Авриль

Палящий июль стоял в Париже. Температура достигала самых высоких отметок термометров, что не радовало абсолютно, заставляя прятаться под все, что отбрасывало маломальскую тень, плескаться в фонтанах и лакомиться мороженым. И если обычным прохожим было безумно жарко в шортах и майках, и никакое холодное лакомство не спасало даже на минуту от этой жары, то каково же было Коту Нуару, что в черном спандексе истекал последним потом, сидя на перекладине «лестницы» на одной из детских площадок города. Дневное дежурство было завершено раньше обычного, и теперь зеленые глаза, слипавшиеся от духоты и жары, смотрели на смеющихся и забавляющихся детишек, что даже в столько юном возрасте уже знали его, повзрослевшего и похорошевшего Кота Нуара. Годы пролетели так быстро, что Адриан и не заметил, как закончил коллеж, лицей, университет, стал самой популярной моделью Франции, женился, обзавелся ребенком – пока что одним, но он яро на семейных советах настаивал еще на двоих. Адриан даже не догадывался ранее, как сильно любил детей, и до какой приятной дрожи могло довести его обычное детское «Папа!», раздающееся от маленького чуда, что со скоростью света бегало по поместью Агрестов. Он не догадывался о том, что судьба сведет его с Маринетт, которая чисто случайно попала в нужное время и нужный час, когда одну из его фотосессий хотели отменить из-за не приехавшей машины со стилистом и костюмером, а у нее «Как раз парочка вещей завалялась твоего размера, Адриан». Он не догадывался когда-то давно о том, что эти покрасневшие щеки увидит не только в душной студии, но и после – спустя два года – на их свадьбе, под белизной фаты. Не догадывался, что еще через год она подарит ему прекрасную дочку, которой вот уже, в апреле, исполнилось три года. Такую милую и очаровательную, живую и мечтательную, немного забывчивую – как мама, и очень харизматичную – как отец. Такую, что… да, он хочет уже четверых детей – надо сообщить Маринетт. Но кое о чем он все же догадывался – о том, что не бросит свои обязанности супергероя Парижа, даже став взрослым. Как бы ни было тяжело, как бы он ни уставал на работе - из раза в раз он трансформировался в Черного Кота, и шел на патрули со своей Леди, что повзрослела вместе с ним, но осталась просто другом, дав свободу чувств для другой женщины, осчастливившей его. Кстати, именно ЛедиБаг и выбрала эту площадку, как место встречи после патрулирования, полгода назад. Неизвестно, почему – но сейчас, Кот слышит звук лески, сворачивающейся в йо-йо, - он это спросит. - Жарко, правда? – она тяжело дышит, плюхаясь на прутья и оглядывая блестящими живыми глазами детскую площадку, умиленно закусывая нижнюю губу. - Ага, - кивает Нуар, пытаясь проследить за ее взглядом, но теряется среди снующих туда-сюда ребятишек и их родителей. – Я все спросить у тебя хотел… - М? - Почему именно эта площадка? – он натыкается на ее теплый взгляд, стоило ей повернуть к нему голову, склонить на бок, отчего хвостики, отросшие со временем, подхватываются ветром. – Ты так резко сменила место встречи с Эйфелевой башни на нечто неприметное, что я все понять не могу – почему именно здесь? В любом другом дворе, на любой другой улице есть детская игровая площадка с таким же фонтаном, - он указал на небольшой фонтан. – Скамейками, кустами, да даже теми же аттракционами, если вдруг ты… - его губ касается улыбка от представления. – Когда я ухожу, катаешься на качельках и карусельках, боясь, что тебя увидят. ЛедиБаг посмотрела на карусель в виде маленькой ракеты на пружине, попыталась представить себя, втиснутую в это крошечное сиденье, с коленками выше головы, ее попытки раскачаться, а после – полет в песок с громким «Ай!», и громко рассмеялась. Нуар, смотря на этот всплеск эмоций, тоже заразился смехом. Да уж, слова про тайные покатушки на детских каруселях, относительно его Леди, были слишком… забавными. - Нет, я там даже не помещусь, - ее губы блестят в улыбке, а глаза смущенно опускаются, после чего он ловит ее взгляд, нежный, любовный, но предназначенный кому-то другому. – Есть одна причина, по которой именно эта детская площадка мне нравится, как место встречи. - И какая же она? – Нуар даже встрепенулся, смотря на эти васильковые глаза, выискивающие что-то определенное в толпе детей. Кажется, он начинал догадываться. - У меня здесь дочка с няней гуляет. Как раз, в то время как мы заканчиваем дневной патруль, они выходят из дома и, пройдясь вдоль аллеи, приходят сюда. Быть может, у тебя нет детей, и ты не сможешь понять меня, но даже по прошествии нескольких лет я не могу на нее налюбоваться, каждый раз выискивая ее глазами и радуясь тому, как она улыбается, копаясь в песке, и переживая, как только она его пытается попробовать на вкус, думая, что предыдущая горсть будет по вкусу отличаться от следующей. Но у Кота Нуара есть дочь, и он прекрасно понимал чувства Леди, стараясь как можно чаще и больше проводить времени с малышкой, купать ее, гулять с ней, катать на каруселях и копаться вместе с ней в песке, так же пробуя песок на вкус, подобно трехлетнему ребенку. - У меня тоже есть дочь, - эти слова удивляют ЛедиБаг, но моментное изумление теряется в веселье. Они больше не недоступная Леди и влюбленный в нее Кот, они – напарники, друзья. И поэтому нет ничего удивительного, что они оба обзавелись семьей вне масок и геройской жизни. Хоть, даже повзрослевшего, она не могла представить Кота как отца. – И, поверь, чем больше ты копаешься в песке, тем он реально вкуснее. Она вновь заливается смехом, утягивая в пучину веселых воспоминаний и представлений, забавных ассоциаций и Кота, что с удовольствием подхватывает эти ноты озорства. - Не думала, что ты способен на такое, Кот. - И не на такое я способен, - он вспоминает как в дизайнерских вещах полез в фонтан за монетами, представляя, что он – аквалангист, и вместе с дочкой они выискивают затонувшие сокровища Атлантиды. И пусть, что океан и море были в буквальном смысле ему по колено – главное, что его девочка была счастлива. – Сколько лет твоей дочери? - В апреле исполнилось три года, - ее губы растягиваются в улыбке. Она нашла свое маленькое чудо в толпе. - Удивительно, - он усмехнулся, едва не веря. – Но моей дочери тоже исполнилось в апреле три года. И как ее зовут? Но ЛедиБаг не отвечает, спрыгивая с перекладины на теплый песок и видя два голубых глаза, что при виде знаменитых супергероев расширяются, наполняются восторгом, и эти растрепанные светлые волосы, выбившиеся из хвостиков. - А вот и она, - нежным, трепетным шепотом произносит ЛедиБаг, смотря на свою малышку и заставляя Нуара проследить за ней взглядом и… Его губы приоткрываются, а глаза расширяются в понимании и искреннем удивлении. Он увидел маленькую непоседу. С набитым синяком, что был им же вчера вечером аккуратно замазан йодом и замаскирован под цветочек, и с где-то новопоставленным на второй тонкой смуглой коленке. С голубыми глазами, что до последнего не желали закрываться, в упертом отстаивании чтения сказки до конца на ночь перед сном. С этими светлыми хвостиками, в которых каждый раз, перед уходом на работу, его пальцы путались, а сам он едва ли не до дерганного глаза пытался сделать их идеальными, но проваливался, и Маринетт приходилось их переделывать. Он видел, как это маленькое чудо в диком восторге подбежало к ним, радостно взвизгнуло «ЛедиБаг! Кот Нуар!» и протянуло к ним свои маленькие ручонки. Он видел… собственную дочь. - Авриль… - шокировано прошептал он, смотря то на дочь, то на… жену? – Маринетт? - Ну, привет, Авриль, - она не слышит, смотря горящими глазами на дочь, что была маленькой фанаткой как ее матери, так и ее отца, но не догадывалась об их маленькой тайне. Или она знала все? – Хорошо себя ведешь? - Ух ты, ЛедиБаг знает мое имя! – восклицает девочка, вкладывая свои маленькие ручки в ладони Божьей Коровки. Нет. Она не знала тайны родителей, и, быть может, это было к лучшему. - Конечно знаю, - Леди улыбнулась. – Ведь твоя мама сказала мне присматривать за тобой, подобно рыцарю за своей принцессой, и следить, чтобы никакой дракон тебя не похитил. Адриан вздрагивает под маской, вспоминая то, как раньше он был для Маринетт Рыцарем, а она для него – Принцессой. И слабо улыбнулся тому, что пусть из его жизни и исчезла одна Леди, зато в нее ворвалось две Принцессы, что стояли сейчас перед ним, переглядываясь, и не знали о том, как сильно он их любит. Он поднимает на руки Авриль и под ее звонкий голосок, приобнимает ЛедиБаг, утыкаясь носом в темные волосы и вдыхая до боли знакомый запах духов, что он дарил ей каждый раз на рождество, удивляясь тому, как за прошедшие десять лет так и не понял, кто скрывается под маской, и лишь по воле случая смог узнать. - Кот, что ты? – она краснеет, пытаясь отстраниться. - Ну, здравствуй, Маринетт, - она вздрагивает от его шепота, щеки вспыхивают румянцем, а губы, такие любимые и давно изученные им, подрагивают, приоткрываясь. Она смотрит ему в глаза, вспоминая, что из всех людей в ее жизни лишь один человек говорил на ухо так нежно, с придыханием. - Адриан? – он лишь кивает, поражая ее и заставляя голос пропасть. - Авриль! – к ним подбегает порядком уставшая Натали, что и была той самой няней по рекомендации Адриана, и которая все так же, думал он, не могла угнаться за ребенком. Увидев их около девочки, она невольно удивилась, остановившись. - Все в порядке, Натали, - заверяет Нуар, удобно обхватывая руками ноги дочери и обращаясь к маленькой девочке. – Ну что, Принцесса, ты готова к незабываемой прогулке с ма… - он запинается, вовремя поправляясь. – Со всемирно известными ЛедиБаг и Котом Нуаром над Парижем? И под задорное и восторженное «Да!», он с помощью шеста отрывается от земли, вскакивая на одну из крыш домов и оставляя обреченную Натали лишь смотреть ему вслед. - Мы вернем ее домой, Натали, - добивает женщину ЛедиБаг, цепляясь йо-йо за фонарный столб и взмывая в небо за мужем и дочерью. Ветер треплет волосы, бьет легко по щекам. Он чувствует маленькие пальцы дочери, что цепко держались за его черный спандекс, и иногда, как бы невзначай, поднимались до его ушей, дрожащих от прикосновений. Он слышит ее веселый смех и предполагает в голове ее восторженный взгляд вниз, на улицы Парижа под ногами, на маленьких людей. Он прыгает по крышам домов, счастливый от того, что мысль о подобной незабываемой прогулке с дочерью, которая была бы попросту невыполнимой из-за сохранения тайны личности, впервые осуществилась, преисполнив его самыми светлыми из чувств, доступных родителю. Его губ касается улыбка, а голова наполняется тягучим воспоминанием, острой мыслью, которую он не высказал любимой до сих пор, но выскажет ей, прыгающей рядом в красном спандексе, закидывающей волшебное йо-йо все дальше, выписывая сальто, - он выскажет ей это сейчас. - Я все хотел сказать тебе, - он сокращает расстояние меж ними, поворачивая голову к ЛедиБаг и чувствуя, как тело дочери на его спине расслабляется. Кажется, она уснула. - Что же? – она сияет, не зная, что с этой улыбкой, этим живым взглядом, поднимает в его голове тысячу и одно воспоминание о том, как он влюбился в нее, словно мальчишка, и как он до сих пор ее любит, но уже как повзрослевший мужчина. Он приближается еще ближе, синхронно прыгая с ней с крыши вниз, выдыхает на ухо, видя, как краснеют ее щеки. - Давай, заведем еще одного?