничего большего и не нужно. Но Хосоку этого очень много. А переизбыток ведёт к преждевременной погибели. Чон опустился в котёл ада, в надежде стать счастливым, поднялся на крыльях смерти в небеса. И что самое главное, ангелам с чёрными перьями не место среди белоснежных, его рано или поздно вычислят, обрежут крылья целиком и полностью, и отдадут неизвестности. Но лучше печься в котле, нежели потеряться. Пора спускаться с небес в собственный котёл. Тебя вычислят среди других.***
Тэхён, как и многие убийцы в этом деле, должен познать одно общее правило: не смотреть в глаза жертве. Может глупо, а может умно, но именно этого правила так сильно придерживался Тэхён. Никогда не смотрел в глаза своей жертве, и всегда всё выходило идеально. Глаза — это не только двери, ведущие к душе; не показатель всей живности и чувственности. У них есть один талант — завораживать и влюблять в своего хозяина. 4 года назад. Пришёл новый заказ, а руки так и чесались поработать, поэтому многих усилий не потребовалось отжать один заказ у Хосока и поехать лично на «дело». И слишком уж Тэхён удивился, когда перед собой увидел простого паренька, подрабатывающего посудомойкой в забегаловке, и сейчас передыхающим за раскуриванием табака, около помойки. А на голове такая забавная шапочка, но ему она прилично шла. Паренёк поднял настроение Тэхёну, и тот навеселе зарядил своё оружие, и принялся прицеливаться, прямо в голову, прямо сейчас. И когда красная точка красовалась у парня на лбу, он невольно поднял глаза вверх и устремил свой взгляд прямо в прицел Тэхёну, что привело Кима в нервное покачивание. Ещё никогда жертвы не распознавали, что их вот-вот убьют, да и парниша, наверное, тоже не догадывался, но всё же смотрел прямо на Тэхёна, сводя с ума блондина. Он занервничал и поднял голову от оружия, устремив свой взгляд прямо в глаза парню. Расстояние между ними было крошечным, и возможность разглядеть очертания глаз было больше 90 процентов. И что первое пришло на ум Тэхёну «шоколад…», а уж после «ёбанное правило!». Киму было подвластно разглядеть эти карие глаза, обрамлённые тёмными ресницами. Зрячий, однако, оказался. Но вот что делать дальше, он не знал, и единственное, что он смог понять: время ему не подвластно. Он стоял толком не понимая, где он сейчас и кто он вообще; в глазах лишь отражались испуганные глаза незнакомца, которые свели Тэхёна с ума и забрали его сердце навсегда. В тот день он заглянул в глаза именно Чону — парню, покорившему сердце Тэхёна.***
Дом совсем не грел, а в холодильнике пусто. Нет той самой бабушки, которая пеклась о животе Тэхёна. Теперь всё приходится делать самому, а это так трудно. Даже сон никак не мог придти к нему; Тэхён всю ночь проворочался в одинокой постели, так и не уснув. А на утро, когда не спавшие глаза прочли сообщение от Хосока, провалились в глубокий сон, ведь хозяин им приказал «нужно набраться сил перед великим делом». «Я согласен, Ким Тэхён. Жду твоих дальнейших поручений. Чон Хосок».
