Из России с любовью

О эти необычайно жизненные ситуации, когда после небольшой вечеринки он просыпается в незнакомом городе посреди какой-то помойки. Что, в общем-то не так и плохо, ибо под рукой оказалась оставленная кем-то недопитая бутылка пива дабы опохмелиться и картофельные очистки на закусь. На улице было удивительно безлюдно, и только ветер, изредка с шелестом подхватывающий выцветшие объявления, нарушал стоявшую тишину. Поп Амфилохий, не будь его разум затуманен хмелем, мог бы догадаться, что было ранее утро. Уже вот десять лет его неутомимо спаивал весь Бурдинский приход, в составе двух сельских мужиков и одного тракториста. Но что это? Что за басурманские письмена замечает одинокий священнослужитель? Что за высокие, пугающие мелькающими огнями вывесок здания окружают его со всех сторон? Таких индустриальных громадин он не видел даже во время короткой поездки в райцентр, а там ему, жителю деревни в дцать дворов, было чему удивляться. — Ох, бог наказал за пьянство… — прошептал поп, — Поди упился до смерти и прямиком в ад. Но черти не спешили к нерадивому священнику, только светофоры осуждающие мигали ему оранжевыми огнями. — Аспиринчику? — спросил кто-то. Рядом с ним стояла фигура в костюме «adidas» и рваных кедах. Из своей поездки в райцентр батюшка почерпнул, что данное облачение присуще молодцам четким, дерзким и как пуля резким. Сердце его переполнилось братским уважением. — Респект тебе брат, по понятиям живёшь, — Амфилохий был готов пустить слезy умиления, когда заметил, что четким пацанчиком была четкая пацаночка. Он взял из рук девы в адидасе аспирин и запил его пивом. — Ох, господи помилуй, пиво-то басурманское какое-то! Я-то думаю почему у жигуля вкус такой странный. — Это Япония, батюшка, — отвечала его новая знакомая. — И далеко отсюда до Бурды будет, дитя мое? — Далеко, батюшка. Но ты не расстраивайся, все идет по плану. Пришло время заняться полезной для общества работой, — загадочно сказала девушка, потягивая непонятно откуда взявшийся «блейзер». — Да мне и прошлая нравилась. — Ты, батюшка, согрешил. Приход запустил, пьянствовал, самогоном приторговывал… — Кто старое помянет, тому глаз вон, — обиделся поп. — Вот и там так решили. В общем, слушай, — Амфилохий напрягся, — Тебе дают еще один шанс. Помнишь книжки про охотников на нечисть и русское фэнтези, которые ты читал вместо богословий в духовной семинарии? Да, помнится Амфилохий под их влиянием хотел стать то Ван Хелльсингом, то Джоном Константином. Потом правда, он остепенился и стал обычным провинциальным попом, но кто мы такие, чтобы попирать невинную детскую мечту? — Ох… — Амфилохию хоть и было за тридцать, но мечтать он любил и порой, размахивая кадилом, он представлял как трясутся в ужасе нечестивые бесы, или, когда отпевал кого, воображал, как покойник встает из гроба, а он ему раз — и осиновый кол прямо в сердце, — Неужели я стану на нечисть охотиться? — Пути господни неисповедимы, — пожала плечами его собеседница, — Вот тебе сума, — она протянула попу пакет из пятерочки, — В ней ты найдешь все необходимое. Святые мощи, — на деле какой-то мешочек на ниточке, — всегда на нежить указывают, а при опасности дрожат. Остального как положено: крест животворящий, святая вода, Библия, кадило, благовония всякие… В общем, разберешься. — А что ж я среди басурман делать буду? Посланница задумалась: — У них в последнее время нежити развелось… Не хватает попов православных, а местная церковь католическая с наркотрафиком связалась, вот времени на нечисть и не остается. Но ты не волнуйся. Мощи чудотворные +30 к интеллекту дают, ты теперь на любом языке разговаривать сможешь. — Вот как, — проговорил Амфилохий, — Ну, спасибо тебе. — Да прибудет с тобой вера, батюшка, бывай! И никого, как будто ему все с похмелья привиделось. Только в руках — пакет из пятерочки, да на шее мощи. Ощупав мешочек с мощами, поп нервно сглотнул. Рука, на ощупь уже высохшая до костей, указывала вперед, растягивая холщовую ткань. Неожиданно поток информации ворвался в итак уже напряженный мозг священника. Ранее бессмысленные для него надписи, сейчас предлагали купить диван, рекламировали кухонную посуду, одежду и даже услуги проституток, кричали афиши, бегущие строки ослепляли. И все это он теперь понимал, и вся эта информация несмотря на это понимание так и осталась ненужной и бессмысленной. Наконец очистив свое сознание от информационного мусора, он обнаружил и полезные надписи: указатели и названия улиц. Амфилохий прочитал, что находится рядом со станцией метро. «Отлично, найду гостиницу и отойду от похмелья», — подумал было он. Но тут в голову нашему герою пришла ужасная мысль: у него совсем не было денег. Тяжело вздохнув, он решил идти искать церковь или, на крайний случай, российское посольство. В отчаянии опустив голову, он зашагал по безлюдной улице.