Любовная ненависть

- И что мать твою это значит?! - мой голос можно было услышать, наверное, даже в самых отдаленных уголках аэропорта. Причина же была проста и состояла в абсолютно пустом самолете, на котором перевозили отнюдь не людей, а продукцию для кормежки скота. - Какого черта ты мне не сказал? Нахрена я так выряжалась? - Постой, постой. Я тебе сказал, что по документам мы будем стюардами. Так оно и есть. Просто зарегистрированы мы совершенно на другом рейсе. Да, я этого не упомянул, но пока ты вновь не начала орать, подумай о том, что здесь нет никаких свидетелей. К тому же у нас есть своя комната, тебя никто не просит все время торчать среди пыльных мешков. - брюнет наглым образом разлегся на кресле, опустив его до упора, и ,кажется, пытался уснуть.       Вся эта ситуация бесила меня как никогда. Этот паршивец ведет себя то как сраный Дон Жуан, то как великий психолог, а порой как полное дерьмо. Еще никогда в жизни мне не приходилось встречать настолько раздражающего и манящего к себе придурка. И что прикажете с ним делать? Конечно же наказать! - И в правду, здесь нет никаких свидетелей.- я наконец расстегнула юбку, сняла надоедливые каблуки, добавив ко всему прочему парик и отбросила все в сторону. Медленно приблизившись к ничего не подозревающему мужчине, поспешила залезть на его колени. - Какого черта? - едва не свалившись с кресла, он таращился на меня во все глаза.       Вместо ответа, просто провела языком по его нижней губе. Резкий вдох не смог укрыться от моих ушей, на губах расплылась довольная улыбка, а губы уже нашли изгиб мужской шеи. Брюнет замер, словно на него напал хищник, а не хрупкая девушка. Ох, чем дольше ты бездействуешь, тем яростнее я тебя хочу. Руки уже давно нашли пуговицы на его рубашке и ловкие пальцы расстегивали их одну за другой, не забывая касаться оголенной кожи, чувствуя нарастающую волну мурашек. - Что же ты творишь, чертовка? - он резко подхватил меня за бедра и подмял под себя. - Не думаешь, о том, что будет после? - его слова были совсем тихими. - Я не знаю о том, что нас ждет. Возможно, через два дня меня уже не будет в живых, или, возможно, через пару лет я забуду все что было как страшный сон, - я дотронулась до его лица. - Но может мне нужен именно такой вспыльчивый алкоголик с дерьмовым характером и страстным желанием защитить меня? Нужен гораздо больше, чем насильник -убийца, отобравший мое будущее. - Хреновый у тебя вкус на мужчин. - усмехнувшись, дотронулся лбом до моей щеки. - Ты ведь не отвяжешься, да? - Да, прости.       Подтолкнув его голову рукой, снова прильнула к его губам и несколько неожиданно и быстро, получила ответ на поцелуй. Страстный и глубокий, такой желанный. Его язык изучал меня изнутри - щекоча, играючи, дразня. По телу пробежала волна мурашек от прикосновения крепких рук, сжимающих оголенные бедра. Жар дыхания переместился на кожу шеи, не оставляя без внимания ни единого миллиметра. Мои пальцы очертили контур его плеч и принялись стягивать рубашку. Прервавшись на мгновение, брюнет выбросил предмет одежды в сторону, продемонстрировав красивое тело и вновь прильнул к коже, теперь уже на груди. Мне были приятны эти прикосновения, еще никогда со мной небыли так обходительны. Дурманящий аромат парфюма вскружил голову, перед глазами была пелена. Все казалось прекрасным сном и если это так, то пусть длиться вечность. Он не спешил, уделяя каждому изгибу тела отдельное внимание, окутывая ласками и заставляя тело полыхать, сжигая до тла все прошлые понятия о сексе... Нет, это был не секс. Это было самое настоящее - занятие любовью... Медленное, терзающее, дурманящее. Мы долгое время терзали друг друга ласками, не спеша раздевали, делили объятия и поцелуи. И вот, когда дело дошло до главного, я кажется...потеряла сознание???

***

      Открыв глаза, я поняла, что все также находилась в самолете. Несколько раз моргнув, села, придерживая клетчатый плед возле груди. Похоже, меня любезно укрыли. Мужчина молча сидел на соседнем кресле, не отрывая внимательного взгляда от моей персоны. - Вот черт, - я накрыла ладонью лицо. - Ну что за хрень? - раздосадованно рухнув обратно, все таки решилась задать главный вопрос. - Ничего не было, да? - Да. - короткий ответ, и даже слишком сдержанный. - Ты злишься? - конечно же он злиться, что за глупый вопрос. Сперва его довели до ручки, а затем грубо продинамили! Кана, твою мать! Пока внутри моей головы происходили многочисленные дебаты, брюнет молча подошел и сел возле меня, слегка сдвигая ноги в сторону. - Нет я не злюсь, но по прилету на место мы заедем к моему знакомому в больницу. - Какая к черту больница? - такого поворота событий, я уж точно не ожидала. - Зачем? - Ты считаешь терять сознание - это нормально? - он наклонился вперед и замер в нескольких сантиметров от моих губ. - Мы едем и это не обсуждается.       Всего один поцелуй, но такой глубокий, страстный, разжигающий огонь возбуждения внутри. Лаксас никогда меня так не целовал. Его редкие поцелуи отличались особой жестокостью и властью. Они обладали подавляющим любое сопротивление действием. С принижающим, оскорбительным послевкусием. Поцелуи Бухуса были совсем другими. Но почему же даже в такой момент, я не могу забыть его? Я хочу окунуться в водоворот страсти и до беспамятства заниматься любовью лишь с одним человеком... и этот человек не Бухус. Одна за другой по щекам прокатились непрошенные слезы. Мои руки крепче обхватили шею брюнета, а губы продолжили отвечать на поцелуй, не желая останавливаться. Заставляя себя забыть обо всем что было, найти в себе силы жить дальше - полностью отдаваясь человеку перед собой. Я смогу прожить жизнь без Лаксаса Дреяра, смогу быть сильной, смогу сделать Бухуса счастливым! Смогу ли? - Ты плачешь. - разрывая поцелуй, прошептал мужчина. - Пожалуйста, если я вдруг захочу совершить глупость - останови меня. Запри в подвале, прикуй к батарее, но прошу тебя...не отпускай меня никогда! - Ты что, делаешь мне предложение? - он по доброму обнял меня и уткнулся носом в шею. - Ну и как я могу отказать, когда ты так плачешь? - Тебе хана, придурок! Жизнь со мной тебе медом не покажется, еще не знаешь на что согласился идиот! - я продолжала рыдать навзрыд, крепко прижимаясь к мужской груди, а где -то возле моего уха раздавался тихий смех.