Новая история

— Ты чего такая злая? — произнесла Виктория, когда я ворвалась к ней в комнату в час ночи. Я даже не знаю, как я в таком состоянии добралась до Гриффиндорской башни не замеченной. Хейс уже спала, но я фактически вынесла дверь, а если точнее, она с грохотом ударилась о стену. — Ненавижу Малфоя! — прокомментировала я её вопрос. Все остальные, которые от такого шума тоже проснулись, стали греть уши, прикидываясь спящими. Хейс, как и я, это прекрасно видела. — Идём, расскажешь — произнесла она. Я кивнула, мы обе знали, куда мы пойдем, это стало для нас традицией. И пускай это было опасно и если нас поймают наказание не избежать, но мы шли в Выручай комнату. Когда мы зашли внутрь, комната приняла вид неизвестного мне помещения. Комната была достаточно уютной, возле стены два стеллажа с книгами, камин, посередине комнаты столик и два дивана. Вся это комната была выполнена в бежевых тонах. Даже диван был, практически, белый, а стеллажи были из белого дерева. — Что это за место? — Библиотека моей семьи — как-то уж слишком грустно произнесла Виктория. — Кстати, мы столько уже общаемся, но я о тебе ничего не знаю — проговорила я. — А я о тебе, давай так, ты сейчас рассказываешь, почему ты ненавидишь Малфоя, а я потом о себе. Я кивнула и начала рассказывать о случившемся в библиотеке, на Астрономической и про спор с Лавандой Браун. — Мда уж, ты везунчик по жизни. Как тебя угораздило? — Сама не знаю — печально сообщила я ей. — А, точно, я должна рассказать о своей семье. Выросла я в состоятельной семье, но мира такого я не видела. Когда мне в одиннадцать пришло письмо о поступлении в закрытую школу волшебства, мама посчитала, что я монстр. Моя родная мать оставила меня у близкой подруги, отец сбежал из семьи, а потом приёмная мать покончила с собой, а отчим сел в тюрьму. В начале я жила с бабушкой, а по мере учебы нашла родную мать и отца. Они осознали всю свою ошибку в случившемся и приняли меня со всеми моими «тараканами». После этого я перевелась в Хогвартс… Это в краткости — закончила она. — Хорошая у тебя судьба, ничего не скажешь — с непонятным для себя выражением лица, произнесла я. — А сама-то? Я слышала, что в твоей закрытой школе настолько всё строго, что порой дети могут и не приехать домой, даже на каникулы. — Это всё практика — прокомментировала я — Мы проходим практику два раза в год, те кто не успевает её пройти в первый раз, те проходят её во второй раз, уже летом, поэтому получается так, что многие приезжают домой только к середине лета, но в основном наши родители всегда в разъездах, поэтому за лето мы можем друг друга даже не увидеть. А действительно, за этой всей учебой с настоящими своими родителями я практически и не виделась. А сейчас? Сейчас я вообще их не вижу и ничего о них не слышу. Да я и не уверена, что мы в ближайшее время сможем снова увидеться. — И ты что-то говоришь? Со скольки лет ты учишься в этой школе? С шести? — я кивнула — И сколько ты пропустила за всё это время? Я закатила глаза на этой фразе. — Мы привыкли к этому, для нас это привычно и правильно. — Но вы семья… — возразила она. — Вот так. Идя в эту школу, они знали, что они меня не будут видеть, они знали, что там практики. Порой даже опасные. Сколько можно рисковать своей жизнью? Много. Нас учили, что если можно спасти чью-то жизни, надо это сделать, даже если ты рискуешь своей.