Из России с любовью

      Старое дерево тихо скрипело в такт шагам святого отца. Солнце было уже высоко над городом и теперь его свет ложился на паркет матовыми полосками. Местами в пыли, покрывавшей здесь пол, он замечал чьи-то следы. « Бесов, наверное», — решил поп.       Следы были явно не мужскими, но и для Юи они были слишком велики. Перед ним показалась полуоткрытая дверь в ещё более пыльную комнату. На старинном комоде, к удивлению и радости Амфилохия, валялись украшения с драгоценными камнями. Пару раз оглянулся и поспешно спихал их к себе в сумку (ну, а что, лежат, пылятся, явно ими никто не пользуется).       Ему послышалось, как что-то зашуршало позади него. Первым, что он увидел, было белое платье, порванное на груди и испачканное в крови. Амфилохию показалось, будто платье летит на него, и его слабое от многолетнего алкоголизма сердце чуть не остановилось. Однако платье не двигалось, не спеша мстить ему за украденные сокровища. Выдохнув и перекрестившись, поп решил освятить это ужасное место и заодно заставить странных обитателей дома вынести и эти вещи на улицу, чтобы сжечь.       Как только он зажег свечу и принялся обходить комнату с молитвой, снаружи закричали. «Может кто-то случайно упал в железную деву?» — подумал поп. Почему-то он не особо расстроился, скорее наоборот, мысль о том, что кто-то из этих насильников получил увечья его обрадовала. Однако голос был женский. Амфилохий выглянул в окно и… Лучше бы он этого не делал.       Прямо на него неслось искаженное от боли женское лицо, которое закрывали измазанные в крови сиреневые волосы. Рефлекторно замахнувшись рукой, в которой оказалась свеча, он подпалил шевелюру внезапно напавшей на него нежити. Не растерявшись, святой отец выхватил увесистый крест и начал причащать женщину по голове, пока она не опомнилась. Нежить не стремилась уходить, а только молча пыталась увернуться от ударов попа, не понимая что происходит. Поняв, что он старается недостаточно, Амфилохий начать читать « Отче Наш » и крестить свою жертву рукой со свечой. «Что же делать?! Скоро совсем очухается!» — в панике думал поп-охотник. Нежить взвыла и набросилась на священника, стремясь разорвать его голыми руками. Тот заорал и начал отчаянно лягаться, но мертвенно-бледные руки женщины уже тянулись к его горлу. — Вы использовали помощь зала, батюшка, — с упреком сказал знакомый голос, — У вас в пакете кол осиновый есть, ебните им её.       Из последних сил Амфилохий потянулся к пакету. Руки нежити сомкнулись на его горле и начали душить несчастного попа. Но он был не так прост. Собрав всю свою волю в кулак, батюшка со всей силы вогнал кол в грудь чудовищу. То завизжало пуще прежнего и взорвалось кровавыми ошметками. Поп в шоке отполз к двери, тяжело дыша. — С боевым крещением, батюшка. — Денег бы лучше дала, Иуда, — прошипел тот невидимому собеседнику. — Какого черта здесь произошло? — на пороге появился пацан, которому не повезло с именем, — Почему все в крови?.. — Я убил первую нежить, и вы должны мне семь косарей, — Амфилохий долго отходил, поэтому говорил он как заторможенный. Тем временем от обилия крови Субару начал немного сходить с ума. Да так немного, что даже отсталый Амфилохий понял, что что-то тут не так. — Погоди-ка… Что-то ты больно на вампира похож, друг мой…       Парень-который-любит-бить-стены-просто-так обнажил клыки в кровожадной ухмылке, и в его глазах замелькали огоньки безумия… Но попу, вошедшему во вкус, было уже плевать и ничья жажда крови не сравнилась бы с его жаждой в этот момент. О да, он познал мочилово, он чувствовал себя гребаным Ван Хельсингом! Поэтому, долго не думая, он вонзил вампиру осиновый кол по самые гланды. Фонтан тёмной крови брызнул из раскореженной глотки Субару и он, хрипя и захлебываясь собственной кровью, рухнул к ногам священника. — Четырнадцать косарей за день… Неплохо, Амфилохий, неплохо, — похвалил себя поп. ***       Этим вечером Сакамаки так и не дождались младшего брата к ужину. (Ну и хуй с ним лол). Похоже всем было на него плевать, чувствовалось только лёгкое недоумение. Воздух вонял горелым из-за того, что Амфилохий таки заставил вампиров сжечь орудия пыток. К счастью для братьев, чокнутый поп недавно свалил куда-то и теперь они могли снова неприкрыто приставать к Юи и попирать законы логики. — Может, нам просто закрыть все ворота и выставить охрану по периметру, чтобы он не смог вернуться? — спросил Рейджи, которого достало перетаскивать и сжигать орудия пыток. — Никого не волнуют твои проблемы, Рейджи, — пожал плечами рыжий чувак в панамке. — Давайте просто убьем его, — предложил Шу, который обычно слушал русский рэпчик и не втыкал. — Пока вы тут беседуете, Аято увел куда-то Юи, — меланхолично заметил Канато. — Чертов эгоист, давно пора прогнать его отсюда, — возмутился Райто.       Шу похоже пошёл проверить, что там с Юи. Пацан, косящий под малолетку, опять что-то мутил у себя в подвале (Рейджи полагал, что он спрятал часть орудий пыток). Вскоре и Райто куда-то свалил, наплевав на этикет. Он остался в гордом одиночестве допивать свой чай. В такие моменты он чувствовал братьев грязными плебеями, а себя — патрицием и светом нации. В общем чсв Рейджи скакало туда сюда в зависимости от ситуации. — Я вижу семь кружек, и только одного человека, — Амфилохий появился внезапно, как прыщ перед свиданием. — Они постоянно уходят вопреки всем правилам этикета… — Я надеюсь, вы молитесь перед едой? — вдруг спросил поп. — Эээ…нет… — С завтрашнего дня рекомендую начать, — это звучало как угроза. Рейджи и правда стало не по себе, когда батюшка внезапно ушёл, растворившись в тени. Этот человек просто появился в их доме и начал командовать, а его братьям плевать на все, кроме Юи. Нет, их серьёзно ничего не настораживает? И куда делся Субару? ***       Канато сегодня был расстроен. Половину его вещей сожгли из-за какого-то чудака, у которого и кровь-то отвратная. Хорошо, что он смог спрятать кое-что… Его братья не стремятся ничего делать с «охотником», так почему бы Канато не позаботиться о нем самому? — Уууу, кажется кто-то халтурил, — голос попа, появившегося из ниоткуда, заставил Канато вздрогнуть, — Я же просил сжечь все! — Эти игрушки — мои! — заистерил мальчик. — Пытки детям не игрушки, пацан, — парировал Амфилохий, — Надо чаще бывать на улице, тебя бы там братва по понятиям жить научила-то… Канато не понял его и только сильнее закапризничал. — Как ты такой в армию пойдешь? Тебе ж там крышка! — сокрушался батюшка.       Терпение вампиреныша лопнуло и он, обнажив острые белые зубы попытался кинуться на попа. Но талант к уличным боям не пропьешь… Шокированный Амфилохий увернулся, со всей силы врезавшись в какие-то чугунные дыбы. Он зашипел от боли, потирая ушибленное плечо. Даже обладая комплекцией подростка, Канато был сильнее и быстрее обычного человека, поэтому ещё не очухавшемуся батюшке тут же прилетело кулаком по челюсти, и он врезался теперь в бетонную стену. Но не даром были сданы в ломбард вампирские драгоценности… Мягко щелкнул спусковой крючок новенького Glock’а и за несколько секунд грудь вампира превратилась в кровавое решето. Конечно, вампира не убить обычным оружием, но остановить на время вполне возможно. И только Канато застыл, в недоумении рассматривая своё истерзанное тело, как батюшка бравым ударом ноги запнул его в открытую железную деву. А затем, той же ногой, хорошенько пнул саму деву, чтобы та захлопнулась ***       Из окна в своей комнате Рейджи наблюдал за тем, как батюшка сжигает остатки орудий пыток. Ему показалось, что дневной дым меньше пах смрадом. Возможно, эти орудия недавно использовал Канато… Как он вообще позволил сжечь свои игрушки?       Огонь был сильный и мешал ему спать, да и запах паленого мяса не способствовал приятном сну. Языки пламени отражались в окнах особняка, и казалось, что все здание горело. Инстинкты подсказывали Рейджи, что что-то не так, и хуже всего, что всем остальным, похоже, было все равно. Этот человек опасен. Его нужно бояться. Вдруг он и правда охотник на вампиров?