Ритуал.
31 августа 2016 г., 13:49
Первым, что я услышала, когда очнулась, был шум стула, будто кто-то резко вскочил, и послышались удаляющиеся шаги. Но, по правде сказать, мне было не до того, как кто-то, сидящий прежде около меня, убежал, когда я начала просыпаться, хоть это и было странным. Ощущения были не из самых приятных. Голова ужасно раскалывалась, будто ее били неоднократно. Я резко вдохнула в себя воздух, чтобы привести в порядок хотя бы легкие. Ну, вот кто меня просил касаться этой тени? Ведь меня хотели предупредить, а я из-за собственной глупости поступила по-своему.
— Мелисса, — я почувствовала прикосновение к своей руке, которое смогло меня привести в чувство. Я осторожно открыла глаза, хоть веки чуть покалывали, но, кажется, это было не смертельно. — Ты очнулась, — спокойно вздохнул Эндрю, улыбнувшись.
— Я еще не лепешка? — неуверенно спросила я.
— Если только со вкусным сиропом, — улыбнулся еще шире переходец. — Ты заставила нас поволноваться, никогда так больше не делай, пока не пройдешь ритуал, — в миг посерьезнел он.
— Прости, — извинилась я. — Я доставила вам слишком много хлопот, не нужно было мне поступать так абсурдно и необдуманно.
— Сейчас все хорошо, — произнес парень. — Но, признаюсь, больше всех волновался здесь Демьян, хоть он и просил не говорить о его приходе. Знаешь, я впервые видел его таким обеспокоенным. Точнее, это происходило с ним и прежде с одним человеком, но перестало после одного случая, пока не появилась ты, — вдруг парень округлил глаза и замолчал, как будто осознал, что проговорил лишнего.
— Какого случая? — поинтересовалась я.
— Кстати, — похоже, он пытался сменить тему. — Ты знаешь, что Демьян был объявлен твоим напарником?
— Каким еще напарником? — я резко вскочила с кровати, и лучше не надо было мне этого делать. Голова заболела еще сильнее, и я со стоном опустилась обратно. Этот стон сопровождал и болевые ощущения, и шок.
— Ну, напарником по боевым искусствам, — как только я улеглась, произнес он. — Такие обычно сражаются вместе в учебном процессе.
— Я буду драться с Демьяном?! — я вновь резко вскочила с кровати и опять же рухнула обратно. Нужно срочно перестать это делать.
— Именно, — я услышала голос моего «напарника», который, как я поняла, все подслушивал. — Считай, что ты моя мышка на побегушках. Как только пойдешь на занятия, учти, отдыхать я тебе не дам. Ночь в твоем распоряжении, а день — твой личный Ад в виде меня, — в его глазах я заметила насмешку, и мне стало до того плохо, что я накрылась одеялом с головой, не желая никого видеть.
Но мой «любимый» напарник решил, что пора мучить меня прямо сейчас. Он потянул за одеяло, сняв его с меня.
— Пора вставать, — крикнул Демьян. — Скоро ритуал, а ты даже не готова.
Я поглядела на это воплощение Дьявола, которое было настроено решительно. Промычав что-то в подушку, я все же поднялась.
— А ты в курсе, что так обращаться с больными нельзя? — крикнула я ему, кидая в него подушкой, которую он тут же поймал одной рукой и запустил обратно в меня. Я резко в последний момент успела пригнуться, подушка отлетела к стене, как несколько часов назад я.
— Лекарь сказал, что ты не больна, всего лишь потеряла сознание от удара и потеряла немного крови на затылке, — соизволил объяснить он. — Ты вполне здорова и, к счастью, никаких переломов не получила, а то над кем мне издеваться, кроме как над новым напарником? — последние слова он произнес с насмешкой в голосе.
— Я тебя ненавижу, — честно призналась я, когда он уже собирался уходить, стоя почти у порога.
Его спина непонятно от чего заметно напряглась. Я насторожилась его поведением, но он спокойно и с чувством произнес:
— Поверь мне, я тоже, — и он ушел, хлопнув дверью.
Я же глупо хлопала ресницами, немного удивленная ситуацией, но быстро покачала головой, приводя мысли в порядок.
— Одежда, которую тебе нужно надеть для ритуала на стуле, — произнес Эндрю, и я с удивлением обнаружила, что он все еще здесь. До этого момента он молчал. — Завтрака не должно быть на первое время, чтобы ритуал прошел нормально и стабильно. Демьян будет ждать тебя возле двери.
Я кивнула головой, медленно вставая с кровати. Когда хлопнула в очередной раз дверь, я стала переодеваться. Одежда состояла из черной просторной пижамы и черного плаща с капюшоном. Я быстро надела это немного странное одеяние и уселась на кровать, желая отдохнуть хотя бы минуту.
— Знаешь, — от внезапного голоса демона я вздрогнула, — когда-нибудь ты должна будешь сделать важный выбор, от которого будет зависеть твоя собственная жизнь. Он будет очень сложным и трудным, со множеством препятствий, но я уверен, что ты справишься. Ты сильнее, чем ты думаешь, — и он замолчал.
Я не стала его расспрашивать про то, откуда он может знать, что мне это предстоит. В конце концов, это чужой мир, и здесь можно узнать многое. Меня уже ни чему не удивить. Я встала с кровати и твердо направилась к двери, открывая ее. Напротив меня, прислонившись к стене, стоял Демьян в том же одеянии, что и я. Только он был в штанах в отличие от меня. Как только он увидел меня, то без разговоров куда-то пошел. Я молча последовала за ним. Скорее всего, он направился на место ритуала. И мне вдруг стало интересно, а как все будет происходить? Мне лишь известно, что нужно будет много сил, в основном духовных. Но мне внезапно стало страшно, а вдруг там нужно будет принести кого-то в жертву? Или вообще потерять девственность? А вдруг еще заставят это сделать с моим новоиспеченном напарником, ведь не зря же он идет со мной? Мои мысли заставили меня покраснеть от осознания того, что я подумала об ЭТОМ. Хорошо, что он идет впереди и не видит мои щеки. От облегчения я еле-как сдержала собственный вздох.
Наконец, мы дошли до какой-то комнаты, двери которой были огромные, но открытые, не как в кабинете Мэтью. В зале на скамейках по бокам собралось множество людей, точнее, хотлайнов. Никак не привыкну. Это больше походило на какую-то арену, чем на обычный зал. Повелители демонов отступали, давая проходить нам с Демьяном.
— Закройся капюшоном, — шепнул мне в ухо, заставив вздрогнуть от его теплого дыхания, приятно коснувшегося мочки уха, но я подчинилась, ведь мне ничего не было известно о порядках этого мира.
В центре зала находились две пентаграммы, около которых расположены свечи, горящие ярко-красным пламенем. На миг мне показалось, что это сатанисты и мы с Демьяном просто зашли не в ту дверь, но я поспешно отогнала эту мысль. К нам подошел какой-то мужчина и приглашающим жестом показал на пентаграммы. Демьян быстрым шагом встал в центр одной из них, я — в соседнюю. Меня пугало все это. Я боялась того, что может произойти. Мне было одновременно любопытно, но и страшно. Мне не хотелось быть участником всего этого, я хотела просто посмотреть на это со стороны или вообще не присутствовать здесь. Мне хотелось домой, но я знала, что мне нельзя туда. Меня наверняка уже разыскивает полиция, чтобы отдать сразу в психушку — в камеру, где тебя пичкают лекарствами, которые только усугубляют ситуацию. Но мне просто хотелось домой. К маме. Которая, как и в далеком детстве заботилась обо мне и искренне улыбалась. Тогда она была с папой, который искренне любил меня. Я помню это. Это были дни, когда мой личный монстр (как я его раньше называла) еще не появился. И я была счастлива. Я почувствовала, как что-то катиться из моего глаза и течет дальше по щеке. Что это? Слезы? Ну я и плакса. Я грустно усмехнулась. Кажется, мой напарник заметил, что я поняла по его взгляду в мою сторону, но я упорно старалась не смотреть на него. К тому времени, как я осознала, где нахожусь, все замолчали. Дректор Академии, которого я только заметила, кажется, он говорил уже давно. Я решила послушать его слова, чтобы понять все.
— …А также Демьян Мейсон и Мелисса Монланд с этого дня официально становятся напарниками по боевым искусствам.
После его слов послышались возгласы возмущения, а некоторые ликовали и поддерживали в начинании. От лиц возмущенных крикнул какой-то паренек с правой стороны от меня. Он сидел практически на первых рядах. Но его лица я не смогла разглядеть, слишком уж он был далеко.
— Но почему именно она? Демьян — отличный боец, ему нужно тренироваться с такими же бойцами, а не с какой-то новенькой, которая даже базовых приемов не знает!
— Но, — терпеливо начал отвечать Мэтью, — она сможет научится от него всему, что знает он. Вдобавок, она будет ходить на дополнительные занятия, чтобы подтянуть предметы. Тем более, — многозначительно продолжил он, — как всем известно, у единственного Демьяна нет напарника.
После его слов все как-то замолчали, даже Демьян вздрогнул и сжал кулаки. Кажется, это его не самые любимые воспоминания, а расспросить про это у меня практически некому. Придется полагаться на Эндрю, от директора явно чего-нибудь добьешься, а насчет Демьяна… Не думаю, что он решит заговаривать на больную тему.
— Итак, — вновь заговорил мужчина в тишине. — Пожалуй, мы начнем ритуал.
Мэтью повернулся к нам лицом, встав между нашими пентаграммами. Он поднял руки и резко опустил их, произнеся несколько коротких фраз на латыни, как я поняла, но перевести не смогла.
Мое тело пронзила боль, которую я почувствовала каждой фиброй своей души. Я услышала чей-то пронзительный крик, поздно осознавая, что кричу я. Все во мне разрывается на мелкие части, будто кто-то разбил стекло и осколки падают на пол, не в силах снова собраться воедино. Осколки — это моя душа, которая не может сосуществовать ни с чем. Я не помню, когда именно я очутилась на полу и когда мне стало так больно, что каждый вдох и выдох дается с трудом. Я с трудом открываю глаза, продолжая чувствовать боль, и вдруг я увидела их. Они были счастливыми, как и в детстве. Они обнимали друг друга и смотрели на меня, улыбаясь. Это были мои родители. Но потом все пространство вокруг меня затянула густая тьма, которую, казалось, можно потрогать, сжать в кулаках… Или погрузиться в ее пучины и продолжать тонуть в тягучем мраке. От страха, охватившего меня, я начала задыхаться, воздуха стало катастрофически мало. Я начала размахивать руками, несмотря на то, что черная гуща цепляла меня, затягивала, словно не хотела отпускать. Меня охватило отчаяние, ведь уже через несколько секунд барахтанья в странной массе я устала и оказалась обездвижена — не пошевелить даже пальцами, — а жижа тем временем ползла по лицу, затягивая глаза, рот и нос. Я подумала, что это конец. Что я погибну здесь. Однако так же внезапно, как и появился, мрак исчез, и я упала на землю, немного смягчив падение руками.
Пролежав так пару мгновений и быстро придя в себя, я осмотрелась и быстро вскочила на ноги, с удивлением обнаружив, что я стою, а не падаю. Вокруг все изменилось, и сейчас я находилась в своей комнате. Я дома. Но что-то не давало мне покоя. Я повернула голову направо, где, как я помню, стояло большое зеркало, которое подарили мне на мой четвертый день рождения, и чуть снова не упала — в зеркале отражалась маленькая девочка. Маленькая я. Но не это напугало меня больше всего, а то, что находилось на стене, освещенной фарами проезжающей мимо машины. Тень. Демон. Я сама не успела понять, как громко завизжала, после чего кинулась к своей кровати и, запрыгнув на нее, плотно закуталась в одеяло, мысленно умоляя, чтобы кто-нибудь убрал монстра.
Я не знаю, сколько прошло времени — может, несколько секунд, а может, и несколько часов, — но я услышала, как дверь в мою комнату отворилась, а после обеспокоенный голос мамы: «Мел, что случилось?» Я ничего не отвечала и продолжала прятаться, чувствуя, как по щекам снова стекают слезы, и иногда всхлипывая. Потом я поняла, что мама села на слегка прогнувшуюся кровать рядом со мной и начала поглаживать меня по спине.
— Опять кошмары про тень? — мягко спросила она, но вопрос ее привел меня в ярость.
— Ты опять мне не веришь? — выбравшись из своего «убежища» чуть ли не прошипела я, немного удивившись. Рядом с мамой сидел папа, у которого был более понимающий взор, как и всегда. — Эта тень настоящая! И она постоянно со мной! Постоянно! Я не придумываю, и мне это не кажется! Но почему вы мне не верите? — После этих слов я заплакала еще сильнее. Мне все еще было очень страшно, ведь черный монстр никуда не ушел со стены — я это знаю, — но еще больше мне было обидно, ведь мне не верила мама.
— Все будет хорошо, Мел, — не отвечая на мои вопросы, тихо, вполголоса произнесла она, прижав меня к себе, а отец поцеловал меня в мой маленький лобик.
Какое-то время мы просидели вот так вот. Я не могла унять страх, не могла сдерживать слезы и всхлипы, но рядом с матерью и отцом, рядом с которым я чувствовала, будто он действительно знает все и так мне было спокойней. Отец мне верит, хоть мать совсем другого мнения, но они рядом, и я не одна.
Однако это мнимое спокойствие продлилось совсем немного. Я услышала какой-то странный шорох со стороны мамы и папы, и немного отпрянув от них, подняла глаза к лицам любящих меня родителей. В следующее мгновение тишину, до этого нарушаемую только свистом машин и стрекотанием насекомых за окном, пронзил мой громкий крик. Я соскочила с кровати и оказалась около окна, потому что рядом с мамой и папой было намного страшнее: из их рта, носа и ушей выползали большие коричневые тараканы. Они сыпались на кровать, пол, заползали в волосы матери. Они же повернулась ко мне, будто желая показать ужасную картину во всей их красе.
Мимо дома вновь проехала машина, осветив помещение фарами, и я увидела, как мама с папой медленно поднялись с кровати, после чего так же неспешно направились в мою сторону. Я попыталась пробежать мимо дорогих мне людей, чтобы очутиться вне комнаты, но не вышло — я оказалась схвачена и прижата к телу, из которого сыпались тараканы. Я почувствовала, что руки матери зашевелились, но не так, как это должно быть, — под кожей словно заползали какие-то жучки. А папа стоял рядом и смотрел на это глазами, полными тараканов. Я начала вырываться как только могла, но, конечно же, взрослый человек сильнее ребенка, и я снова потерпела неудачу. По моей голове тем временем расползались крупные склизкие от человеческой крови насекомые, разбегающиеся повсюду; ноги уже давно были погребены под волнами коричневых жуков. Вскоре я начала задыхаться от усталости, а легкие буквально разрывало от нехватки кислорода, и я повисла в хватке мамы, продолжая плакать.
— Ну что, Мелисса, поиграем? — послышался раскатистый хохот. Тень.
— Все будет хорошо, — так же жутко смеясь, произнесла мама дребезжащим голосом. — Монстров же не существует.
После сказанных матерью слов, произошло то, что привело меня в такой ужас, отчего я чуть не потеряла сознание, а к горлу подступил ком: прямо из кожи существа, держащего меня в объятиях, полезли тараканы, прогрызающие свой путь наружу. Я громко завизжала, но в следующее мгновение я, закрыв глаза, и снова открыв их, увидела, что, оказывается, я продолжаю лежать на том же самом полу, где начал происходить ритуал. Но я до сих пор не отошла от сна, который поселился в моем сознании. Я закричала от страха и боли от того, что потеряла их. Снова.
— Папа! Мама! — кричу я, надрываясь до хрипоты. — Не бросайте меня опять!
Я чувствую, как боль притупляется, но я продолжаю плакать. Вскоре мои мучения проходят совсем, но слезы ручьем льются из моих глаз, и я не в силах их остановить. Меня берут на руки, так как я не в силах даже подняться на ноги, не то что дойти до своей комнаты. Мои веки наливаются свинцом, и я прикрываю их, уняв мою пытку, которая, казалось, длилось вечно и засыпаю на чьих-то крепких руках.
***
Я проснулась прежде всего от шума, который разносился из соседней комнаты. Смирившись с тем, что мне так и не дадут поспать, я стала прислушиваться к разговору. — Нет, это ты не понимаешь! — пылко кричит Мэтью, изо всех сил надрывая свой голос. — Ты мог умереть, рискую жизнью ради этой девчонки! Обсуждали явно меня. С этим вопросов не возникло, но кто рисковал жизнью ради меня? — Я уже привык к боли, — тихо сказал Демьян. — А она — нет. Мелисса еще не готова принять эту жизнь, в которой реальность гораздо жестче, чем в ее мире. Она нуждается в гораздо большей защите, чем я. — Но это не означает, что ты должен забирать половину ее боли на ритуале, при этом чуть не угробив себя. Ты чуть не совершил огромную ошибку, мальчик. Демьян вздохнул. — Я совершил слишком много ошибок, но на ритуале я все сделал правильно. Не думаю, что она долго бы продержалась с ее душевной болью. — Чушь собачья, ее боль была нормальная! Гораздо более сильная боль бывает лишь у более сильных хотлайнов, которые принадлежат к знатным семьям, а по ней сразу видно, что она слабая! — он буквально выплевывает каждое слово. — Пойду к ней, а вы пока попытайтесь остыть, — и он уходит, если различить это по его шагам. Я быстро притворяюсь спящей, чтобы он ничего не заподозрил. И как раз вовремя, именно в этот момент дверь отпирается и в комнату входит Демьян. Судя по тому, как под его весом прогибается кровать, то он рядом со мной. Я стараюсь дышать спокойно и ровно, но сделать это совершенно невозможно. Особенно когда он прикасается к твоей щеке и проводит пальцем линию до твоих губ, но не касается их и убирает руку. — И что с тобой не так? — говорит парень сам себе, вздыхая. — Неужели, я отношусь к ней по-доброму лишь из-за того, что она слишком похожа на нее? Но она — не Лесли, мне придется относиться к ней также, как и ко всем. Демьян уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями, и я могу наконец вздохнуть спокойно. У меня за несколько минут накопилось слишком много вопросов к этому парню, и я задам их в скором времени точно. Но меня больше всего интересует кто такая, черт возьми, эта Лесли?
